Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 147)

Все подняли руки и я указал на кого-то слева. Я узнал лицо, но не смог вспомнить имени, и я знал, что он работал в СВS. Я взглянул на схему рассадки гостей и заметил, что там сидел Джон Робертс. Я указал на него и сказал:

– Джон?

Робертс поднялся и спросил:

– Итак, ваши дочери не собираются же на самом деле продавать наркотики и становиться проститутками?

Я задержал на нём взгляд на мгновение.

– Вы серьезно? Вы же шутите, да? Сядьте. Больше никаких глупых вопросов. Следующий?

В комнате воцарилось ошеломленное молчание, когда я сказал одному из «элитных» корреспондентов Белого Дома сесть и заткнуться, но затем поднялась новая волна рук. Я решил в этот раз дать высказаться женщине, и нашел Кэмпбелл Браун из NВС. Я указал на нее и сказал:

– Кэмпбелл.

– Вице-президент Бакмэн, вы не думаете, что за вами может вестись такая же слежка, как и за остальными политическими фигурами?

– За мной? Конечно, со мной все честно. За моими дочерьми? Не, совсем нет. И еще, это ваша сеть, а не моя, но если вы хотите обо всем докладывать про моих легкомысленных дочерей, пока они валяют дурака со своими друзьями, валяйте, это ваше время и ваши деньги, – и я осмотрелся и нашел одного журналиста из печати, Джима ВандеХея из Wаshingtоn Роst, – Джим.

– Как вы можете ответить на комментарии Раша Лимбо обо всем этом? – спросил он.

Я ухмыльнулся.

– Чего бы мне хотелось знать – так это как и когда Раш Лимбо успел стать голосом семейных ценностей в стране. Он уже с третьей женой, а я все еще работаю над своей первой. У него нет ни одного ребенка, а у меня целых трое. Мои дочери – круглые отличницы. Мой сын сейчас защищает нашу страну, чтобы этот болтливый идиот мог плеваться ядом. И почему-то же он объявляет о том, что мои жена и дочери – шлюхи и пустышки?

– И самая худшая часть в том, что все вы ему вторите! Прошлым вечером я сидел с ними и смотрел, как Том Брокау объявляет об этом на национальном телевидении, но я мог с тем же успехом переключить на любой другой канал или прочесть это в любой вашей газете. Множество из вас видели моих жену и дочерей, и вы знаете о том, что все это ложь и клевета, и все-таки вы о них пишете. Вот и еще кое-что, что они узнают о реальном мире снаружи – позор!

Кто-то выкрикнул:

– И что вы собираетесь с этим делать?

Я оглядел всех в комнате, но не смог определить, кто это сказал. Все равно тогда это было уже не важно.

– Ну, мне нужно было объяснить своим дочерям о репортерах, не так ли? Они уже потеряли часть своей невинности. Теперь им всегда придется задумываться о том, думают ли о них люди, с которыми они видятся и парни, с которыми они встречаются, то же, что и ужасные люди в этой комнате – вы сказали о них!

Я взглянул на бледного, как полотно, Ари Флейшера, и отступил назад.

– Думаю, мы закончили, – и я развернулся и вернулся по коридору в свой кабинет.

Тем вечером избранные отрывки с моей пресс-конференции попали в новости, и ее показали полностью на Dаilу Shоw, где Джон Стюарт периодически вставлял коротенькие комментарии. Он так же добавил и свежие оскорбления и комментарии от Fох Nеws, которые не могли понять, стоит ли поддерживать Республиканского политика, то есть меня, или же икону Республиканцев Раша. Они даже пытались поддержать и все и никого сразу. Было бы смешно, если бы это не касалось моей семьи.

Мэрилин с девочками прилетели в Вашингтон и остались там со мной на выходные. Их сильно огорчило то, что они порой слышали в школе. Я знал, что это пройдет, но это все равно было не очень здорово. Одно дело услышать, что Раш Лимбо или какой-то политик нападал на меня, но совсем другое – узнать, что это перепадает и на них тоже. Первой реакцией Мэрилин было просто:

– Я твоя ПЕРВАЯ жена? Подумай еще раз! Я твоя единственная жена!

Я мог только ухмыльнуться и ответить:

– Не знаю, милая. Может, я отстаю по всем показателям. Может, тебе стоит удерживать меня от того, чтобы я прощупывал почву.

Холли и Молли хором выдали:

– ПРОТИВНО! – и умчались в свою комнату.

Мэрилин попыталась меня пихнуть, а я обхватил ее руками.

– Противно! – рассмеялась она.

– Противно! – согласился я.

Обстановка в западном крыле была напряженной еще несколько дней. Все уже обо всем забыли, как я и думал. Раш еще пару дней усиленно плевался желчью, пока сам не перегнул палку и не начал сталкиваться с ответной реакцией на это, особенно от своих же спонсоров. Ари Флейшер угомонился сразу же, как вся шумиха стихла. Карл Роув терпеть меня не мог как раньше, так и потом.

Ааааах! Радость политики! Ох, если бы я только мог просто взять и вернуться к своей жизни простого мультимиллиардера.

Глава 137. Государственная измена

Вторник, одиннадцатое сентября 2001-го года.

Было удивительно просто совершить государственную измену.

К концу июля становилось очевидно, что если я и надеялся хоть как-то повлиять на будущее страны – я заблуждался. Все громко стучали в барабаны о том, что надо идти с войной на Ирак. Любого из умеренных, кто пытался указать на терроризм, увольняли, понижали в ранге или просто игнорировали. Я задавал множество вопросов о тайных ячейках и любой информации, которая передавалась между ФБР и ЦРУ, а мне отвечали сесть на место и заткнуться. Я слышал от кого-то из среднего звена в ЦРУ, что Вулфовиц и Скутер Либби приказывали оценку результатов разведки сильно смещать в том направлении, которое было нужно Чейни и Бушу. Тот человек не был в этом уверен, но он думал, что какая-то часть данных была сфальсифицирована.

Такое происходило во множестве случаев. Разведка – это хитрое дело, и никогда нельзя сказать точно, что задумали плохие парни. Аналитики обычно дают целый спектр из вариантов, такой как, например, хороший вариант, реалистичный и вариант «если все летит в тартарары». Ребята в Лэнгли были очень заняты раздуванием дыма из ничего, и если ты не с ними – то заткнись и пакуй вещи. Саддам Хуссейн собирался развязать ядерную войну с Америкой, и нам срочно было нужно его остановить!

Я пытался все это остановить. Я оставался на связи с Ричардом Кларком и пытался найти способы, как показать возможные грядущие проблемы. Мы даже рассмотрели все возможные сценарии, о которых я знал, что они произойдут, пусть даже они и существовали в книгах Тома Клэнси. Ничего из того, что мы делали, даже не принималось на обсуждение на собраниях Совета по национальной безопасности. Я мог бы промаршировать сквозь них с горном и духовым оркестром, и меня все равно бы не заметили.

В вопросах отечества было тоже не сильно лучше. Мы уже точно знали, что налоги снизят. Хоть я и смог добиться урезания снижения налогов с изначальных десяти до пяти процентов, но это все бы наверсталось в следующем году. В дополнение к этому десятки отечественных программ собирались урезать во имя эффективности и дерегуляции. Ешьте свой бургер осторожнее, потому что хоть управление по контролю за лекарствами, министр здравоохранения и центры по контролю заболеваний все еще и были на месте, но их бюджет был урезан вдвое, и у них больше не было инспекторов или технологов, которые могли что-либо проверить, или врачей, которые бы лечили вас в случае болезни.

А еще моя нелояльность провоцировала Буша на действие, которое практически неслыханно в современной политике. Он собирался меня выкинуть. Вице-президент – это официальная выборная должность, а не назначение, так что его нельзя уволить, а можно только подвести под импичмент. Роув начал сливать Вашингтону информацию, что президент был недоволен моей работой, что я не был командным игроком и что на второй срок меня уже не возьмут. Даже проскакивали легкие намеки на то, что проблемы с психикой моей семьи начинают проявляться и у меня. Но это были всего лишь сплетни, на камеру никто ничего подобного не говорил, и никто не признавался, где это услышал, но это начинало всплывать. В последние выходные июля я пообщался с Флетчером Дональдсоном у себя дома в Хирфорде и он сказал, что он что-то такое слышал, но без каких-либо подтверждений он не даст это в печать. Я же только ответил, что до выборов еще целых три года, и ему не стоит верить всему, что он слышит.

Итак, я боролся в ответ. Нет ничего лучше против сплетен, чем свои собственные. Я сделал несколько звонков некоторым финансовым представителям в Нью-Йорке и сообщил им, что я хотел бы изучить некоторые возможности на будущее, и, может, им было бы интересно провести небольшую встречу за завтраком, а затем парочку личных встреч с несколькими людьми из Нью-Йорка. Мы могли бы обсудить возможности на будущее и некоторые финансовые проблемы, а может, даже и провести парочку предварительных сборов средств для Республиканского Национального комитета на будущее. Нет, конечно же я не собирался баллотироваться! Нет, мы просто собирались поговорить и собрать немного средств на потом. Я бы выступил с речью-двумя где-нибудь и на следующий день вернулся домой.

Встреча за завтраком была назначена на половину девятого утра во вторник одиннадцатого сентября 2001-го года. Мы бы завтракали в «Окнах в мир», в ресторане почти на самом верху Северной Башни Всемирного торгового центра. После завтрака я бы присоединился к нескольким сотрудникам фирмы «Кантор Фитцджеральд» в их конференц-зале вместе с другими финансистами.