Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 112)

Во время всего этого действа меня окружали «консультанты», которые буквально планировали все, что я делал с момента, как утром открыл глаза, до момента, когда я ложусь спать. Был консультант по гардеробу, чтобы я всегда был соответствующе одет. Если мне нужно было надеть костюм, они решали, какого цвета будет сам костюм, рубашка и галстук; если я надевал рубашку, то они решали, насколько высоко должны быть закатаны рукава. Если рукава не держались на нужной высоте, они были счастливы закрепить их булавками. Был и консультант по речам, который по необходимости редактировал предвыборную речь. Был также кто-то, кто отвечал за связи со всеми местными. Были пищевые консультанты, которые говорили мне, где и когда есть. Наверняка где-то там был и туалетный консультант, чтобы позаботиться о том, чтобы я откладывал вице-президентские кучки в соответствующее время.

С консультантами нужно быть чертовски осторожным. Консультанты – это профессиональные переживальщики. Нельзя пошутить, потому что это может задеть кого-то. Нельзя говорить, что вы выступаете за что-то, или против чего-то. Нельзя давать какие-либо детали, потому что они могут быть использованы против вас. Лучшие политики знают, когда игнорировать консультантов и просто позволить всему идти своим чередом. Худшие же заканчивают, как Митт Ромни, который боится сказать кому-либо что-либо без обсуждения с консультантом, и, в конце концов, выглядит фальшиво и глупо.

Повторяйте это все по двенадцать часов в день или больше, и все это очень быстро надоедает. Близняшки уяснили, что с такими вещами лучше не перебарщивать. К концу дня я уже не был уверен, где я нахожусь, и мне уже нужна была помощь, чтобы не облажаться оттого, что я не знал, где я, и с кем я разговаривал. К четвергу девочки сочинили липовые версии своей речи, и наш главный решала поймал их, когда они репетировали их перед хохочущими репортерами в автобусе. Как у кандидата в вице-президенты, вместе со мной были национальные корреспонденты, не столько для того, чтобы записывать то, что я говорю, сколько в надежде, что я крупно облажаюсь на камеру. Меня отправили угомонить моих дочерей, и у того решалы знатно пригорело, когда я сел вместе с репортерами и начал смеяться вместе с ними. После этого я сказал ему, что пока мои дочери подшучивают, репортеры тоже будут смеяться. А если бы они начали шутить над губернатором – я бы их приструнил. Вот же кретин.

Я решил, что позвоню Мэрилин и отправлю девочек домой на выходных. Так бы и они взяли передышку, да и Мэрилин не помешало бы немного женской компании. Скорее всего, я бы не увиделся с ней снова до самого избрания. В два часа мы приехали в Спрингборо, штат Оклахома, который был где-то на востоке от Шони, что располагался на востоке от Оклахома-Сити. Мы уже проехали через Кентукки, Теннесси, Миссисипи и Арканзас. В пятницу и субботу нас бы увидели в Небраске и Канзасе. К воскресенью с липовой речью в хвосте автобуса выступал бы уже я сам!

И все же, все казалось довольно обыкновенным. Было тепло, но не слишком жарко. Прогноз погоды сообщал о сильной грозе в полдень, что тоже было вполне нормальным явлением. Мое выступление было запланировано в старшей гимназии, и, хоть и стояло лето, для оживления обстановки у них там была наготове «Гордость Спрингборо» – баскетбольная команда Спрингборо и команда чирлидерш. Ну, по крайней мере, так предполагалось. Когда мы вышли из автобуса и направились в сторону школы, я сказал девочкам, что было очень похоже на то, что здесь разразится гроза, становилось все темнее и темнее, до самого горизонта все было затянуто тучами, и в этой ровной местности можно было это увидеть за километры.

Мы вошли внутрь и использовали в качестве гримерок парочку пустых кабинетов для первогодок, прежде чем отправиться в физкультурный зал. Небо снаружи становилось все темнее, и казалось, что ветер тоже усиливается. И все же я уже бывал в подобных штормах, и до тех пор, пока работало электричество, всем было плевать. Нас проводили в физкультурный зал, где уже был установлен помост и декорации, и нас провели за них. Почетные гости уже были на месте, среди них были: мэр, директор школы, городской совет и местные Республиканские шишки. Этим же вечером я бы встретился с различными конгрессменами и сенаторами за ужином в Оклахома-Сити.

Через пару минут Холли и Молли вышли на помост под одобрительные возгласы и аплодисменты. Они выступили со своей речью и затем позвали меня. Я вышел, обнял их обеих и отпустил с помоста.

– Спасибо! Спасибо! Я так рад быть здесь! А теперь позвольте спросить вас, эти девочки хороши, не так ли?

Поднялась еще волна одобрений и аплодисментов, и близняшки послушно вернулись, с улыбкой помахали всем еще раз и снова ушли.

– Здорово видеть здесь команду чирлидерш, потому что мои девочки тоже чирлидеры у себя в старшей школе Хирфорла. А что до вас, ребята из баскетбольной команды… – поднялась еще волна шума – баскетбол в Оклахоме очень уважают! – …извините, ребята, они все еще слишком молоды для вас! Может, я разрешу им ходить на свидания, когда им пойдет четвертый десяток! – на что раздались смешки.

Внезапно зазвенела самая громкая сирена в мире, и кажется, прямо над моей головой! Все в зале начали что-то говорить, и я взглянул на кого-то, стоящего рядом со мной, и оказалось, что это мэр.

– Пожарная сигнализация? – спросил я.

– Черта с два! Это сигнал о торнадо, мистер! – и он выхватил микрофон у меня из рук и начал давать указания. – Все, живо в подвал! Время еще есть, но бросайте свое барахло и живо спускайтесь в подвал!

Он продолжил призывать людей шевелить задницами, когда директор школы и парочка членов баскетбольной команды начали выводить людей.

Один из работников кампании заорал мне в ухо:

– Нам стоит уходить!

Ровно в этот же момент я услышал громкий грохот снаружи, вероятно, что-то было подхвачено ветром и начало летать по округе. Я схватил девочек и крикнул в ответ:

– Хрена с два! Мы идем в подвал! – а этот олух может и выйти наружу и на своей шкуре проверить, сможет ли он оказаться в Небраске раньше нас, аэроэкспрессом, так сказать.

Я подтолкнул девочек, стоявших впереди меня, в сторону толпы, которая направлялась к лестничному пролету. Внезапно погас свет, но включилось запасное освещение, и мы обнаружили, что находимся в большом и грязном бетонном подвале. Шум снаружи напомнил мне товарный поезд, и потолок над нами дрожал, и с него сыпалась пыль. Я прижал девочек к полу в углу и налег на них. Потом я почувствовал, что кто-то налег на меня самого, и я обернулся, чтобы увидеть перепуганное лицо Джерри МакГуайра, одного из моих охранников. Я защищал девочек, а он защищал меня.

«Товарняк» становился все громче и громче, слышался лязг скрипящего рваного металла, и вокруг нас опадала пыль с потолка подвала, вероятно, десятилетней давности. Я должен был быть в ужасе, но я и так был напуган. Я держал глаза закрытыми, чтобы пыль меня не ослепляла, и я слышал крики и плач людей вокруг себя. Не думаю, что я был среди них, но я точно знаю, что мои дочери кричали. Со временем «товарняк» ушел, просто резко исчез, и все, что мы могли слышать – это сирены, обычные сирены. Сигнал о торнадо, к счастью, молчал.

Люди начали подниматься на ноги и помогать остальным. Кто-то открыл дверь в школу, начал проступать свет, и люди начали выходить из подвала.

Все уставились на представшее зрелище. От школы оторвало часть крыши, и оттуда и проступал свет. Мы продолжили двигаться. Все мы, кто был в подвале, были грязными, а у близняшек еще и остались ручейки от слез на лицах. Они обхватили меня руками.

– Все хорошо, все закончилось, – сказал им я, – Давайте идти дальше.

Удивлительным для меня стало то, что после того, как пронесся шторм, погода снаружи была спокойной и солнечной. Основная часть движения шла на выход, так что мы пошли туда же. Впервые журналисты меня игнорировали. У них перед глазами была реальная катастрофа! Снаружи стало очевидно, что Спрингборо был разнесен в клочки! Сирена, оповещающая о торнадо над школой, была повалена и расплющена на передней части автобуса кампании. На ближайшее обозримое будущее мы застряли в Спрингборо. Вокруг нас валялись останки нескольких домов. Где-то в стороне появилось огненное зарево, и несколько человек побежали в ту сторону вместе с репортерами.

Люди организовались и все вокруг начало приводиться в порядок. Физкультурный зал в школе и столовая все еще были надежны и безопасны, так что они стали временным убежищем. Пожарный-доброволец и мэр ходили, наводя везде порядок. Еще кто-то из крупных шишек начал собирать добровольцев, чтобы осмотреть ближестоящие дома. Я повернул девочек лицом к себе.

– Вам двоим нужно остаться тут. Я хочу, чтобы вы пошли в зал и помогали. Людям нужна помощь.

Молли закричала:

– НЕТ! Ты должен остаться здесь!

– Молли! Молли! Я должен пойти помочь! Вы помогите здесь, а я смогу помочь там.

– Папа!

– Вы должны помочь! – и я подтолкнул их в руки их охранника, молодой женщины конца третьего десятка лет по имени Аманда Бэйнс. Она вместе с Джерри была записаны в окружение в качестве сотрудников кампании, а не как охрана. Она обняла девочек и повела их в сторону здания.