Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 116)

Я сдержался, чтобы не сострить, и просто предупредил:

– Если эта штука меня описает…

Шторми меня не описала, но она подползла ближе и начала вылизывать мне лицо. Как можно отказать щенку, который вылизывает тебе лицо? Я положил на нее свою здоровую руку и начал гладить по шерсти, а она в свою очередь начала лизать уже мою руку. У этой штуки был просто неиссякаемый запас слюны. Она вернулась к вылизыванию моего лица, а я вытер руку о простыню.

В это время вошла доктор Шустер в сопровождении некого офисного работника и с медсестрой, которая несла еду, и для проформы возмутилась видом собаки в больнице. Она смягчилась, когда положила на животное руку, которая тут же была облизана. Мы отправили семью из палаты с наказом найти ошейник и поводок. Я с волчьим аппетитом проглотил свое желе и сок, пока мы составляли пресс-релиз. В нем говорилось всего ничего, кроме того, что я был жив, здоров и в сознании. Ожидалось, что я выкарабкаюсь и через пару дней выпишусь, так что мы надеялись завтра провести пресс-конференцию. Руководитель по связям добавил еще абзац, где я благодарил больницу за отличное лечение, которое я получал. Я поблагодарил его, хоть и несколько суховато, что он исправил мою оплошность. Затем мы отпустили его восвояси, доктора Шустер отправили домой отдохнуть, а я снова заснул.

Через пару часов я снова проснулся, когда вернулись Мэрилин с девочками, уже без собаки.

– Эй, а где вы взяли чистые вещи? – спросил их я.

– Автобус разнесло в клочья, но мы смогли залезть в багажное отделение. Мы достали все наши вещи и твои тоже, – объяснила Молли.

– Мы оставили Шторми в мотеле. С ней все будет в порядке там, пока мы не заберем ее домой, – добавила ее сестра.

– Карл, гостей принимать сможешь? – спросила Мэрилин, кивнув головой в сторону двери.

– Собирается компания? – спросил я. Она молча кивнула. – Я нормально выгляжу?

– Нет, ты выглядишь, как будто на тебя рухнул дом.

Она направилась к двери и открыла ее.

В палату тут же заскочил губернатор Буш, окруженный двумя людьми из своей свиты. С ним был фотограф, который сделал несколько снимков того, как губернатор пожимал мне руку и так заботливо на меня смотрел, будто готовился провести на мне операцию. Мы немного пообщались и ему было интересно знать, почему мы не можем провести пресс-конференцию сегодня, а не завтра.

Когда он задавал этот вопрос, вошла чернокожая медсестра и сказала всем выметаться, и ответила на вопрос губернатора фразой:

– Он не может провести пресс-конференцию сегодня, потому что тогда наложенные швы разойдутся, и он умрет от кровотечения. А теперь все вон! Мне нужно сменить ему перевязки! – она была устрашающей женщиной, и все, кроме Мэрилин, удрали.

Я улыбнулся медсестре:

– Спасибо вам.

– С удовольствием. Кстати, я Демократ. Может, я смогу сделать больно.

Я рассмеялся на это, и это уже было достаточно больно. Перевязка не заняла много времени, но потом они с Мэрилин протирали меня губками. Прежде чем я мог провести пресс-конференцию, мне нужно было нечто более серьезное. Медсестра сказала, что сегодня ночью она вынет мой катетер, и даст мне попробовать подвигаться, и если все будет хорошо, то завтра они снимут бинты и дадут мне попробовать сидячий душ и посмотреть, смогу ли я побриться. К тому времени, как они закончили, губернатор со своими ребятами уже ушли.

Тем вечером Мэрилин спала в кресле, и она проспала весь мой ужин из бульона, салата из зелени без каких-либо добавок, и зеленый чай без кофеина. Такими темпами я бы начал проситься обратно в погреб. Когда моя жена проснулась, я поцеловал ее на прощание и отправил обратно в мотель, чтобы она переночевала с девочками. После этого медсестра вынула мой катетер и помогла подняться на ноги, чтобы дать мне походить и размять мышцы. За дверью моей палаты на посту стоял полицейский штата Оклахома, так что мой сон мог нарушить только очень предприимчивый ищейка.

На следующее утро я проснулся, чувствуя себя лучше, намного лучше! Общая боль прошла, хотя и осталась пульсирующая боль в моей руке и груди, и резкая боль в ребрах, когда я ходил. Мэрилин с близняшками пришли, когда я уплетал свой готовый завтрак с обезжиренным молоком и пил свой апельсиновый сок. Я не знал точно, когда выберусь отсюда, но первой остановкой стал бы МакДональдс! После завтрака я перезвонил своим друзьям и семье, уверяя их, что я все еще был жив, и потом вошла доктор Шустер, осмотрела меня и сказала, что я здоров. Она дала добро на душ и бритье перед пресс-конференцией. Мне пообещали, что медсестра по имени Пэт Ричардс будет мне помогать.

Пэт Ричардс оказался медбратом. Он увидел мое удивленное лицо и ухмыльнулся:

– Не так ты себе представлял душ с медсестрой?

– Едва ли! Сделай мне одолжение и не говори моей жене.

Он злобно ухмыльнулся:

– Я сделаю хуже! Я расскажу репортеру!

Я только издал стон и сдался. Он расхохотался, достал пленку, покрыл ей мои бинты и затем подвез меня на инвалидном кресле к душу для инвалидов. Я сел на специальное сиденье, и он помогал мне, пока я мылся одной рукой, а затем нанес немного геля для бритья мне на щеки и вручил мне одноразовую бритву. Я почти ощущал себя человеком ко времени, когда мы вернулись в палату.

Уже в палате я обнаружил, что пока я был в душе, звонил Чарли. Новости и репортаж о спасении показали на его корабле, и попытка позвонить заняла у него почти целых два дня. Он пообещал попробовать позвонить еще раз на выходных, и затем сказал своей матери передать мне, что я уже слишком стар для таких выходок, и мне стоит вести себя по сдержаннее. Я сказал ей, что он был прав! Она от души над этим посмеялась.

Ричардс поменял все мои бинты, когда мы вернулись в палату, что поразило моих дочерей и стало противно моей жене. Большая часть отеков уже прошла, и у краев швов почти не вытекала кровь. Они смогли сократить количество бинтов на моей голове до пары бантиков. Моих дочерей отправили прогуляться в коридор, пока я одевался. Надеть трусы и брюки не составило трудности, но с рубашкой возникли сложности. Моя левая рука была закреплена на уровне груди, но это мешало надеть рубашку. Было решено, что я надену рубашку, а затем мою руку положат на подвязку, но нам пришлось попотеть, надевая рубашку поверх бинтов. Мэрилин предложила просто отрезать левый рукав, поскольку подвязка бы скрыла, что его нет. И это неплохо сработало.

Пресс-конференция была назначена на полдень, и если бы я вел себя достаточно хорошо, то смог бы потом сбежать. Это было впечатляющее предложение, так что я решил соблюдать порядки. Неудивительно, что появился губернатор Буш, но меня удивило появление Фрэнка Китинга, губернатора Оклахомы, вместе с Доном Никлсом, одним из двух Республиканских сенаторов, и половины конгрессионального объединения Оклахомы – Стива Ларджента, Джей Си Уоттса и Фрэнка Лукаса.

– Парни, спасибо, что пришли. Я правда очень признателен. Это много значит, – сказал им я.

Я пожал всем руки. Они организовали своего рода почётный караул, когда Мэрилин с девочками вели меня на пресс-конференцию. Я спросил Дона, с которым я работал над «Защитой Второй Поправки»:

– Если вы здесь, то кто, черт возьми, заправляет делами в Вашингтоне?

– Никто. Ты уже должен бы это знать, Карл!

Джордж Буш «помог» мне войти в помещение, где проходила пресс-конференция. Когда я появился, все начали хлопать. К счастью, он позволил моей семье сесть рядом со мной. Он же с остальными важными людьми встали в шеренгу за мной. Все хотели немного феномена Карла Бакмэна. Конечно, если бы я облажался – они же первыми и бросили бы меня на съедение волкам!

Меня усадили по правую руку от помоста за очень длинный переговорный стол, накрытый скатертью, свисающей с передней стороны стола с логотипом больницы, и на столе стояло несколько микрофонов. Один стоял прямо передо мной. По левую руку от меня села Мэрилин, а по правую – девочки. Рядом с Мэрилин была доктор Шустер. За ней была другая женщина возрастом около конца четвертого десятка лет, или начала пятого, и она улыбнулась и помахала девочкам, когда мы вошли, и они помахали в ответ. Самой угрожающей вещью была огромная картонная коробка, стоявшая на полу рядом с нами, которая шевелилась сама по себе. Я шепнул жене:

– Это то, о чем я думаю?

Она широко ухмыльнулась мне:

– О, ты и сам все знаешь!

– Да, ну, тогда надеюсь, что у кого-нибудь здесь есть газетка!

Мэрилин на это выпучила на меня глаза, и я в сторонке заметил одного из помощников Джорджа Буша. Я жестом привлек его внимание, и он состроил удивленное лицо в духе «Кто? Я?». Я кивнул и позвал его. Когда он подошел и наклонился, я шепнул ему:

– Нам понадобится газета!

– Зачем? Почему?

– Потому что в той коробке щенок, который еще не приучен. Лучше бы найти газету. New York Times подошла бы идеально!

На него внезапно дошло, и он широко ухмыльнулся и вышел через дверь в сторонке. Джордж Буш бросил на меня полный любопытства взгляд, на что я молча улыбнулся и жестом показал ему, что все в порядке.

Когда все были на местах, доктор Шустер посмотрела на публику и спросила:

– Мы все готовы?

Большая часть команды была готова, но один из ребят с телевидения крикнул что-то о проблемах с вещанием. Мы подождали еще пару минут, пока он с чем-то возился, и затем он крикнул: