Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 203)
Затем прошла еще одна волна одобрений и еще волна аплодисментов стоя. Я дождался, когда все угомонится, прежде чем продолжить.
– Одиннадцатого сентября мы пострадали из-за отказа нашей разведывательной системы. Это была система, которая была сконцентрирована на угрозах из прошлого, нежели будущего. Одной из основных рекомендаций на будущее станет национальный центр координации по вопросам терроризма, связанный с разведкой. В течение нескольких недель мы составим законодательный проект, чтобы создать национальный центр по борьбе с терроризмом, который будет стоять наравне с остальными разведывательными управлениями. Это будет совместная структура, чтобы в случае, если одно из них что-либо выяснит – то возможно будет предпринять какое-либо действие посредством этой структуры. К сожалению, в прошлом такого не было, и мы увидели, какую цену пришлось за это заплатить. Хватит этого! Мы можем стараться лучше, и мы должны стараться лучше!
Мы с моими советниками подготовим бюджет, чтобы подстроиться под эти новые реалии. Делая это, мы должны понимать, что одной из потерь для нас из-за атаки стала и экономическая. Наша национальная экономика замедляется, и это пройдет болезненно для всех нас. Это тоже то бремя, которое мы должны вынести, чтобы построить крепкое будущее. Мы не можем надеяться, что у нас будет крепкая оборона без сильной экономики, на которую она будет опираться. Таким образом мы должны сделать вложения в наше будущее, вложения, которые подкрепят все то, что делает Америку великой, и это усилит наше величие.
Послышались еще аплодисменты, но уже без оваций. Никто не любит слушать о плате, которая может на самом деле подразумевать какие-нибудь деньги. Уже не было лучшего времени, чтобы упомянуть Джорджа Буша и сказать им, что это были его идеи. Следующие десять минут я говорил о том, как инфраструктура и инновации станут долгосрочными вложениями, о рабочих местах, которые они создадут, и о долларах, которые они принесут трудолюбивым американцам. Я говорил о том, как прошлые трудности заставили нас проложить железные дороги и шоссе, которые пересекали всю страну, и как вложения в воздушное и космическое пространство и в технологии изменили жизнь каждого американца к лучшему. Не было нужды говорить, что все это было идеями, которые со мной часто обсуждал Джордж Буш, и я просто передавал предсмертное желание одного из наших величайших президентов. К тому времени, как я закончил, у всех глаза были на мокром месте.
Затем я перешел на тему иммиграционной реформы. Это на самом деле была одна из хороших идей Джорджа, и я собирался требовать того, чтобы его законопроект "DRЕАМ" пропустили. На моей первой жизни он упустил момент, и когда он наконец добрался до этого проекта, его имидж был настолько испорчен, что он не смог бы даже раздавать воду в пустыне. В это же время через пару лет под его не слишком вдохновляющим руководством, Республиканская Партия и Конгресс закостенели настолько, что единственной стратегией, которую они смогли придумать, было безжалостное отвержение всего, что хотели сделать Демократы – например, иммиграционной реформы. А тогда же у меня была редкая возможность протолкнуть что-нибудь вперед, и почти что угодно могло бы немного разобрать тот бардак, в котором мы пребывали. Даже лучше – я мог связать охрану границ с борьбой с иностранными террористами. Мы бы усилили охрану границ, но ценой этого стало бы требование привести в порядок остаток системы и сделать что-нибудь с миллионами нелегалов, которые уже у нас торчали.
И превыше всего остального была необходимость придумать что-нибудь звучное и ритмичное, тот ритм, который бы раскачал толпу. Это могло бы быть сухо и скучно, но если бы мы могли навести лоска на детали и сконцентрироваться на всех чудесах, которые от этого могли случиться, это бы сильно продвинуло план вперед. Важнее всего для меня была необходимость иметь возможность засыпать Конгресс несколькими законопроектами в течение следующего месяца. К концу февраля мне уже нужно было часть этого свалить на их плечи. Если бы я ждал того, что Конгресс сделает всю работу за меня, то это бы не сработало. Конгресс похож на упряжных собак, которые бесцельно лают и носятся, играя в снегу. Единственным способом заставить их шевелиться было бы упрячь их и щелкнуть кнутом. Еще в Белом Доме я поручил каждое крупное дело конкретному работнику, за которыми присматривал Картер, и собирался толкать их для решения проблемы. Я нещадно отчитывал Картера, когда он все контролировал.
Наконец настало время заканчивать, завернуться в американский флаг и пуститься в воодушевляющие разглагольствования и заговорить о старой доброй американской мечте.
– Это больше, чем просто предложения; это наследие великого американского президента! Мы все здесь знали о его планах и мечтах! Мы знаем, что он хотел сделать эту страну еще более величественной и сильной! Мы знаем, что он хотел, чтобы наши люди были в безопасности. Мы знаем все это потому, что это те же планы и мечты, что и у нас самих. Мы должны построить и защищать наследие президента Буша, не ради него, а ради нас самих! Это не я призываю Конгресс действовать. Это американский народ призывает Конгресс действовать!
Все снова поднялись, аплодируя и шумя. Нет ничего лучше, чем взывать к светлым чертам людей, у которых их, в общем-то, и нет. Мне стоило об этом знать. Я сам был таким.
– Большие тяготы дают большие возможности. Америка – страна, которая разивается от тягот. В нашей истории преграды стояли одна за другой, и каждый раз мы становились все сильнее, чем раньше! И сейчас ничего не изменилось! Это наш вызов! Это наша возможность! Это наше время! Мы не дрогнем! Мы не потерпим неудачи! Мы добьемся успеха!
Я уже выкрикивал это, и все стояли, одобрительно крича и аплодируя. Это было больше агитационной речью, чем политической, но, по моему мнению, стране тогда была нужна именно она. Наконец все успокоились и снова сели на свои места.
– Ранее я сказал, что наша страна сильна, и будет оставаться сильной. Я ошибся, сказав это. Мне стоило сказать, что наша страна станет еще сильнее. У нашей нации есть сила, о которой не ведают наши враги, и которой завидуют наши друзья. Мы заплатим цену свободы, насладимся силой свободы и воспользуемся ее мощью. А теперь, с Божьей помощью, мы будем двигаться вперед. Благодарю вас и да хранит вас Бог.
И на этом все закончилось. Все снова повскакивали и начали одобрительно кричать, и Дэнни с Джоном наклонились вперед, чтобы похлопать меня по спине и пожать мне руку. Мне было любопытно, что Демократы сделают в ответ, и я знал, что в Белом Доме был диктофон, который все записывал. Завтра бы мы прошлись по нему гребнем. В это же время я мог сделать первые выводы, глядя в зал. Мэрилин все еще была Демократом, и как я понимал, дочерей тоже воспитывала в этом зловещем кредо. Я поймал ее взгляд, и видел, как она улыбается, прижимая к себе дочерей, и у всех троих на глаза навернулись слезы. Может быть, все-таки это сработало.
Глава 148. Саммит в Комп Дэвид
Речь длилась в общей сложности около сорока минут, что считалось коротким выступлением. Билл Клинтон выступал в среднем намного больше часа! Думаю, что это было из-за того, что:
А) Я ограничился наиболее критичными пунктами, над которыми я хотел работать,
Б) Я не настолько же хорош в плане выступлений, как Билл Клинтон.
Я решил, что чем больше я болтаю, тем больше у меня шансов как-нибудь налажать. Я закончил свою речь чуть раньше десяти вечера, но из-за всех поздравлений и рукопожатий из Капитолия мы выбрались не раньше одиннадцати часов. Близняшки к тому времени уже изрядно утомились, особенно зная, что на рассвете им нужно было бы лететь домой, чтобы попасть в школу вовремя.
Я бы хотел еще сказать, что в своей огромной власти я также имел и плотское удовольствие со своей женой, победно пользуя ее на протяжении несколько часов. Но это было бы не совсем правдиво. Она устала так же, как и девочки. Они все отправились в резиденцию, когда мне в самый последний момент позвонили. К тому времени, как я вернулся в нашу спальню, Мэрилин уже сопела в кровати, рядом с ней растянулась Шторми. Я усмехнулся, снял свой костюм и залез в кровать рядом с Шторми.
Мы все поднялись рано утром, девочки бурчали и возмущались, когда Мэрилин выводила их наружу. Я поцеловал всех на прощание и вернулся к своему холостяцкому образу жизни. К восьми утра я был в своем кабинете, где Ари и Джош дали мне отзывы по вечернему выступлению. В общем отзывы были положительными. Ответ Демократов длился около пятнадцати минут, и единственные их жалобы были только на некоторые расходы, которые я предложил. Очевидно, они хотели больше бюджетных расходов. В остальном они делали упор на необходимость объединения как нации, и пообещали работать со мной в двухпартийном режиме, если бы я ответил тем же. Также руководство телеканалов и различные дикторы решили, что я хорошо справился, и особенно я преуспел в сплочении страны, все еще пребывающей в шоке.
У нас еще не было окончательных результатов голосований, но в общем и целом я держался на отметке популярности в 80 %. Мои средства, подобающе отмытые и прогнанные через Республиканский Национальный Комитет, могли обеспечить нам уровень проведения голосований, который могли себе позволить немногие администрации. К концу дня у нас уже были бы точные цифры, а у различных телеканалов к их вечерним выпускам были бы свои результаты.