Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 225)

– Генерал, я не хотел бы откладывать вашу деятельность. Не уверен, что вы знаете, но мой сын сейчас находится на “Форте МакГенри” в качестве морского пехотинца. Я не столько переживаю за него, но вполне ясно, что если враг узнает о том, что где-то рядом сын президента Соединённых Штатов, то они предпримут усиленные попытки убить его или захватить в плен, и, вероятно, подвергнут этим опасности жизни окружающих его людей.

– Да, сэр, это весьма правдиво, вынужден сказать.

– И Чарли после этого заплыва покидает службу, и я уже объяснял это ему. Он не особенно этим доволен, но он понимает. Не уверен, что это понимает кто-либо другой. Если пойдет молва, что его удерживает его отец, то это для него будет опустошением. Для меня это тоже не хорошо, но я большой мальчик, и могу принять критику, если это необходимо. Обвинения в трусости или фаворитизме преследовали бы Чарли всю оставшуюся жизнь, – продолжил я.

– Я понимаю, сэр. Мистер президент, это не станет такой большой проблемой. Завтра к этому времени там на берегу будет три тысячи наших пехотинцев. А сегодня мы просто отправим пару взводов защитить посольство. Если до завтра нам удастся оттеснить повстанцев, то нам может и не понадобиться “Форт МакГенри” и его пехотинцы, – ответил он.

– Нельзя никому позволить узнать об этом. Это его уничтожит, – повторил я.

– Понял, сэр. Я с этим разберусь.

– Спасибо вам, генерал, – и на этом я отправился в свой кабинет, чтобы разобраться со всем тем, что привалило за выходные.

Весь оставшийся день я не особенно думал о Либерии, поскольку я погряз в собраниях экономистов и планах на следующий финансовый год. За обедом мне тихо сообщили, что посольство взяли под охрану. Я только кивнул и продолжил заниматься своими делами. Чарли был в безопасности на корабле, пехотинцы высадились, посольство под охраной. К вечеру по новостям сообщили, что Либерия безопасна для американцев, или ещё какая там была чушь. Ари сообщил мне, что ни у кого из СМИ не было своих офисов в Либерии, но у них был доступ к нештатным работникам со съемочным оборудованием. Мы были уверены, что морскую пехоту покажут по телевизору, либо как героев-освободителей, либо как агрессивных отморозков, в зависимости от пристрастий канала. Европейцы, в особенности французы, давали весьма неприятную оценку “американскому вмешательству”.

На протяжении дня ситуация ухудшалась. Либерийцы вели трёхстороннюю войну друг с другом, и упаси Боже тех, кто окажется между ними. Мы начали получать сведения, не от посла Майрика, а из других источников, что за иностранцами охотятся и их убивают. Майрик же приводил в посольство всех, кого только мог найти, и затем отправлял их на вертолетах пехоты на “Форт МакГенри”. Само посольство было укреплено, хоть и периодически обстреливались, и он дал командиру пехоты указание отправить патрули в другие посольства и привести весь персонал, который хотел эвакуироваться.

Где-то после полудня я поговорил с Колином Пауэллом. Я сказал ему, что я считал, что Майрик делает правое дело, но я задумался, а было ли у него законное право отдавать приказы морской пехоте. Ответ, который я получил, поразил меня. Как уполномоченный посол Бисмарк Майрик был представителем президента, и имел его положение. До этого уже были серьезные прецеденты для принятия командования вооруженными войсками, иногда к лучшему, а иногда нет. По крайней мере, наш парень знал, с какой стороны пистолета вылетают пули.

Ко времени вечерних новостей Либерия стала самой обсуждаемой темой на большинстве каналов, и местный корреспондент IТN, независимой английской телесети, сообщал о том, что американские морские пехотинцы высаживались и брали контроль над большинством зарубежных посольств, эвакуируя гражданских и членов их семей, как и любых других белых, каких только могли спасти.

На следующее утро снова сообщили и в ежедневном отчёте, и по новостям, что морская пехота взяла под охрану большую часть иностранных посольств и эвакуировала сотни людей на корабли в море. Видео репортажа было волнующим, особенно за завтраком, где показали несколько мертвых тел, лежащих на улице, пару кратеров, дымящихся сгоревшив машин и фасадов магазинов. В дополнение к работникам посольств также сообщалось о спасённых монастырях, нескольких групп из Красного Креста и пары французских журналистов. Я сказал тогда Мэрилин, что лягушатники, несомненно, найдут способ обвинить во всем нас. Она показала мне язык, поскольку я частенько поддразнивать ее насчёт ее наследственности.

Я также дал похожий комментарий и Ари Флейшера на утреннем собрании. Ему бы точно задавали вопросы на утренней пресс-конференции, и я знал, что Пентагон тоже будет проводить свою большую пресс-конференцию. Вот зачем я и притащил его с собой на собрание совета по национальной безопасности в понедельник утром. Это был первый случай моего приказа воспользоваться войсками со времён атаки на Афганистан и Аль-Каиду в 2001-м.

Ари со мной не согласился. – Я уже поручил Уиллу и ещё паре сотрудников просмотреть некоторые из европейских трансляций, ВВС, французские СМИ, немецкие, и так далее. Мы выходим не такими уж и плохими. Решение посла Майрика отправить спасательные отряды за всеми остальными окупилось. Есть сведения, что американские пехотинцы оказались в перестрелках с повстанцами, эвакуируя гражданских. Бельгийская съёмочная группа, например, была в клинике, где работали несколько французских докторов и медсестер, и у них даже есть репортаж, где пехотинцы спасают их и доставляют в безопасное место. Плохо это не отыграют, мистер президент.

– Правда? Здорово! Думаю, что я захочу наградить этих ребят, когда они вернутся домой. Всех, кто хорошо там справился, стоит наградить. Важно почитать их, и не только ради хорошего имиджа, – ответил я. – Свяжись и с государственным департаментом тоже. Этот их посол, Майрик, похоже, он знает, что делает. Его и его людей тоже нужно почтить, хоть это сделает госдеп, хоть я сам.

– Хороший имидж никогда не помешает. Я свяжусь с Пентагоном попозже. И с госдепом тоже, и буду следить за новостями.

Весь оставшийся день все оставалось довольно тихо. После полудня я получил предупреждение от Колина Пауэлла, и затем принял звонок от президента Ширака из Франции, который поблагодарил меня за спасение его граждан. Мне также позвонила парочка других послов, и меня заверили, что из руководители тоже позвонят мне на следующий день или около того.

Тем утром Монровия снова стала главной темой дня, и уже стало доступно больше видеозаписей. Том Брокау открыл передачу, и затем сразу же перешёл к репортажу от корреспондента IТN. Я не услышал там ничего нового, но, полагаю, звучало это более официально и с британским акцентом. Вместе со мной передачу смотрели и Мэрилин с девочками, которые вернулись домой на лето. Они пережили свой первый год обучения, а университет Мэриленда пережил их.

Следующий сегмент передачи описали как "волнующий и красочный, и он может подходить не для всех зрителей", что только гарантировало, что все захотят это увидеть. Видео было представлено как репортаж об американских морских пехотинцах, спасающих французских медсестер из клиники, на которую повстанцы совершили налет. Съёмка была проведена бельгийской съёмочной группой, которая была там во время спасения. Видео было отрывистым, и его быстро смонтировали для телевидения, и озвучка была на французском, на которую был наложен перевод с английским акцентом.

– Вот дерьмо! – воскликнула Холли.

– Ни фига себе! – добавила Молли.

– Выражения! – проворчала их мать.

Это был затягивающий репортаж. Было несколько обрывочных кадров, как камера двигалась по улице в сопровождении женщин и детей разной национальности и тяжело вооруженных морских пехотинцев, которые периодически оборачивались и отстреливались. Это объяснили тем, что они покидали клинику, на которую совершили налет, и направлялись в центральный пункт сбора с остальными пехотинцами. Затем камера выделила угол, где пара пехотинцев устанавливала то, в чем я узнал местный временный опорный пункт. Они лежали за небольшой бетонной стеной, прикрывали идущих и направляли их за стену. Когда за стеной стало чуть больше пехотинцев, они добавили и своего ответного огня. Как только оператор оказался за этой стеной, видео перестало трястись и камера смогла сконцентрироваться на происходящем.

Проблемы начались с последней группой пехотинцев и беженцев. Двое крупных пехотинцев шли позади, отстреливаясь и подгоняя вперёд своих подопечных, женщину со светлыми волосами и двоих детей. Оба пехотинца были грязными, потными, они хромали и были явно ранены, но они все ещё продолжали выполнять свой долг. И внезапно посреди улицы раздался взрыв, заставивший эту небольшую группу уйти на противоположную сторону от остальных и укрыться за разбитой машиной. Один из пехотинцев, сидящих за машиной, отстрелялся в ответ и затем передал свою винтовку другому, и взял двоих детей. Затем он резко побежал на другую сторону улицы в сторону опорного пункта, и было видно, что он был ранен. Он один раз пошатнулся, но продолжил бежать, и передал детей. Затем он развернулся и рванулся обратно к машине.