Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 172)

Шарптон выступал на студии в Нью-Йорке, а Буллер был в одной студии с Рассертом. Шарптон начал с жалостливых причитаний о расизме со стороны администрации Бакмэна, которая на тот момент действовала всего около двенадцати дней. В качестве подтверждения он процитировал мою долгую личную историю, начав с моего утверждения о том, что Харлан по достоинству был ниже меня. Когда Тим отметил, что я совершенно четко говорил про верхний и нижний ярусы, Шарптон возразил:

– Конечно, так говорит мистер Бакмэн, но это не значит, что это правда!

Тим взглянул на генерала Буллера.

– Генерал? Вы когда-то командовали президентом. Он расист?

– Абсолютно нет! Это самое нелепое, что я когда-либо слышал! Лейтенант Бакмэн был одним из лучших офицеров, которыми мне выпадала честь командовать, и я ни разу не увидел даже доли расизма ни в его словах, ни в его действиях. Я порекомендовал его для раннего повышения, и если бы он остался в армии, у него сложилась бы выдающаяся карьера. Он был превосходным офицером.

– Тогда что насчет значимости того, на каком ярусе он был? Была же какая-то важность?

Буллер фыркнул:

– Это было, когда он был на кадетских курсах, что для офицера то же самое, что и тренировочный лагерь. Выстраиваться начинают с одного конца казарм, и сержант в алфавитном порядке назначает каждому мальчику место. Это всего лишь кучка восемнадцати-девятнадцатилетних детей, и сержант просто идет по списку "ты… ты… ты…". Бакмэн… Бакминстер… следующие! Они спят, где им велено, шагают туда, куда велено, делают то, что сказали и делают это с тем, с кем скажут! Вот и все. Каждый солдат и каждый офицер проходит через это. Это начальная подготовка, и так она устроена. Если бы Эл Шарптон служил своей стране также, как слушается своего языка, он бы знал это!

Дальше стало только лучше! Я смотрел и забавлялся тому, как моему старому другу приходится сидеть и слушать этот обмен оскорблениями в исполнении Шарптона и Буллера. Шарптон назвал моего бывшего командира «Томом» и «мальчонкой на плантации», а Буллер обозвал Шарптона «чертовым идиотом» и «лживым куском *запикано*». На этом месте я чуть не лопнул от смеха, и Рассерт решил закруглиться с обоими. Я сказал Мэрилин, что мы когда-нибудь должны пригласить генерала Буллера на ужин, и может, даже выступить перед Национальной ассоциацией содействия равноправию, на что она сказала мне:

– Угомонись! – и погрозила пальцем.

Почему-то мне подумалось, что на этом проблема рассосется сама собой, и я боялся подумать, что подумает обо всем этом семья Харлана.

В понедельник утром я полетел на Маrinе Оnе обратно в Вашингтон, а Мэрилин осталась дома с детьми. Это был их последний год в старшей школе. Нам нужно было только продержаться в качестве двухдомной семьи, пока они не закончат школу. Это стало бы непросто, поскольку Мэрилин была Первой Леди, и ей нужно было быть в Вашингтоне вместе со мной. Это было бы нелегко.

Я рано вышел из дома и добрался до работы где-то к восьми часам, и отправился прямиком в Овальный Кабинет. Все по порядку – я получил ежедневный брифинг президента уже без каких-либо выкрутасов. Официальные разведданные все еще целиком и полностью указывали на Ирак. Данные, которые я получал от Троих Друзей, указывали на Аль-Каиду и Афганистан.

Приоритет номер один – разгрести все это дерьмо! Мой первый звонок был Коллинсу Барнвэллу, и я сказал ему, что я хочу видеть всех троих у себя в одиннадцать часов с самыми последними новостями. Барнвэлл был названным главой расследования, и помощником исполнительного директора ФБР. Остальные двое, помощник главы Секретной Службы Уильям Башам и заместитель главы отдела аналитики ЦРУ Уинстов Кридмор должны были прибыть вместе с ним.

До этого я занимался разбором всякой мелкой всячины. Это не значит, что я валял дурака, но на президентском уровне важны даже мелкие дела. Секретари пытаются все учитывать, но на такое часов в день не хватает. Даже походы в туалет, казалось, были по расписанию. Забудьте о том, чтобы поболтаться без дела, или почитать журнал, или разложить пасьянс на компьютере. Вы на это время уже заняты. В это же время обязательно может привалить что-нибудь, что сметет собой все остальное. Кстати, все, что оказывается на столе у президента, может буквально быть вопросом жизни и смерти.

Пока что еще никто не смог найти способа определить, кто может подойти на роль президента. Некоторые представители из бизнеса баллотировались, опираясь на свою способность управлять крупными операциями и на мультизадачность. Это полезные навыки, и они были у нескольких губернаторов, которые занимали этот пост. Но опять же, за годы у нас были и губернаторы, которые справлялись не так хорошо, как остальные (Картер и Буш-младший – не слишком здорово; Клинтон – выше среднего), и были сенаторы без опыта руководства, которые справлялись неплохо (например, Кеннеди), и были те, кто не очень (Обама). Все, что могли делать ученые – это строить сумасшедшие догадки о том, что же было для этого нужно. Как я это видел – нужно было быть ловким, как жонглер мирового класса и гибким, как акробат. Может, стоило начать искать кандидатов в цирке.

Барнвэлл выступил, рассказав мне обо всем, что они на тот момент выяснили, и это было впечатляюще. Техникой ФБР было спустить на одну проблему триллион агентов, где каждому дается одно конкретное задание, в котором он должен стать абсолютным экспертом. Итак, простым решением стало взять списки пассажиров и членов экипажа по каждому из самолетов, и приставить к каждому из них по агенту, чтобы тщательно расследовать. Могли ли они быть замешаны? Где они сидели? С кем они сидели рядом? Что тот человек делал? Какова их биография? Если человек был чист, назначенного к нему агента переназначали куда-нибудь еще.

Они смогли в короткие сроки убрать из списка девяносто пять процентов экипажа и пассажиров. Джо Шмоу, биржевой брокер из Милуоки летящий домой из Бостона, чтобы увидеть свою блондинку-жену и двоих с половиной детей, явно не был тем парнем, кто такое сотворил. Вместо этого давайте взглянем на вот этого смуглого парня, Мохаммеда Мохаммеда, который заплатил за билет наличкой, с истекшей визой из Саудовской Аравии и получивший в Штатах лицензию пилота. Да, давайте взглянем на него, особенно после разговора с его инструктором по полетам, где было сказано, что этот Мохаммед Мохаммед вообще не интересовался той частью уроков, где говорилось про посадки. В этот момент его жизнь начали разбирать по кусочкам. Где он жил? Как он перемещался? Откуда он взял деньги? Где были его банковские счета? Можем ли мы связать его с кем-то за рубежом, с информацией от ЦРУ? Появлялся ли он в списках Секретной Службы?

Были отмечены и расследованы личности девятнадцати рожденных за границей мужчин, преимущественно из Саудовской Аравии. У всех них были связи с террористической группой «Аль-Каида», и у них было прошлое в Афганистане. Никто из них никак не был связан с Ираком.

– Ладно, господа, вы принесли мне хорошие новости, как бы то ни было. Мы знаем, кто это сделал, и знаем, как. Как они проскользнули? Или мы их поймали и проигнорировали? – спросил я.

На это раздалось бормотание, раскачивание и виноватые взгляды и от Барнвэлла и Кридмор, а у Башама хватило совести попытаться выглядеть сочувствующим. Я пристально посмотрел на них и сказал:

– Давайте спрошу по-другому. Насколько сильно проебались ваши отделы?

Барнвэлл ответил первым.

– Серьезно, сэр. Мы все еще прочесываем наши собственные архивы по этому делу, но очевидно, что у нас были ранние отчеты как минимум по нескольким из этих людей, нечто такое, что привлекло внимание различных местных агентов, но это было зарыто вышестоящими сотрудниками.

– Здорово! У вас? – спросил я Кридмора.

– Не настолько. Мы не расследуем дела внутри Соединенных Штатов. Учитывая это, если нам что-то и поступает, это отправляется в ящик. По общему правилу мы ни с кем этой информацией не делимся, пока не появляется необходимости, – затем он увидел мое выражение лица и поднял ладони. – Я просто говорю о том, как это устроено. Мы так работаем уже многие годы. Я не говорю, правильно ли это или нет.

– Чудесно, – и я повернул голову к Башаму и приподнял брови, глядя на него.

Он покачал головой.

– У нас не было ничего на этих людей. Они просто не всплывали. И опять же, нам никто ничего не передавал.

– Ладно. Очевидно, что нам нужно полностью переработать разведывательную систему в этой стране. Продолжайте работать. Мне все равно, какой дурдом поднимется, но нам нужно охватить все. Вы будете моими тремя координаторами в этом деле. Когда Конгресс решит провести слушания по этому делу, я вас лично туда притащу и прибью гвоздями к стульям. Они потом устроят целое раздолье, и у нас нет выбора, кроме как быть подробными и всеохватывающими. Мы больше не можем это скрывать. Нам понадобятся имена, независимо от звания, кто скрыл информацию или зарыл отчеты. И полетят головы.

Кридмор осмотрел всех на мгновение и затем повернулся обратно ко мне.

– Мистер Президент, ФБР и ЦРУ – не единственные разведывательные агентства в городе. Вы смотрели в других источниках?

– А конкретнее?

– Ну, есть еще Разведывательное управление министерства обороны, и у государственного департамента есть тоже свои источники. У большинства военных подразделений тоже есть свои разведывательные службы, – объяснил он. – Даже у казначейства есть разведка, которая отслеживает движение денег. Этим скотам нужно было где-то взять деньги.