Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 222)

В то время мы также и готовились в выборам 2004-го года. Со стороны Демократов носилась целая уйма потенциальных кандидатов, ездивших в Айову и Нью-Хэмпшир, выступая с речами, пожимая руки, и, что важнее всего, выстраивая местных политических главарей и инвесторов. По факту это было то же, чем я сам занимался в Балтиморе и округах Кэрролла, только по всей стране. Мне нужно было делать то же самое, хотя у меня и было несколько преимуществ и ограничений одновременно. Крупнейшим преимуществом был статус действующего. Я уже был президентом, и мы не видели никого, кто бы против меня баллотировался. Я склонил на свою сторону своего сильнейшего соперника, МакКейна, и уничтожил единственного крупного противника, Чейни. Больше местных и инвесторам выбирать было не из кого.

Крупнейшим ограничением же было то, что у меня уже была работа по управлению страной, которая занимала целый день. Все ещё нужно пожимать руки, любезничать, и делать это так, чтобы не дискредитировать Кабинет. Если мне нужно было отправиться в поездку, то нам нужно было по пути распланировать встречи с важными людьми. Другое ограничение, которое у меня было, было больше фундаментальным. Я просто был более умеренным, чем то, чем становилась Республиканская Партия. Когда я купил свой пост вице-президента, Буш дал знать консерваторам, что я был подачкой для умеренных, и что я не был в самом деле одним из них, и он не обращал на меня никакого внимания. Ну, догадаетесь теперь – вот он я, во всей своей красе и в качестве президента Соединённых Штатов, и они застряли вместе со мной. Хоть я и снял нескольких неоконсерваторов с постов, финансовые круги мной не впечатлились. Они хотели низких налогов и меньшего регулирования, как им обещали Буш, Чейни и Роув, и за которые они заплатили! Когда им было сказано, что Демократы с ещё меньшей вероятностью к ним прислушаются, их это тоже не слишком обрадовало. Некоторые спонсоры урезали свои вложения, а некоторые просто вообще убрали свои кошельки. Парочка из них в любом случае вкладывалась в обе стороны, и Демократический Национальный Комитет получал неожиданные пожертвования. Я не знал, чем это обернется.

Между поступлением девочек в колледж и последним туром кампании 2002-го года, у нас была годовщина событий одиннадцатого сентября. Не считая неминуемых речей и дани событию, нас всерьез забеспокоило то, что какие-нибудь безумцы попробуют что-нибудь выкинуть. Отделения полиции по всей стране были в режиме повышенной готовности, и хоть мы никогда и не вводили эту глупую цветовую схему для уровней опасности, все знали, что, в потенциале, Аль-Каида или их друзья могли тоже что-нибудь сделать либо в поддержку первой бомбежки, либо в качестве мести за наш ответный удар. Я постоянно был на связи с Уинстоном Кридмором, и новым руководителем ФБР Робертом Мюллером. Если бы что-нибудь произошло, то это разрушило бы все, что я пытался построить. Ничего не случилось, но я все сутки был на нервах.

Выборы 2002-го года немногое изменили в Конгрессе. Республиканцы потеряли парочку мест, но у нас все ещё было небольшое численное превосходство. В Сенате было поинтереснее. Мы взяли ещё одно место, нарушив равенство, и взяв небольшое, но реальное большинство. Трент Лотт вернулся на пост лидера большинства, а Том Дэшл, соответственно, меньшинства. Гарри Рейд снова вернулся на пост организатора меньшинства. Что любопытно, Дон Никлс не был переизбран организатором Республиканцев, а выбрали Митча МакКоннелла. Но это было уже после выборов. В ночь выборов я был занят со списком имён, кому нужно было позвонить, по обеим сторонам, чтобы поздравить их с победой. Круг замкнулся. Ещё десять лет назад меня самого поздравлял Джордж Буш.

В декабре Чарли снова ушел в море. Он решил, что это будет его последний заплыв, и что в конце он оставит службу. На нем было бы слишком много ограничений по службе морским пехотинцем, как на сыне президента. Это порадовало его мать, и, если честно, то и меня тоже, но нас не порадовал его план вернуться к мотокроссам. Погибнуть от рук плохих парней или погибнуть в аварии на мотоцикле. Ну и выбор! В это время он мог плавать на Форте МакГенри и заниматься тем, чем занимаются морские пехотинцы, когда они в плавании. Мы бы снова увидели его в июне или июле, когда они снова вернутся домой.

В феврале над Техасом во время спуска развалился космический шаттл “Колумбия”. Я знал, что это случится, но не знал, когда именно, и я мало что мог сделать, чтобы это предотвратить. Программа по разработке космических шаттлов была просто паршивым, слишком запутанным и ненадежным способом возить людей на околоземную орбиту и обратно. Однажды мы бы придумали для этого способ получше. Я знал, что после завершения расследования я бы просто закрыл эту программу, как сделал и Джордж Буш на моей первой жизни.

Девочки умудрились пройти через первый год в колледже, не вызвав скандала. Уверен, что они пытались, но если бы Секретная Служба не была секретной, она бы так не называлась. Они не рассказывали даже мне, чем занимались мои дочери! Мне озвучили теорию о том, что если бы они начали рассказывать кому-то, чем занимается их подопечный, то тогда у подопечного возник бы соблазн начать обходить свою охрану, тем самым увеличивая риски. Я побурчал на это, и затем рассказал об этом жене. Она подала плечами и спросила меня, а хотел ли я на самом деле знать, чем они занимаются и с кем. Было бы лучше оставаться в своих иллюзиях. Иногда девочки привозили с собой своих соседей по комнате или других студенток на выходные в Белый Дом. Они не привозили с собой мальчиков, так что я не очень знал, как у них с этим обстоит дело. Я даже не знал, были ли они все ещё девственницами! Некоторые вещи я просто не хотел знать.

Тем летом мы с Мэрилин отпраздновали свою двадцать пятую годовщину свадьбы. Наши дочери были на неделю отправлены в Ютику. Я бы хотел сказать, что мы с Мэрилин уехали в наше Карибское убежище и целую неделю играли в игру под названием “спрячь колбаску” на природе. Но не сложилось. Мы взяли неделю и поехали домой в Хирфорд, где приняли некое количество гостей из Вашингтона. Шел дождь. Я смог приготовить пару обедов, но в укладе Белого Дома не слишком много романтики. Забудьте о походах с женой на ужин и в кино. Репортёры и фотографы бы толпой обступили ваш столик, а темный кинотеатр слишком опасен. Просто спросите Эйба Линкольна!

К среде мы вернулись в Вашингтон. В пятницу было четвертое июля, так что мне пришлось поучаствовать в нескольких патриотических мероприятиях, и все с огромным количеством охраны. Слушать о том, кого поймали или остановили ФБР и ЦРУ, было просто страшно. Если они ловили кого-то внутри страны, то все было довольно прямолинейно; их арестовывали, выносили приговор в федеральном суде и затем отправляли в федеральную тюрьму. За рубежом все становилось сложнее. Во-первых, я не разрешал держать в американских тюрьмах никого из-за рубежа. Никакого больше Гуантанамо! Выжать из них всю возможную информацию, и затем избавиться. В некоторых случаях это означало передачу их под стражу в их родных странах. Некоторых из них вполне устраивало отправлять нарушителей в свои собственные тюрьмы. В ином случае, может быть, есть смысл передать их в страну, которой они все равно не нравились. Если это было невозможно, то я с радостью бы отвернул голову и не заметил, если бы какого-нибудь террориста отвезли в пустыню, из которой он не вернулся. То, чего я не знал, навредить мне не могло, а если и могло, то не слишком. Я не собирался давать врагам из других стран американские гражданские права.

Плюсом было то, что международные отношения были относительно спокойными. Мы помирились с саудитами после того, как у них в Эр-Рияде их версия Аль-Каиды провела бомбёжку; мы обменялись послами и цена на нефть упала на два доллара за баррель. В остальном же, всякие мудаки в общем решили остаться у себя дома и убивать своих людей, а не наших.

Экономика выравнялась, как я и предполагал. Компании снова трудоустраивают людей, рынок окреп, дефицит снизился со ста пятидесяти миллиардов долларов до восьми миллиардов, и стремился к плюсу до конца года. Все выглядело так, будто бы мы могли объявить, что я официально буду избираться, по графику это произошло бы двадцатого июля в Спрингборо, штат Оклахома, в том месте, которое я сделал знаменитым три года назад.

Да, все выглядело замечательно. Что означало, что все собирается скатиться в полное дерьмо.

Глава 153. Из залов Монтесумы

Среда, девятое июля 2003-го года.

В субботу, пятого июля, я занимался своей обычной субботней утренней рутиной в Овальном Кабинете, что включало в себя обработку ещё каких-нибудь бумаг и чтения справочной документации. Это была суббота, так что официально у меня ничего запланировано не было и я сидел и работал по факту в шортах и футболке. Я уже помышлял о том, чтобы пойти на обед с Мэрилин, когда мне позвонили из командного пункта. Я взял трубку и сказал:

– Алло?

– Мистер президент, это полковник Уитерс. Я ответственный офицер командного пункта. Сейчас мы наблюдаем за ситуацией в Либерии, о которой вам стоит узнать.