Ролли Лоусон – С чистого листа главы 100-165 (страница 114)

– Вы любите щеночков? Папа сказал, что мы не можем оставить всех. Вы бы хотели щеночка? – спросил он.

Этот малец когда-нибудь станет продавцом! Я удержался от глупой остроты, которую хотел дать в ответ. Мне просто нужно было сказать что-нибудь, чтобы дети оставались спокойны и под контролем.

– Обожаю щеночков! Я бы хотел девочку.

И тогда я услышал голос вверху лестницы и я вернулся туда, за мной пошли и дети. Джерри вернулся, и снова скинул конец веревки.

– Давайте! Давайте валить, пока все это место не рассыпалось!

Я обвязал веревку вокруг Молли, и мы быстро ее подняли, затем наверх отправился и Билли. Снаружи я мог слышать, как Молли кричит о щенках. Джерри крикнул мне:

– Давай, поднимайся!

– Минутку! – я метнулся назад и нашел парочку пластиковых мешков для мусора. Я схватил пару щенков и закинул их внутрь, затем побежал обратно к лестнице.

– Вот! Держи! – и я обвязал мешок веревкой и он поднял его наверх.

В мешке поднялся визг и он крикнул мне в ответ:

– ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ, ЧТО ЛИ?!

– Да! Сейчас будет еще! – я вернулся и загнал оставшихся двоих щенков в другой мешок и принялся обвязывать их веревкой.

В этот раз за мной последовала и их мать Мэгги, которая выглядела не очень этим довольной. Поднялась последняя пара щенков. Через минуту Джерри вернулся, и я привязал веревку к упряжке Мэгги. Слава Богу, у нее не было ошейника! Ее подняли.

– Это все! Выведи собаку, возвращайся и вытащи меня отсюда! – сказал я ему.

Я слышал, как скрипел пол, когда лающую Мэгги волочили из ее дома. Джерри проклинал животину, но все же смог вывести ее наружу. Тогда я уже слышал сирены вокруг дома, так что кто-то догадался, где в городе было самое веселье. А потом мне стало плевать. Скрип перерос в грохот, и я попытался лечь на пол, и все резко потемнело. Я закричал от того, что мне раздирало грудь и левую руку. А потом все затихло.

Уже после я увидел в новостях, что произошло. Один из репортеров с оператором, таскавшимся со своим оборудованием, пропустили общую спешку к месту взрыва на другом конце города, и заметил, как мы с Джерри направились на другую улицу. Увидев, как Джерри входит за мной в дом, они начали снимать, и тогда начали собираться остальные. К тому времени, как Джерри вынес мать, кто-то вызвал скорую. Когда пронесся слух, что в деле конгрессмен Бакмэн, все репортеры покинули место пожара. Они прибыли ко времени, когда из дома вышли дети. Было решено, что место было слишком опасно больше, чем для одного человека, так что Джерри нужно было вернуться и передать детей и собак кому-то снаружи. После того, как Джерри вывел собак и собирался вернуться ко мне, дом покачнулся и частично обвалился во второй раз. Тогда же что-то и упало на меня, от чего я потерял сознание. Спустя пару минут все угомонилось, и парочка ребят смогли вытащить меня из обломков. Пока меня вытаскивали, я пришел в себя.

Солнечный свет снаружи показался мне довольно приятным. Все тело болело, и наверное, это было хорошим знаком. Надо мной пытался работать фельдшер, и я схватил его своей правой рукой. Левая моя рука не так хорошо меня слушалась.

– Женщина, с ней все в порядке? – спросил я.

Я не хотел, чтобы накладывали жгут, но у меня не было выбора. Если облажаться – то можно сделать больше худа, чем добра!

– Успокойтесь, господин конгрессмен.

– Женщина, она выкарабкается? – потребовал я уже с большим нажимом.

– Да, она в порядке. Она уже на пути в Шони. Вы поедете следующим, – сказал он мне. – А теперь успокойтесь.

От этого я откинулся назад. Может, я и не лишил ее ноги.

– А дети?

– С детьми все хорошо. И с собаками тоже. Это было глупо, господин конгрессмен! – сказал он мне.

Я не мог с ним спорить. И тогда я услышал яростные крики и слова "ПАПА! ПАПА!". Холли и Молли прорвались через окружающих меня людей.

Я ухмыльнулся им и показал правой рукой большой палец, на что поднялась волна одобрений и аплодисментов вокруг меня. Их удерживал полицейский, но они прошмыгнули мимо него и добежали до носилок, на которых я лежал.

– Со мной все будет в порядке. Не волнуйтесь за меня.

Началась последняя часть всей заварушки, когда маленький светловолосый мальчик ухитрился проскочить мимо всей толпы и пройти мимо полицейского к носилкам.

– Эй, мистер! Хотите вашего щеночка?

Я смог достаточно повернуть голову, чтобы увидеть, что у Билли в руках был скулящий коричневый комок шерсти.

– Ох, мой милый страдающий Боже! – пробормотал я.

Холли и Молли уставились на меня, а затем на маленького Билли и щенка.

– Папа?!

Я рассмеялся, и это было больно.

– Холли, позаботься об этих двоих ребятах. Молли, позаботься о моем щенке!

Холли хотела возразить, а Молли просто в замешательстве уставилась на меня.

– Мы поедем с тобой.

– Мест нет! – ответили ребята из неотложки.

– Позаботьтесь о детях! – приказал я ей. Затем что-то вошло в мою руку, и перед глазами все начало расплываться. – Позаботьтесь о детях… – и снова кромешная тьма.

Когда я очнулся, у меня было это типичное ощущение больничной палаты. Было светло и ярко, и краем глаза я мог видеть окно. Я попытался немного повернуть голову, и я немного застонал. Потом я услышал какой-то шорох, и продолжил поворачивать голову и увидел довольно милое зрелище. Рядом с моей кроватью в дешевеньком кресле сидела Мэрилин, которая не спала, но сидела и потирала глаза. Она увидела меня и улыбнулась.

– Нам пора прекратить вот так встречаться!

Я с улыбкой рассмеялся, хоть это и было болезненно, и я сказал:

– О, не начинай шутить. Где я?

– Ты в Шони, штат Оклахома, в больнице. Как себя ощущаешь? – и Мэрилин поднялась и подошла ко мне, – Ох, Господи, почему ты продолжаешь меня так пугать?!

Она наклонилась и чмокнула меня. Я слегка застонал.

– Даже это было больно! – улыбаясь, сказал я. – Как девочки?

– Они в порядке. Они остались в Спрингборо, заботятся о детишках, которых ты спас.

– А? – о чем это она? – Что происходит? Кстати, как ты сюда попала?

– Что, у тебя амнезия или что-то такое?

Я бросил на нее полный недоумения взгляд:

– Нет. Последнее, что я помню – меня вытащили из погреба, и я говорил с парнем из неотложки и с девочками. Затем он воткнул в меня иголку и вот я здесь. Что произошло? Какой сейчас день?

– Сегодня пятница. Только день прошел. Ты стал национальной новостью, Карл!

– А?

– Несколько репортеров ухитрились вещать через спутник, пока ты был в том погребе. Они в прямом эфире показали, как ты спасал Торквистов. Они даже влезли между полуденными сериалами и Опрой. Я видела, как тебя достают из того дома! – сказала она мне.

– Кто такие Торквисты? Это их фамилия? Мы особо друг другу не представлялись.

– Не шучу. Это их фамилия. Андреа позвонила мне, когда тебя вытащили из того дома, всего окровавленного, и она сказала мне, что Гольфстрим уже на заправке и чтобы я тащила свою задницу сюда. Я прилетела прошлой ночью, пока ты был в операционной.

– Аа! Они в порядке? В смысле, Торквисты. И почему девочки там? И можно мне воды?

Мэрилин улыбнулась мне:

– Конечно, герой, – она налила воды в стакан и поднесла его с соломинкой к моим губам. Я высосал всё досуха. – Да, все в порядке, все, кроме тебя самого. И миссис Торквист. Она сейчас в интенсивной терапии, и прошлой ночью родила ребенка.

– О, Господи! – это было все, что мне нужно! – Итак, что с Холли и Молли?

– Ты не помнишь? Последнее, что ты им сказал, прежде чем тебя загрузили в машину скорой? Ты приказал им позаботиться о детях. Они сказали, что ты продолжал это повторять, это и еще что-то насчет щенка. Ты взял нового щенка, Карл? – ухмыляясь, спросила она.

Ко мне начали возвращаться те события, то идиотское обещание маленьким детям в погребе, и та сцена около машины скорой. Я застонал и снова пробубнил:

– О, Боже!

Я взглянул на Мэрилин: