Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 206)

Чейни и Вулфовиц прошли череду новостных передач, и по ним серьезно прошлись в процессе. Либби держал рот на замке. Я слышал, что он пытался заключить сделку со следствием, но министерство юстиции крепко прижало его за лжесвидетельствование и препятствование расследованию. Он хотел всего сразу – и невынесения приговора, и не стучать на своего покровителя, но это казалось маловероятным. Фитцджеральд знал некоторых из тех, кто погиб в Башнях-Близнецах и не собирался заключать сделок. Объединенный специальный комитет начал вызывать людей на дачу показаний, и Вулфовиц вместе с Чейни отказались, цитируя о тайне частной переписки. Совет Белого Дома не позволил мне вывести их на чистую воду, а вместо этого обошел вопрос и сообщил комитету, что лучше это оставить суду. Это было нашим самым слабым местом во всей этой заварушке, поскольку Гонзалес разбалтывал Чейни абсолютно все, что узнавал сам. Это было ценой, которую еще какое-то время мне нужно было платить. После того, как все это улеглось бы и все эти судебные препирательства бы закончились, я любой ценой бы избавился от Гонзалеса!

К апрелю Чейни был уже больше в оборонительной позиции. Под конвоем он еще не ходил, но Конгресс уже предъявил все повестки и обвинения в неуважении к власти, министерство юстиции сделало то же. Вулфовиц немного прогнулся и дал комитету показания, что:

А) нет, он не врал, но,

Б) можно было по-разному воспринять то, что было обнаружено.

В это же время Ричард Кларк провел внутреннюю ревизию в ЦРУ и выявил, что почти все доказательства того, что за атакой одиннадцатого сентября стоял Саддам Хуссейн и о его владении оружием массового поражения были, мягко говоря, подозрительны. Например, отчет о том, что Ирак купил концентрат урана, который был представлен президенту Бушу. На самом же деле этот отчет придумал какой-то бедный иракец, который хотел какой-нибудь выручки, и вся разведка мира смотрела на это и хохотала. Мы видели это везде, где можно. Очень часто экспатриированные иракцы придумывали историю и продавали нескольким спецслужбам, и затем, сверяясь между собой, составляли еще и несколько "подтверждающих" отчетов. Это можно было выявить, только присмотревшись.

И так потихоньку проходил 2002-й год. В марте я созвал "Саммит по национальной безопасности" в Кэмп Дэвид. По факту совет по национальной безопасности должен был разбить лагерь в дикой местности на пару дней и обсудить варианты, как сохранять страну в безопасности, жаря зефир на костре. Ну, может, не так дико. При всем том, что это зовется "лагерем" – Кэмп Дэвид на самом деле был офисом и комплексом домиков в лесу. Там были все удобства цивилизации, офисное пространство и залы для конференций, и многочисленные "домики" для проживания. Если хотите побродить по лесу – хорошо. Там есть около восьмидесяти гектаров местности, где можно ходить, которые были окружены колючей проволокой, заборами под напряжением и как минимум одна рота вооруженных морских пехотинцев.

Он располагался чуть дальше от дома, чем Белый Дом, да и мы там уже бывали однажды, чтобы выразить семье Буша наши соболезнования по поводу одиннадцатого сентября. Теперь же мы собирались пробыть там около недели. Мы с Мэрилин остановились в президентском домике, Аспен Лодж, а все остальные разместились в домиках поменьше. Кто-то оставался там на ночь, а кто-то ездил туда из Вашингтона. Мы с Мэрилин большую часть недели провели там без детей, пока кто-то ездил туда-сюда по необходимости. По вечерам мы проводили довольно милые ужины в Аспене с кем-нибудь, кто оставался.

Я ходил на собрания, и Мэрилин целовала меня на прощание. – Я вздремну и довяжу, – довольно сказала она мне.

– Свяжи мне решение о мире во всем мире, – ответил ей я.

– А как насчет новых тапочек?

Я мог только усмехнуться. – Приму то, что есть.

Повестка недели? Разработка какой-то стратегии, чтобы держать страну в безопасности, цены низкими, а плохих ребят – где-нибудь подальше. Все это звучит здорово, но как это сделать? С одного края есть идея "Fеstung Аmеriса" – Крепость "Америка", точка зрения неоконсерваторов. Вернуть войска домой, закрыть заморские базы, перестать играть в блюстителей порядка по всему миру, на границах поставить заборы и провести к ним электричество и закрыть всю иммиграцию. На банальном уровне это звучит до чудесного убедительно, но в реальности такое невозможно.

Взять иммиграцию, к примеру. У американцев не такая высокая рождаемость, чтобы популяция не снижалась. Если достаточным количеством являются два-три ребенка на семью, то у американцев в среднем было по одному, максимум по двое. Нам нужны иммигранты, хотя бы по миллиону были в год, легальных или нелегальных, чтобы численность и экономика росли. Все это усложняется тем, что большинство этих новых иммигрантов прибывает из мест, о которых нынешние жители не слишком хорошего мнения. Европейские иммигранты, которые основали страну и явили собой большую часть населения, теперь были в меньшинстве из-за иммигрантов из Африки, Южной и Центральной Америки и Азии. Нация через пару поколений будет иметь кожу потемнее. Даже больше, для всех тех людей, которые кричали о нелегалах, единственным способом от них избавиться стал бы тот же способ, с помощью которого нацисты избавлялись от евреев в Германии – концентрационные лагеря и обыски домов агрессивными служащими, чтобы их заполнить – ничего из этого американцы бы не одобрили.

С другой стороны, довольно многие придерживались точки зрения, которая могла бы стать подходом "Лидерство Америки". Нам нужно было стоять на виду, по всему миру, указывая всем путь! Миру нужен был стражник, и кто был лучше, чем мы? Не реагировать на мир, а быть проактивным. Лучше управлять обстоятельствами, чем прогибаться под них. В самой крайности такого подхода были те, кто считал, что если мир добровольно не принимал наши ценности, то было бы лучше, если бы мы убедили их это сделать. Как Америке, так и всему оставшемуся миру было бы лучше, если мы отправим отряды, заменим правительство и принесем мир и добро к местным. Это было одним из аргументов Чейни и его команды. Как ни странно, но мнения самих местных расходились насчет чудес такого подхода.

Буду честен. Я сам больше склонялся к неоизоляционистам. Зачем нам вообще были нужны размещенные войска в Германии, например. Разве мы не могли быть более благоразумными? Зачем нам беспокоиться о том, что местные в какой-нибудь дыре захотят переубивать друг друга? Зачем вообще пытаться их контролировать? Но я быстро и убедительно был избавлен от своих заблуждений. Даже частичный изоляционизм уже был невозможен.

Должна была быть какая-то золотая середина, где мы бы не разорились, не смотрели бы на войну как на легитимную внешнюю политику и все еще держали плохих ребят подальше от себя. Саммит оказался весьма обескураживающим. Некоторые аспекты были приняты, иногда без удовольствия, но и я тоже что-то почерпнул для себя. Китай начинал становиться более воинственным и напористым, и они в быстром темпе увеличивали и усиливали свою военную мощь. Нам бы все еще требовались развитые морские войска, и мы не могли бы заменить истребители "Аегис" фрегатами поменьше и подешевле. Мы бы смогли осуществить переброс войск из Европы в Азию, но это бы тоже имело бы свою цену. Нам нужно было бы реактивировать некоторые из своих азиатских военных баз, которые мы закрыли, и стоимость в целом бы возросла.

Генералам и адмиралам бы тоже пришлось столкнуться лицом к лицу с реальностью. Они много бурчали, но многое из того, чего они хотели, было просто непосильно. Самолеты-невидимки за сто миллионов за штуку? Подождите десять лет и делайте то же самое с помощью дронов за четвертак! Я знал, что в сфере искуственного интеллекта случится переворот и что компьютерная мощь могла принести воздушным силам, поскольку я видел это на первой жизни. Я проинформировал многих о том, что каждое отделение постигнут сокращения в будущих технических программах, и о том, что эти средства я собирался направить на подготовительные и вспомогательные программы. С другой стороны командир береговой охраны был в экстазе от того, что их бюджет был бы увеличен. Из всех служб на них было больше всего работы и меньше всего уважения и средств. С момента событий одиннадцатого сентября Конгресс и общественность наконец начали осознавать факт, что на передовых были именно они.

Я также сделал упор на то, что я ожидал ответственности! За программами по разработке оружия шло бы пристальное наблюдение, и если они думали, что я был жесток с гражданскими главами кабинета министров, то пусть дождутся, как я начну прорабатывать вопрос управления снабжением генералов и адмиралов! Лучшим вариантом остаться у меня на хорошем счету было бы вовремя и по средствам прорабатывать программы. Если им нужно было пересмотреть ведение дел, пусть будет так.

Я встретился с руководителем каждой службы и прошелся по их списку желаемого нового оружия. Для генералов и адмиралов это было не самым приятным опытом. Я сам был ветераном, и по их мнению, у меня было достаточно опыта, чтобы быть опасным для них. По сравнению с Бушем я не восхищался этими ребятами и не верил сразу всему тому, что они говорят. Лучше всего показала себя армия. То, что у них уже было – было довольно хорошими штуками, и они бы немного потеряли от отказа от системы непрямого нападения, например. Часть их финансирования была переброшена с тяжелой техники вроде М-1 и Брэдли на Страйкеры и иное. Часть их бригад и дивизий была бы перемещена из Европы в Азию.