Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 14)

Эми настаивала на том, чтобы обслужить нас. Несколько человек из толпы тоже вошли внутрь. Брю МакРайли и Джордж Тилден сели со мной и Мэрилин за тот же столик, за которым все и началось. Я показал, что видел, и как развивались события.

Видеозапись происшествия стала главным событием на всех трех пятничных вечерних передачах, и к воскресенью стала национальной новостью. Мы с Брю поехали в Вашингтон и приняли участие в нескольких воскресных утренних передачах, и в этот раз без двух копеек от Стюарта. Это было по мне. CBS даже провели опрос вместе с The Sun, где я впервые обошел Стюарта, причем на целых десять пунктов.

Это все казалось мне совершенно нереальным. Я все ждал подвоха. Ну, я имею ввиду, ведь не станет на самом же деле никто за меня голосовать на выборах в Конгресс.

Глава 104. Импульс

Кампания продолжала набирать обороты после случая в закусочной. В течение всего следующего месяца я получил еще четырнадцать одобрений от шефов местной полиции и капитанов пожарных участков. Мы были в ударе! Ладно, Sun ратовала за Стюарта, но все заранее знали, что так и случится. Он был Демократом, а Sun была городской газетой, которая отдавала предпочтение Демократам, и они поддерживали его кандидатура в каждых выборах, в которых он участвовал. Для нас это не было проблемой; мы не думали о том, что в Девятом Округе для кого-то это будет важно.

Энди Стюарт в страхе метался из стороны в сторону. Он разбрасывался деньгами так, будто у него дома стоит печатный станок, и активно получал средства от банкиров для покрытия затрат. Мы шли с ним нос к носу, и меня удивляло, сколько пожертвований получал я сам. Далеко не все расходы шли из моего кармана. Я постоянно звонил людям, благодарил их и посылал им письма. Стюарт разбрасывался грязью обо мне налево и направо, и все совпадения с правдой были чисто случайны. Он поднимал тему «миллиардера, покупающего место», «убийцы», припоминал факт, что от меня отреклись, что я был линчевателем и «нестабильным и душевнобольным» (это он услышал от какого-то проплаченного типа, который меня никогда в глаза не видел). Он даже утверждал, что мне и трость не нужна, и я просто симулировал травму для жалости! В ответ мы просто опубликовали медицинскую справку из больницы Уолтера Рида, в которой сообщалось, что вред нанесен постоянный, и является уважительной причиной для отставки из армии.

Одним из глупейших случаев за всю кампанию был момент, когда он раскопал мою выпускную речь из старшей школы Тоусона, и выдернул кучу отредактированных фраз из контекста, чтобы указать на море моих недостатков. «Мы – самое большое, самое богатое, самое привилегированное и самое избалованное поколение американцев, которое когда-либо было» или «Наше наследие, похоже, будет самым льготным» или «Мы станем известны, как кучка ноющих придурков». Он даже вырезал слова из разных по смыслу предложений. Все это выло распихано по рекламным листовкам и по телевизору, чтобы показать, насколько я был далек от собственного поколения и своих сограждан.

Мы ответили, купив всю страницу для агитрекламы и опубликовав речь полностью. Она была слишком длинной для рекламы по телевизору, но мы выделили несколько наиболее удачных фраз, и актер с низким баритоном зачитал их. Брюстер негодовал, что я не рассказал ему про речь. Я же просто ответил ему, что я про нее забыл; это было семнадцать лет назад, ради Бога! Брю же вцепился в меня и спросил, что я еще забыл. (Как можно сказать кому-то, о чем ты забыл? В этом же уже главная логическая нестыковка!)

К тому времени даже The Baltimore Sun начал раздражать их любимчик. Они начали вести подсчет всего вранья, исходившего из штаба Стюарта. The Sunday Sun за два дня до выборов даже разместили наглую карикатуру на странице редактора. Там была показана парочка, которая изучала два идентичных графика, на одном из них была растущая линия под названием «Данные опроса Бакмэна», на втором была точно такая же с названием «Ложные утверждения Стюарта». Один персонаж говорил другому: «Даже по мне это похоже на дохлый номер». Мы это вырезали и вложили в альбом.

А потом внезапно все кончилось. Я занимался кампанией все воскресенье и понедельник, и к ужину покончил со всем этим делом. Родители Мэрилин приехали в понедельник. Она сказала им, что независимо от исхода выборов мы уезжаем отдыхать, и что от них требуется неделю присматривать за детьми. Во вторник мы вызвали сиделку для детей, и отвезли ее родителей, чтобы показать штаб кампании, хоть он уже и был практически заброшен. Мы сделали все, что могли. Никакой больше рекламы, никаких интервью, писем или флаеров, и никаких больше плакатов. У нас осталась всего пара человек, которые обзванивали всех по телефону, чтобы узнать, все ли поддерживающие пошли голосовать, и еще парочка добровольцев подвозили пожилых к местам голосования. Во всем остальном мы закончили. Если бы мы уже не выиграли, но в сам день выборов мы мало на что могли повлиять.

К обеду мы повезли Большого Боба и Хэрриет в закусочную Вестминстера. Они видели видео с камеры, как и половина Америки. Если честно, то я чуть не лопнул от смеха, когда мы вошли внутрь. Ник Папандреас просто облепил заведение постерами «Бакмэна в Конгресс!», что просто ошеломило Большого Боба. Демократ до мозга костей еще до рождения, его мир просто перевернулся, когда он понял, что уже завтра его дочь может быть замужем за конгрессменом-Республиканцем!

Ник вышел из кухни, когда мы вошли, и помчался к нам. Он так сильно тряс мою руку, что я уже подумал, что он мне ее оторвет, а потом он обнял Мэрилин.

– Проходите, проходите! Я оформлю вам лучший столик!

– Ник, благодарю тебя! Я хочу представить тебя. Это родители Мэрилин, Боб и Хэрриет Лефлеры. Боб, Хэрриет, это Ник Папандреас. Он владелец закусочной Вестминстера.

– Добро пожаловать! Рад знакомству с вами! Ну же, следуйте за мной! – он сопроводил нас к огромному круглому столу, и затем щелкнул пальцами молодому человеку, который торопливо прибежал к нам.

– Принеси воды и позови Анастасию.

– Будет сделано, дядя Ник.

Большому Бобу с Хэрриет я сказал:

– У Ника родни работает больше, чем у вас двоих.

Мы сели за стол, а Ник стоял с краю.

– Сегодня вас будет обслуживать Анастасия.

– А где Эми? – спросил я.

– Сегодня она на учёбе, но вечером она будет.

– Как она себя чувствует? С ней все в порядке? Без шрамов?

– С ней все хорошо. Остался небольшой шрам, но он уже затягивается. Я передам ей вечером, что вы спрашивали, – ответил он.

Я улыбнулся.

– Здорово, но куда важнее, скажи ей, чтобы проголосовала за меня. Я буду рад любой помощи, которую только смогу получить!

– И это сделаю! Я всем говорю: «Голосуйте за Бакмэна!» И всей семье своей тоже! Я сам Демократ, но я говорю им голосовать за вас.

Я рассмеялся.

– Если вся твоя семья проголосует за меня, я гарантированно выиграю! Спасибо, Ник, я ценю это.

– После той ночи я просто должен проголосовать за вас. Тогда была дурная ночь. Меня побили, Эми зацепило, в моем заведении пострадала та бедная девушка… это была дурная ночь! Конгрессмену Стюарту стоило бы постыдиться!

Хэрриет только сидела и слушала это все, широко раскрыв рот. Вошло еще несколько посетителей, и Ник отошел обслужить их. Из кухни вышла официанта лет двадцати с чем-то, и улыбнулась нам. Как и Ник, у нее была греческая внешность, но у нее был чистый мэрилендский акцент:

– Дядя Ник наседает на уши, господин Конгрессмен?

– Я стану конгрессменом, только если за меня проголосует достаточная часть вашей семьи, – ответил ей я.

– Дядя Ник вас туда протащит. Только заходите к нам на обед, когда будете здесь, – сказала она.

– Вот такое предвыборное обещание я точно смогу сдержать.

Анастасия раздала нам меню и дала пару минут, чтобы мы его изучили. Я взял свое любимое, сэндвич с вяленым мясом и шоколадный коктейль. После того, как она приняла наш заказ, Большой Боб спросил:

– И вот здесь была та драка?

Я кивнул.

– Да, вон там это произошло, – и я указал на вход и прилавок с кассой. – Та девушка сидела за тем столиком, а Ник и Эми, официантка, которую задело, были там. Вы же видели это в новостях?

– Видели. И не были уверены, что нам нравится видеть тебя в таком свете, – он бросил взгляд на жену, которая только пожала плечами в ответ.

– Это была не моя идея. Хотя я просто не мог позволить ему избивать людей, разве не так?

На мою защиту встала Мэрилин:

– Давайте будем честны. Я вышла замуж за героя! – и она наклонилась ко мне, чмокнула меня в щеку, а я покраснел.

– Знаете, если Ник подзадорит всю свою семью проголосовать за меня, то я стану бесспорным победителем, но мне придется о-о-очень часто здесь есть.

После обеда мы поехали в Хирфорд, и я показал Лефлерам офис. Мы еще больше разрослись с тех пор, как они бывали здесь в последний раз, и теперь у нас было целое здание в бизнес-парке (вокруг нас все еще был три других здания). Мы переместили юридические и бухгалтерские отделы наверх, и оставили внизу трейдеров и партнеров. После этого мы поехали в школу и проголосовали. Было довольно странно видеть собственное имя на автомате для голосований, но я потянул за маленький рычажок и улыбнулся. Потом мы отправились домой и спасли сиделку.