Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 110)

– Да, вот зачем ты мне был нужен, – согласился я, – Я не знаю, чтобы ты смог сделать с кампанией Буша, но мне нужна помощь здесь. Мне нужно победить на выборах здесь. Если я выиграю выборы на пост вице-президента и проиграю в Девятом Округе Мэриленда – я стану национальным посмешищем. Нам нужно будет все возможное.

– А потом?

– А потом я буду не менее усердно работать для своего лично выбранного преемника, кто бы это не оказался в результате. Точно так же мы возьмем все ресурсы у Республиканского Национального Комитета, которые только сможем. И все-таки действительно встает вопрос, кого мне выбрать в качестве преемника? Мы с Марти голосуем за Шерил. Есть ли у вас ещё какие-то кандидаты на уме?

Ни у кого не было других имен, но ни у кого вопросов по поводу Шерил не возникло. Это бы не решилось в тот же вечер, но к собранию мы бы уже подобрали человека. Мы с Марти объяснили, как именно он будет уходить после инаугурации, хоть он и согласился поболтаться рядом достаточное время, чтобы помочь следующему Республиканскому победителю найти себе замену. К тому моменту, когда мы все разошлись, и отправились по домам, было уже поздно. Мы предоставили Брюстеру и Марти на ночь гостевые комнаты. Марти выбрал комнату Чарли. Чарли был в море у Индийского океана, и только высадился там; до самого Рождества он бы не вернулся. Он бы пропустил весь цирк, которым бы обернулось все это дело. Я почти завидовал ему. Затем я позвонил своей сестре в Рочестер, взял с нее клятву молчать и рассказал ей, что происходило.

В субботу к обеду кто-то проболтался. Мне начали звонить на неуказанный номер журналисты, которые запрашивали мои комментарии. Я же только отправлял всех к команде Буша-Чейни. Хотя я принял звонок от Джо Оллбо с планом выступления с объявлением. Нам нужно было полететь днем в субботу в Хьюстон. У нас был бы номер в Four Seasons. Объявление было бы дано сразу после обеда с палубы USS Texas, который пришвартован в Хьюстоне как музейный корабль. Смогли бы мы организовать все поездки? Я заверил его, что это не стало бы проблемой, и затем позвонил и позаботился о том, чтобы G-IV был готов. Мы начали паковать наши чемоданы. Днем в субботу журналисты и съемочные группы начали собираться у дороги и парковаться на стороне Маунт Кармэл Роуд. Я позвонил главе нашего охранного агентства и замолвил словечко. Ему бы понадобилось подкрепление!

Утром в воскресенье на политических ток-шоу только и было разговоров, что об этом слухе. Я предположил, что кто-то из отряда Буша-Чейни слил информацию, хорошо это или плохо, возможно, с целью спровоцировать меня, чтобы я брякнул что-нибудь глупое и поспешное, и таким образом сорвал все. Самой забавной частью стала передача «На неделе» на ABC с Сэмом Дональдсоном, который брал интервью у моего старого приятеля Флетчера Дональдсона (между ними никакой кровной связи). Флетчер обнаружил, что он почти по умолчанию стал палочкой-выручалочкой по всем вопросам, связанным с Бакмэном. Он уже десять лет писал обо мне статьи в Sun, и был, наверное, единственным журналистом, который побывал в моем доме. Я до этого уже с ним разговаривал, но только для того, чтобы отправить его звонить команде Буша, и чтобы сообщить, что он уже знает меня достаточно, чтобы понимать, что больше я ему ничего не скажу.

– Итак, Флетчер, вы знакомы с Карлом Бакмэном дольше любого журналиста, о котором я слышал. Каков он на самом деле? – спросил Сэм.

Флетчер выглядел так, будто он специально купил новый костюм для этой встречи, да вдогонку еще и постригся. Он сказал:

– Во-первых, он довольно обыкновенный. Он действительно верит и думает, что на самом деле он очень скучный человек и живет очень скучной жизнью. Он уже больше двадцати лет женат на своей девушке из колледжа. Они с Мэрилин оба были детьми из среднего класса. Они живут в том же доме, который они построили, когда он ушел из армии, это ранчо в дальнем пригороде Балтимора. Его дети ходят в местную общественную школу. Его сын ушел в морскую пехоту. Мэрилин же проводит своего время либо в качестве матери-домохозяйки, или же помогая в качестве интерна в офисе конгрессмена в Вестминстере. По осенним выходным они делают джем…

– Они делают джем? – недоверчиво переспросил Сэм, – Как джем и желе?

Флетчер кивнул:

– Я его пробовал. Довольно недурная штука. Они всегда делают запасы и он берет его с собой в офис и угощает работников и посетителей. Они также вместе пекут пироги. У Мэрилин получается неплохая выпечка, но Карл говорит, что он готовит лучше. Однажды их сын сказал мне, что это дает им повод поспорить.

В этот момент вмешалась Коки Робертс и сказала:

– И как он сочетает разницу между тем, что он считает нормальным и скучным со всем остальным, чем он занимается?

– Этот вопрос уже посложнее. В смысле, уверяю вас, его резюме невероятно. Он один из богатейших людей в Америке. За восемь лет он поднялся до третьей по значимости позиции в Республиканском Конгрессе. Он написал три книги, получил докторскую степень по математике, и был награжденным солдатом. И при этом он один из самых приземленных людей, которых я когда-либо встречал. В смысле, вы ожидаете от политика, что он будет командовать толпой на окружной ярмарке или школьном благотворительном мероприятии, но вы не ожидаете, что он натянет плавки, залезет в бак и будет помогать сам! Он все еще считает себя пацаном из пригорода, которому просто повезло. Несказанно повезло!

– Он также убил своего брата, – отметила Робертс.

– А, да, и это на самом деле слабое место Карла. Не сам брат, нет. Этот момент был полностью законным. Его брат был невменяемым, вломился в их дом и пытался его убить. Нет, слабое место Карла – это его семья.

– В плане? – надавил Сэм Дональдсон.

– Собственная семья Карла Бакмэна, когда он рос, была настоящей катастрофой. Его брат и мать были просто сумасшедшими, и его отец эту проблему решать отказался. Когда Карлу было шестнадцать – он съехал в апартаменты недалеко от школы, где он учился, за которые ему нужно было платить самому, и с тех пор он жил сам по себе. Его родители отреклись от него, когда он женился на Мэрилин. Может быть, это гиперкомпенсация, но Карл невероятно ревностно оберегает свою жену и детей. Если хотите увидеть искры – просто дождитесь, когда кто-нибудь начнет оскорблять Мэрилин Бакмэн или его дочерей!

В этом Флетчер был прав, и мне стоило бы сдерживаться, потому что кто-нибудь бы точно такое попробовал, просто, чтобы что-нибудь разжечь. Они продолжали мусолить эту тему до самой рекламы, после чего перешли к теме посыла, который Буш хотел направить этим номинированием – что все еще не было подтверждено. После этого мы выключили телевизор. Прибыл наш LongRanger и отвез нас в Вестминстер, что было совсем не тем, чего ожидали журналисты. Они собирались гоняться за нами на своих машинах, идиоты! Из Вестминстера мы полетели в небольшой аэропорт за пределами Хьюстона, где нас уже ожидал лимузин. Мы отправились прямиком в Four Seasons, и затем прошмыгнули прямиком в номер, даже не отметившись.

Нас ожидал Карл Роув. Он был достаточно учтивым, но я мог сразу сказать, что он был недоволен. Он был любимчиком семейств Буш, и отцовского, и сыновьего, и он был близок с Диком Чейни. Он был в политической игре с самого колледжа, и ему нравилось в нее играть, и нравилось играть нечестно. Я был главным фактором, раскачавшим эту лодку. И все же он был достаточным профессионалом, чтобы расслабиться и подстроиться.

Он представил следующую программу:

В понедельник, десятого июля, в полдень мы будем давать объявление в Техасе. Джордж Буш выступит первым, и затем на трибуну выйду я, и после этого пригласят Мэрилин и девочек. Думаю, они впервые тогда осознали, что они будут принимать участие. Девочки, казалось, были в восторге, а Мэрилин занервничала.

Со вторника одиннадцатого июля по четверг тринадцатого июля, я бы начал работать с командой кампании над предвыборной речью и графиком выступлений. У Мэрилин появилась бы своя команда и свое расписание, отчего она начала сильнее нервничать. Роув этого либо не заметил, либо ему было плевать. Подозреваю, что второе.

С пятницы четырнадцатого июля по субботу двадцатого июля я бы колесил по стране с кампанией в поддержку губернатора. Хоть детали все еще и уточнялись, все-таки я мог ожидать различных выступлений в «сердце страны», чтобы представиться, и на всех воскресных ток-шоу.

В воскресенье тридцатого июля мы все полетели бы в Филадельфию на собрание, которое бы началось в понедельник тридцать первого июля. Это бы продолжалось четыре вечера. Я бы выступил на третий вечер, а на четвертый выступил бы Буш.

У Мэрилин появился бы свой собственный график выступлений. В дополнение к этому в среду второго августа она была бы одной из первых выступающих, и представила бы меня всем.

На этом месте Мэрилин побледнела и запротестовала. Она до ужаса боялась публичных выступлений! Она просто отказывалась это делать! Карлу было плевать. Если она хочет, чтобы я стал вице-президентом, то ей нужно делать то, что говорят. С детьми то же самое. Им нужно было выучить свои реплики и вести себя подобающе. Он не был настолько груб, чтобы получить кулаком в нос, но он был к этому близок.