Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 170)

Харлан был храбрым человеком. Он провел двадцать лет, защищая нашу страну. Он был подполковником армии Соединенных Штатов, и за свое время повидал и боевых действий, и надышался пушечным порохом. Он заплатил свою цену, как и все солдаты, часто не бывая дома, часто переезжая и часто не получая того, чего заслуживал по своим обязанностям. Его любовь к своей стране была такой же сильной, как и его любовь к своей семье.

Харлан также был и гордым. Он был первым из своей семьи, кто поступил в колледж, и закончил профессиональным офицером. Его жена была медсестрой, и все его дети поступят в колледж. Он знал, что сделал огромный шаг, но он всегда гордился своей семьей и своей историей, и он всегда берег свое стремление к тому, чтобы его семья гордилась им.

Харлан был веселым. Он был тем парнем, с которым всегда можно было сесть и выпить, и мы частенько это делали. Когда я подался в политику, у него всегда было не меньше парочки подколов в мой адрес, и чем дольше я был в этой сфере, тем больше он надо мной подшучивал. Как я недавно вечером сказал Анне Ли, если бы он прожил дольше и увидел, как я стал президентом, он бы лопнул от смеха и мы все равно бы оказались здесь!

Мы с Харланом были друзьями, и мы часто общались, не только о том, чем занимаются наши дети или наши любимые команды, но и об истории и политике. Я не стану вам врать и говорить, что мы во всем соглашались. Харлан был Демократом, а я – Республиканец. Порой мы довольно сильно грызлись между собой. Это было не важно. В конце концов, мы всегда возвращались к тому факту, что армейский зеленый цвет не был красным или синим, а красным, белым и синим сразу. Не важно, о чем бы мы с ним ни спорили, в конце концов, мы оба были американцами.

А теперь мы делаем то, что должны со всеми хорошими людьми – мы должны вернуть его Богу, благодаря его за то, что он позволил нам занять его на столь короткий срок. Харлан, твоя семья будет по тебе скучать, будут твои друзья, и я буду. Итак, настало время отправить тебя за последней наградой. Я очень сильно подозреваю, что ты попадешь в Рай, но я могу и ошибаться. Полагаю, есть и шанс, что ты попадешь несколько южнее. Но не переживай, ведь если так и случится, то, когда туда попаду я – мы снова соберемся вместе.

После церемонии я встал вместе с остальными несущими гроб (и охраной Секретной Службы, отчего остальные уставились на нас), и помог вынести гроб из церкви до катафалка. Я сказал полковнику Эйвери, что Харлану не достался облегченный гроб, на что послышалась пара смешков. Из церкви мы отправились на кладбище, и я снова обнаружил, что несу гроб. Благо, что я не споткнулся и не уронил его, потому что это показывали в прямом эфире по всей стране. А затем нам сразу пришлось вернуться в Вашингтон. У нас даже не было времени сделать что-то большее, чем просто обнять Анну Ли и детей, хотя мне удалось поговорить с Тайроном.

– Дядя Карл, могу я задать вопрос?

– Конечно, что такое?

Он взглянул на своего брата в серой форме.

– Когда я стану старше, вы поможете мне попасть в Вест-Поинт, как помогли Роско?

Я скрестил руки на груди и пристально взглянул на молодого человека, и также бросил взгляд на его мать. Она, казалось, не была ни за, ни против, но большую часть своей жизни она уже была сопровождающей военных.

– Здесь скажу тебе «может быть». Тебе нужно пройти по условиям, что означает очень хорошие оценки и еще пару вещей. У тебя еще есть пара лет, но если ты пройдешь по этим пунктам и тебе все еще будет интересно, свяжись со мной и тогда уже поговорим. Договорились?

– Да, сэр!

Анна Ли отогнала его и сказала:

– Спасибо.

Затем она взглянула на Роско, который в это время общался с кем-то из родственников.

– Кто бы мог подумать? Первый в семье, кто поступил в колледж, и в результате оба сына в Вест-Поинте? Харлан в жизни бы в такое не поверил!

– Пинай его насчет оценок, – сказал ей я, затем мы все обнялись и уехали восвояси.

В Вашингтон мы летели молча, мы с Мэрилин оба были погружены в свои мысли. Я знал Харлана уже четверть века. Было ли это долгим сроком? Казалось, что всего пару лет назад мы покинули учения, стреляли 105-ми и прыгали вместе. Все было так, как я и сказал – мы не были черными или белыми, мы были зелеными. Он был чертовски слишком молод для того, чтобы уйти!

Остаток недели стал смесью жуткой фальши и дипломатии. Каждый день проводилось какое-нибудь подобие церемонии, иногда долгое, иногда – нет, и обычно в присутствии Бушей. У меня был подполковник Военного округа Вашингтона, который давал мне указания и расписания того, что мне нужно было делать. Каждый раз, когда я его видел, меня накрывала мысль «Мы платим офицеру О-5 за это дерьмо?!». Казалось, каждый день мне нужно было давать разные речи или памятные презентации, и Мэтт с Майком нередко задерживались допоздна, составляя их для меня.

В тот день все стало хуже. Кто-то решил повеселиться, отправляя письма с сибирской язвой в различные правительственные офисы. К счастью, я вспомнил об этом происшествии, хоть и не смог уточнить временной период, и одиннадцатого сентября я отдал указание начать более тщательно проверять почту. В офисы Конгресса ничего не попало, хотя в почтовом отделе Капитолия все-таки пошло заражение и четверо работников со временем умерли. По какой-то причине казалось, что в этот раз все было не так плохо, как на моей первой жизни. И снова пресса активно зашевелилась.

В это же время зарубежные лидеры ежедневно стекались к нам. Почти каждая нация со всего мира, с которой Соединенные Штаты поддерживали близкие отношения, направляли к нам либо члена королевской семьи, либо самого высокопоставленного человека, либо министра по международным отношениям. Многие направляли всех вышеописанных. Из Англии к нам приехали принц Чарльз и премьер-министр. Из Израиля прибыли президент, премьер-министр и министр по международным отношениям. В отличие от ситуации с Кеннеди, в этот раз к нам приезжали и делегации из различных либо бывших, либо и ныне существующих коммунистических стран, включая Китайскую Народную Республику. Также приезжали и делегации из нескольких арабских и исламских стран, но не из всех. В то же время в некоторых из них люди все еще плясали на улицах.

Я поручил Дику Чейни разобраться с большинством из прибывших. Мы тогда уже почти не разговаривали, и передавали все друг другу через помощников и ассистентов. Я приказал ему разбить делегации на группы. Люди, которые нравились нам и были важными партнерами – встречались со мной. Люди, которые нам нравились, но были не так важны – встречались с ним. Люди, которые нам не нравились – встречались с кем-то из подчиненных, независимо от их статуса. В эту группу входило большинство арабских стран. Ни за что в жизни я бы не стал садиться и делить свой хлеб с саудитами, точно не тогда, когда почти все захватчики оказались выходцами из арабских стран, сотрудничавших с арабскими террористами. Если им это и показалось оскорбительным, мне было плевать.

В конце концов, я выступил перед власть имущими около десятка стран. В большинстве случаев я смог познакомиться с ними между церемониями. Все хотели, чтобы новый президент Америки посетил их страну. Это на самом деле было довольно бодряще тем, что некоторые из этих мест и в самом деле были местами, которые хотелось бы посетить. Джордж Буш никогда не посылал меня в Париж, будучи живым, но теперь казалось вполне вероятным, что, будучи мертвым, он позволил бы мне туда поехать.

После того, как я посмотрел на гроб в ротонде Капитолия в среду, я смог встретиться с Колином Пауэллом в Овальном Кабинете. Я знал, что некоторые «неоконсерваторы» из Западного Крыла доложили бы об этой встрече «настоящим» Республиканцам, но мне было уже все равно. Настало время вынести сор из избы.

– Колин, спасибо, что пришел, – сказал я после того, как он вошел в кабинет. Я отпустил сопровождение Секретной Службы и жестом пригласил его к буфету. – Кофе?

– Позвольте мне, сэр. Вы будете?

– Я буду чай. Никогда не мог переварить кофе. А теперь мне и не нужно, – с улыбкой сказал я.

Я присоединился к нему у буфета и налил себе Эрл Грей из серебряного заварника. Колин же налил себе ямайкского кофе с Голубой горы. Этот сбор был одним из самых дорогих в мире и был только в Овальном Кабинете. Было весьма иронично, что я не мог его распробовать. Для меня это был всего лишь кофе, и от него у меня сводило желудок. Мы взяли свои чашки с собой и направились к креслам посередине кабинета.

– Вы хотели меня видеть, сэр?

Я улыбнулся:

– Колин, думаю, что когда мы одни, можешь называть меня Карл. Двадцать лет назад это я бы обращался к тебе «сэр», и не иначе, и делал бы я это в стойке «смирно».

Он усмехнулся:

– Карл, я бы не был настолько нахальным. Я бы не хотел, чтобы меня посчитали неуважительным.

– Ты думаешь, что кто-нибудь, кто бы это ни был, может посчитать тебя неуважительным по отношению к президенту? – с улыбкой спросил я.

– Нет, сэр, не думаю.

– Ладно, перейдем к делу. Хочешь быть вице-президентом? – спросил я.

Министр Пауэлл не мешкал с ответом, и сразу покачал головой:

– Нет, сэр, я бы не хотел.

Я пожал плечами:

– Я так и думал, но спросить стоило. Ты бы хорошо справился. Если со мной что-нибудь случилось бы, я бы умер с уверенностью, что страна будет в надежных руках.