Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 202)

– Ты слишком напряжен. Тебе нужно расслабиться. Все будет хорошо.

– Это лишь самая важная речь в моей политической жизни, всего-то! – театрально ответил я.

– Ты так говорил про каждую свою речь, которую ты когда-либо давал. Не могут они все сразу быть такими уж важными.

Я фыркнул и рассмеялся. Немного понизив голос, я сказал: – Я знаю один способ, как могу расслабиться.

Моя жена покраснела, и ее глаза заблестели. – И испортить мой макияж?! Забудь об этом!

– Хм-мф! Может, мне все-таки стоит нанять интерна.

Мэрилин улыбнулась и сказала: – Я всегда могу попросить Картера выручить.

На это я закашлялся, пока Мэрилин надо мной смеялась. Когда я наконец справился со своим дыханием, я ответил: – Картер мне нравится, но не до такой степени!

– Славно.

К счастью, в этот момент к нам зашел Фрэнк, а не Картер, постучав по часам и сказав: – Мистер президент, пора.

Если бы это был Картер, мы наверняка бы лопнули от смеха. Мы поднялись, Мэрилин чмокнула меня на удачу и я обнял своих дочерей. Затем Фрэнк проводил их из кабинета.

Во всем этом деле было очень много церемониального, чего общественность не видит на самом деле. Сначала должны занять места члены Конгресса, и затем уже в своего рода формальном порядке заместитель парламентского пристава запрашивает разрешение у вице-президента, Сената, судей, министров и других важных персон вроде начальников штабов, чтобы все вошли. Затем все входят и занимают места. Наконец, когда все на местах, конгрессмены собираются вокруг президента. Он единственный, кого уже показывают по телевизору. Парламентский пристав произносит мое имя и затем меня по проходу сопровождают один конгрессмен и один сенатор, выбранные спикером и вице-президентом (в своей роли как главы Сената). Сегодня со мной были Джон Бейнер и Дон Никлс, что меня устраивало. Я знал и хорошо общался с обоими и неоднократно с ними работал.

Мы стояли в углу от главного входа, и я взглянул на Дона и Джона. – Как, черт побери, я оказался впутан в этот бардак? – спросил я их.

Джон только рассмеялся. Дон ответил: – За порядочность?

– Мы знаем, что это не так! – отметил Джон.

У меня не было возможности ответить, когда внезапно дверь отворилась, и я услышал: – Господин спикер, президент Соединенных Штатов! – и я расправил плечи и замаршировал вперед, окруженный своими друзьями.

Шум аплодисментов стоял оглушительный. Почти сразу же конгрессмены и сенаторы с обеих сторон от прохода начали протягивать мне руки для рукопожатия. Циничная часть меня знала, что они просто хотели совместную со мной фотографию, и что они с радостью накинутся на меня, как голодные волки на раненого олененка, если им покажется, что это может им быть на пользу. Не такая циничная часть меня наслаждалась этим. Я знал, что долго так продолжаться не будет. Это было хорошее время для меня. Я все еще был популярен за ответ террористам, и спад в экономике еще не окончательно укрепился. В следующем году мой рейтинг будет намного ниже!

Дойти до подиума заняло у меня почти десять минут, пока я пожимал руки. У меня уже от рукопожатий болели обе руки. Дэнни и Джон тоже пожали мне руки со своих мест позади меня. Затем я повернулся к Конгрессу, и все затихли.

– Господин спикер, мистер вице-президент, уважаемые члены Конгресса, уважаемые гости и соотечественники. Я собираюсь взять на себя больше, чем несколько обязанностей. Одной обязанностью является исполнение требования Конституции сообщить о состоянии страны на текущий момент, и предложить на ваше рассмотрение некоторые меры, которые могут быть эффективны и необходимы. И я сообщаю вам, что наша страна СИЛЬНА!

Я сказал это с напором и гордостью, и затем зал взорвался в овациях, мне аплодировали стоя. Я выждал около тридцати секунд и затем поднял руки, чтобы все успокоились, и когда все притихли, я продолжил.

– И более того, я сообщаю вам, что наша страна и БУДЕТ ОСТАВАТЬСЯ сильной!

В этот раз овации продолжались более двух минут, и мои попытки всех угомонить пошли прахом. Я просто стоял и смиренно улыбался. Со временем овации прекратились.

– Эту честь должен был иметь президент Буш. Он пал, исполняя свой долг, вместе с тремя тысячами двумястами тринадцатью других людей одиннадцатого сентября. В последний раз я говорил с вами в этом зале четыре с половиной месяца назад, когда принял груз ответственности, который он нес. Тогда мы собрались вместе, чтобы помочь выжившим, залечить раны, защитить нашу нацию и добиться справедливого возмездия для тех, кто напал на нас.

Когда я говорил перед всей страной восьмого октября, мы начинали нашу ответную реакцию на атаки одиннадцатого сентября. Тогда мы начали скоординированную операцию наших сухопутных, морских и воздушных войск по уничтожению террористических элементов, которые объявили нам войну, и правительство Афганистана, которое их спонсировало. Как я и сообщил вам тем вечером, и как мы докладывали и потом, эта операция прошла чрезвычайно успешно. Военные руководители Кабула и террористы, которых они поддерживали, столкнулись с суровым возмездием и наказанием, и теперь в этой пораженной стране начинает формироваться более умеренное правительство.

Это было своего рода правдой, думал я, выжидая неотвратимых аплодисментов. Большая часть Талибана и Аль-Каиды была мертва. Никто не знал, погиб ли бен Ладен. Появилось несколько видео, но ЦРУ определило, что они были записаны еще до восьмого октября, и только потом были показаны. А что до нового умеренного правительства, то это было небольшой натяжкой. В Афганистане просто появились новые военные руководители, и мы надеялись, что они сконцентрируются на том, чтобы убивать своих людей, а не наших.

– Цена свободы всегда высока, и плата за нее в валюте, которой всегда недостаточно. Она требует жертв наших лучших и храбрейших людей, и совместных жертв тех, кого они любят. Сегодня вечером здесь в зале присутствуют несколько человек, которые принесли эти жертвы. Сегодня здесь присутствуют миссис Паулир Деверо и ее дети Памела и Чарльз, они представляют ее мужа, второго пилота Джастина Деверо, и семьи тех, кто был на бомбардировщике В-52 "Ржавое Ведро", который был потерян при проведении первых атак. Здесь также присутствуют и Роберт и Марин Уилсон, родители старшего сержанта армии Соединенных Штатов Патрика Уилсона, который пал за границей Кабула, и миссис Джанис Корнвит, жена главного помощника боцмана Карла Корнвита, бойца отряда морских котиков, который пал поблизости от Махмудраки. Это люди были среди тех, кто принес высшую жертву за страну, которую любили, и мы почитаем их семьи и семьи всех остальных героев.

Еще аплодисменты и снова стоя.

– С этими семьями присутствуют также и другие, те, кто участвовал в операции "Несокрушимая свобода". Ее частью было намного больше людей, чем мы смогли бы вместить здесь, так что мы можем почтить только небольшую их часть, но я с уважением представляю их вам вместе с их товарищами.

Тогда я зачитал еще с полдюжины имен солдат армии, флота и воздушных сил, пока камеры показывали некоторых людей в форме с медалями. Опять же, еще волна аплодисментов и еще волна оваций стоя. Ранее в тот день я встретился со всеми гостями за обедом. Это был смущающий опыт.

– Часть этой платы была отдана и здесь, дома. Будь то пожарный, который поспешил в Северную Башню, чтобы спасти жизни, но не выбравшийся оттуда сам, или же санитар в Пентагоне, который пострадал от ожогов первой степени, спасая других, или пассажир рейса номер девяносто три, чьими последними мыслями было предотвратить тот ужас, о котором он уже услышал, и решил, что "Эй, вперед!" было отличной идеей, список людей, которые стали героями и здесь, также слишком длинен, чтобы зачитать его полностью. У нас здесь также присутствуют и их представители.

Еще больше оваций. Служащие люди смутились от поддержки близких тех, кто погиб одиннадцатого сентября.

– А теперь же только мы сами можем предотвратить повторение подобного. Все мы до единого, кто собрался в этом зале, дали торжественное обещание, клятву защищать нашу страну и наших людей. Нельзя допустить повторения того, что произошло в тот ужасный день. Мы должны быть настороже, даже больше, чем когда-либо раньше.

Теперь же я хочу представить вам троих гостей – помощника исполнительного руководителя Федерального Бюро Расследований Коллинса Барнвэлла, помощника руководителя Секретной Службы Ральфа Башама, и заместителя директора по аналитике Центрального Разведывательного Управления Уинстона Кридмора. Спустя пару часов после проведенных атак, я приказал этим троим выяснить, что именно произошло и докладывать мне обо всем, о чем они только могли. С тех пор я встретился с ними двадцать три раза, и на этой неделе они будут проводить завершающую подготовку своего отчета. Я прошу вас с вниманием отнестись к их выводам. Их доклады заставляли собраться, и показали мне, что мы, как лидеры нашей страны, можем работать лучше.

Одиннадцатого сентября мы вступили в новую эру. За большую часть последнего столетия мы были сфокусированы – в военном плане, дипломатическом и разведывательном – на тоталитарные режимы, которые мы увидели в мире. Америка храбро приняла эти вызовы, и мы поднялись к тому, чтобы вести мир к новым свободам. С этим мы сталкивались до десятого сентября. Теперь же нам бросили новый вызов, и мы должны сменить наш фокус внимания и методы, чтобы принять его. И я скажу вам, что мы встанем и примем этот вызов!