Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 175)

Я позволил ему выговориться с пару минут, и затем прервал:

– Дик, ты уже высказал, так что дай сказать мне. Я знаю о расследовании. Я сам отдал приказ его провести. Причастных к делу людей я отправил прямиком к генеральному прокурору. Я знаю, что Скутер – твой друг, но самое большее, что ты можешь сделать – это передать ему, чтобы он сотрудничал со следствием и нанял хорошего адвоката. По всему, что связано с катастрофой одиннадцатого сентября, я помилований выписывать не буду. Это понятно?

– Ты не можешь так поступить! Он ничего плохого не сделал!

Я пожал плечами.

– Тогда с ним все будет в порядке, если так. С другой стороны, исходя из того, каким я вижу Скутера – он не высморкается, не спросив прежде у тебя, какую салфетку ему взять. Если это ты поручил ему уничтожить информацию, то, может, тебе тоже стоит нанять адвоката.

– ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

– Дик, думаю, нам настало время разойтись. Как бы ты предпочел – уволиться по собственному, или ты хочешь, чтобы я попросил тебя покинуть пост? Что Ари стоит отдавать в прессу? – с меня было довольно его выходок.

Мне не нужен был Дик Чейни, чтобы казаться сильным. «Несокрушимая свобода» (Колин сказал мне уняться и принять это название) прошла бы успешно.

– Иди к черту, Бакмэн!

– Хорошо, пусть будет так. Сегодня днем Ари Флейшер даст заявление о том, что в свете наших разногласий в сфере внешней политики я попросил тебя покинуть пост генерального секретаря, приказ вступает в силу немедленно. Я также напоминаю тебе о том, что ты давал клятвы, касающиеся неразглашения засекреченной информации, и нарушение этих клятв будет преследоваться по закону, и я не буду никого миловать.

Чейни побагровел, и я задумался, а не хватит ли его удар прямо у меня в кабинете. Я не был бы сильно против этого, но, как говорится, с бумагами потом возиться – просто ужас! Он быстро ушел из моего кабинета, хлопнув дверью, и мой следующий звонок был адресован Ари Флейшера. Ари бы меня возненавидел. Второй мой звонок был Колину Пауэллу, чтобы дать ему знать, что для него уже освободилось место.

Дик не стал любезничать в тот вечер. Все репортажи того вечера в унисон начали с истории увольнения Чейни с поста генерального секретаря, и как я зачищал кабинет министров. У большинства каналов было по две-три истории, чаще одна про увольнение Чейни и еще одна пересказывала обо всех, кого я уже уволил. И только NВС подхватила расследование министерства юстиции о «неправомерных действиях высших чиновников государственного департамента», хоть у них и не было никаких деталей, и Брокау предположил, что это было частичным поводом для отставки Чейни. Со своей же стороны Чейни объявил меня запутавшимся слабаком. Нашей стране нужна была твердая рука, а у меня на это силенок не хватало.

Разговор же с Ричардом Кларком был куда проще. Я попросил его приехать днем в четверг и пообщаться со мной пару минут. В этом году я уже сотрудничал с ним, когда мы пытались донести до людей ужасы терроризма. Подозреваю, что он знал, что я собираюсь предложить ему работу, но не знал, какую. Я поступил просто. Я предложил ему Центральное Разведывательное Управление и добавил, что я хочу, чтобы тамошний бардак был разобран, и чем скорее, тем лучше. Он и бровью не повел, и сразу же согласился.

У меня также состояли и разговор с Джоном МакКейном. Он приехал утром в пятницу и я сразу же пригласил его к себе. Не то что бы я был излишне уважительным, но он был из давних сенаторов, а желания злить Сенат у меня не было. Я уже решил для себя, что хочу иметь более товарищескую атмосферу, чем у многих президентов было с Конгрессом. Я хотел каких-то изменений, и если для этого надо поцеловать несколько задниц в Конгрессе, то пусть так.

Джон вошел в Овальный Кабинет, и я, поднявшись, обошел свой стол, чтобы поприветствовать его.

– Спасибо, что пришел, Джон.

– Конечно, мистер президент. Чем могу вам помочь?

Мы обменялись рукопожатием, и я пригласил его сесть в кресла посередине кабинета. Он немного прихрамывал, как и я, это было напоминанием о его службе во Вьетнаме. У нас была общая болячка.

– Могу я предложить тебе кофе?

– Пожалуйста.

Я взглянул на Фрэнка Стуффера, который и привел сенатора ко мне в кабинет и кивнул. Пока Фрэнк наливал кофе и чай, я немного поболтал с МакКейном, но мы не сказали ничего существенного. После того, как Фрэнк принес наши чашки, я поблагодарил его и отпустил из кабинета.

Джон отпил немного кофе и отметил:

– Это и вправду очень хороший кофе. Хоть вы его и не пьете, как мне рассказывали.

– Нет, я больше по чаю, еще с подростковых лет. Скажу честно, это несколько усложняло жизнь в армии. Армия работает на кофе!

– На флоте все было примерно так же. Может, ром больше и не выдается, но им лучше бы все еще держать у себя кофе, – на это я улыбнулся и кивнул. – Это были простые деньки, мистер президент. Сейчас все намного сложнее. Вы явно были заняты в последние несколько дней.

– Это действительно так, Джон. Кстати, зови меня Карл.

– Спасибо, Карл. Как я уже сказал, вы явно были заняты. ЦРУ, ФБР, теперь госдеп – мне стоит задуматься, что же вы затеваите.

Я понимающе кивнул.

– Я бы удивился, если бы ты не задумался о том, что происходит. Позволь мне сказать об этом максимально прямо. Наша страна только что перенесла худший кризис разведки со времен Перл-Харбора, и я не преуменьшаю. Мы потеряли в Башнях-Близнецах больше людей, чем в Перл-Харборе, а тогда все обернулось мировой войной. Ты тогда был во флоте. Ты наверняка был в Перл-Харборе, повидал Аризону и Чашу Пунша. Для нашего поколения и поколения наших детей этот день станет таким же памятным, как и тот. Ты согласен с этим?

– Да, сэр, я бы согласился с этим, что, в свою очередь, заставляет меня задуматься, почему вы так снижаете наши возможности, – ответил он.

– Джон, самое последнее, чего я хочу – это понизить наши возможности. Они сейчас будут нам нужны больше, чем когда-либо. Нет, то, что нам нужно – это точная информация, которая не связана с политикой, и, к сожалению, вынужден признать, что сейчас это совсем не так. Я не тот человек, который будет без веской на то причины увольнять людей, и мне грустно признавать, что причины у меня были.

– Карл, я хочу вам поверить, но четыре увольнения с высших постов – это много.

– Джон, я согласен. Но это разделяется на две разные проблемы. Во-первых, качество разведданных и то, как ее обрабатывают, просто ужасно, и иначе не сказать. У нас было несколько звоночков, и никто и пальцем не пошевелил. Когда все опубликуется – ты удивишься. Это были те люди, которых я отпустил сначала. Чейни же – совсем другое дело. Ты наверняка слышал, что министерство юстиции ведет расследование по высшим чинам госдепа. Эшкрофт думает, что вердикты будут обвинительными. Если кратко, то Чейни, Вулфовиц и вся их компания баловалась с разведданными весь последний год или около того, и ты видел результаты. Я до этого сказал Дику, что ему стоит нанять адвоката, и что миловать я никого не стану.

МакКейн, казалось, был огорошен, когда я рассказал ему это. Спустя мгновение он выдал:

– Это же невероятные обвинения!

– Согласен, но я с этим сталкивался большую часть прошлого года. Теперь мне нужно перестроить правительство. Вот почему я и попросил тебя прийти сегодня. Мне нужна твоя помощь.

МакКейн поставил чашку с блюдцем.

– В чем, мистер президент?

– Я перевожу Колина Пауэлла из обороны в госдеп, и ставлю во главе ЦРУ Ричарда Кларка. Не знаю, знакомы ли вы с ним, но он работал на Конди Райс в противодействии терроризму, по крайней мере, пока его не уволили.

– И вы хотите поставить меня на Оборону? – с ноткой недоверия спросил он.

Я усмехнулся ему.

– Я рассматривал такой вариант, или же госдеп, но нет, это не то. Я думаю о чем-то повыше.

– Вице-президентом?!

– Ты бы рассмотрел такой вариант? – настоял я.

Он пристально посмотрел на меня.

– Вы собираетесь баллотироваться в 2004-м?

Я улыбнулся на это.

– Джон, честнее всего будет сказать, что я еще не знаю. Может быть, буду. Я бы никогда не баллотировался, если бы мне нужно было проходить через все то, что прошли вы, но это было совсем иначе. Или ты думал о праймериз? – обычно вызов действующему президенту был чем-то неслыханным и оборачивался жуткой морокой для всех, кто с этим связан. Теперь же это было возможно, но это все еще морока.

– Это нужно учесть. Вы же не агитировали, по крайней мере, явно не так. Если я стану вице-президентом, то я вылечу из гонки, так ведь?

Я кивнул.

– С другой стороны, ты все равно получишь фору. Кто там еще есть? – я пожал плечами и развел руками. – Джон, я просто не знаю, буду ли я избираться. Если я баллотируюсь, то всего на еще один срок. Ты же сможешь баллотироваться в 2004-м, если я уйду, или в 2008-м, если я останусь. В любом случае ты получишь множество плюсов, будучи вице-президентом.

– Я не стану терпеть все то дерьмо, что снесли вы.

На это я улыбнулся.

– Ты заметил! Я тронут. Серьезно, каждый раз страна получает урок, когда вице-президент получает неожиданное повышение. Чаще всего всем плевать, но когда это происходит – то все задумываются. Может, я и не баллотировался на пост, но я его получил, и я уж точно позабочусь о том, чтобы следующий, кто бы он ни был, подходил на эту должность. Не скажу, что это будет здорово и легко, но мне кажется, что ты радеешь за страну, и если будет необходимо, то ты возьмешься за это дело.