Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 355)

За это я получил локтем от Мэрилин. Я с улыбкой повернулся к ней, и увидел, как она грозит мне пальцем:

– Мои дочери будут обвенчаны в церкви!

– Да, но это точно мои дочери? Откуда мне знать, что ты не ушла на субподряд на первую половину дела? Я только знаю, что был там на второй. – ответил я, что вызвало смех Штайнеров и шипение Мэрилин.

Джон проводил нас через прихожую в гостиную.

В гостиной было еще пятеро человек, пара в возрасте около шестидесяти, еще пара в пятом десятке и молодой человек, на пару лет моложе нас с Мэрилин. Джон представил всех. Старшей парой были Боб и Милли Дестрир, пара помоложе – Рич и Рене Миллер. Молодого человека звали Брюстер МакРайли, известный как «Брю». Я не вспомнил никого из них в чем-либо, связанным с бизнесом, и удивился, почему я вижусь с ними здесь.

Джон смешал мне джин с тоником, Мэрилин получила виски сауэр, и мы немного пообщались с остальными гостьями. Казалось, они обо мне знали, хоть я не знал никого из них. Дестриры были из Фредерика, и Боб владел предприятием по снабжению ферм. Миллеры и МакРайли были из Александрии, в Вирджинии, и я не очень понял, где они работали. Боб заметил мою трость, которую я оставил у прохода в прихожей, и спросил:

– Позвольте вас спросить, как вы повредили ногу?

– Ничего страшного, – ответил я. – Я раньше был десантником, и часто прыгал. Однажды я неудачно приземлился, и мне пришлось оставить службу.

– Правда? Вы были в армии? – переспросил Рич.

Я кивнул.

– 82-я Воздушная. У меня была батарея 105-ых.

– Вы были офицером?

– Капитаном. Батарея Браво, первая из 319.

– Я был во флоте, – ответил Рич.

Мы немного поговорили о службе. Он служил на миноносце в Норфолке после колледжа во времена Вьетнама. Я упомянул службу своего отца во время Второй Мировой.

Было также и несколько вопросов от Рича Миллера и Брю МакРайли о двух книгах, которые я написал, вместе со статьей в The Economist. Также было и несколько вопросов о моих появлениях на воскресных утренних ток-шоу, и паре выступлений, которые я дал за последние два года. Через пару минут я понял, что меня допрашивают! Это было вежливо и аккуратно, но я отвечал на вопросы намного больше, чем задавал их сам.

Во время перерыва я отвел Джона в сторонку у его бара.

– Джон, кто эти люди? Что происходит?

– Ты о чем? – переспросил он. – Добавки?

– Благодарю, – я передал ему свой бокал, и Мэрилин тоже подтолкнула ему свой через стол.

Он начал готовить напитки.

– Это просто мои друзья. Я уже годы знаком с Бобом и Ричем. С молодым парнем, Брюстера, я только познакомился. Его привели Миллеры.

Я отпил немного.

– Да, но ты не совсем ответил на мой вопрос, не так ли? – я улыбнулся ему и пустил ситуацию на самотек.

За ужином было немного больше вопросов – о политике! Я попытался отделаться от них, сказав:

– Я давно уже запомнил, что нельзя говорить о двух вещах – это религия и политика! Иначе наживешь проблем.

– Ну, возможно и так, но, кажется, мы все видели вас по телевидению. Обожаю ваш спор с Тедом Кеннеди! Он выглядел так, будто сейчас лопнет! «Кто этот юнец, и как он смеет со мной спорить?» – сказал Боб.

– Спор с Гровером тоже был интересным. Он сказал мне, что вы ему не очень пришлись по душе. Он думал, что это он был приглашенным спикером, а вместо этого вы с журналистами его обсмеяли, – добавил Брю.

Я взглянул на МакРайли.

– Вы знаете Гровера Норкиста?

– Я знаком с ним уже несколько лет, – без объяснений признался он.

Мы продолжали в том же русле весь ужин. За десертом и кофе Боб Дестрир спросил:

– А вы слышали что-нибудь о том, что Энди Стюарт снова баллотируется в Девятом Округе Мэриленда?

Я только пожал плечами. Энд Стюарт был давнишним представителем Демократов в Девятом Округе Мэриленда, куда входили округа северный Балтимор, Кэрролл и Фредерик.

– Полагаю, что будет. Он ни разу не озвучил, что не будет. А что, вы что-нибудь об этом слышали?

– Нет. Последнее, что я слышал, так это то, что он опять собирается баллотироваться, но он, скорее всего, нацелен только на первичные выборы. Он очень уязвим, – ответил я.

– Хорошо. Он явно не лучший конгрессмен в мире, – по моему мнению, он просто был корыстным пройдохой. В этом он по всем меркам был таким же, как и большинство в Конгрессе. – И кто будет выставлен против него? Дженкинс или Блусински? Или у нас будет соревновательный первый тур?

Тим Дженкинс был подрядчиком из Фредерика, который проиграл Стюарту в 1988-м году. Тед Блусински был комиссаром округа в Кэрролле, который заявил о своем интересе в участии.

Любопытно, что все переглянулись между собой, прежде чем ответить, так что я должен был догадаться, что что-то не так. Или я идиот. Вместо этого Миллер покачал головой.

– Ни то, ни то. Тиму Дженкинсу недавно поставили диагноз – рак легких. Он не будет участвовать.

– Проклятье! Он хороший парень. Я познакомился с ним пару лет назад, когда он предложил мне пожертвовать в местную клинику в Фредерике, – ответил я.

– Да, он мне говорил, – сказал Миллер.

– А что насчет Блусински? – Теда я бы другом не назвал, но он был комиссаром, и я знал его.

Я виделся по меньшей мере с каждым из местных политиков, потому что они все приходили с протянутой рукой. Я отказался финансировать их предвыборные программы, но меня знали как щедрого жертвователя для местных пожарных станций, или клиник с полицейскими участками.

На этот вопрос ответил Джон:

– Никому ни слова об этом, но у Теда Блусински будут другие заботы в следующем году. В Аннаполисе присяжные уже ожидают обвинения. Похоже, что его бухгалтерия немного сдала в плане определенных требований для разрешений на строительство в Вестминстере.

Я только закатил глаза, особенно, когда Боб добавил:

– Может быть, он попадет в бывшую камеру Теда Агнью.

Тогда я огляделся на всех присутствовавших.

– И так, Тим и Тед вне игры. Я-то что здесь делаю? Кто вы все? Я знаю, что Джон состоит в республиканском комитете округа Балтимор, но я всегда думал, что каждому человеку позволен один порок.

За это я получил еще один тычок от Мэрилин, и Брюстер хихикнул. Джон фыркнул и спросил:

– И какой же твой?

Я ухмыльнулся и посмотрел на жену, пошевелив бровями. Присутствующие в комнате разразились смехом, а Мэрилин залилась краской. За это я получил еще раз локтем, от чего рассмеялся.

– Итак, повторю – кто вы? Организаторы республиканцев? Собираете взносы?

Мне ответил Рич.

– Ну, Боб является главой республиканского комитета в округе Фредерик. Джон, как ты уже знаешь – глава комитета в Балтиморе в девятом округе Мэриленда. Я же являюсь представителем национального комитета Республиканцев из Вашингтона, как и Брюстер, и я занимаюсь поиском и подбором новых кандидатов на выборы в Конгресс.

Я понимающе кивнул.

– И вы хотите, чтобы я назвал вам несколько имен кандидатов? Думаю, я это могу.

МакРайли засмеялся, а Джон хлопнул себя по лицу и забормотал что-то. Рич ответил:

– Да нет же! Мы здесь, чтобы завербовать вас!

У меня кровь забурлила в ушах с секунду, а потом я встряхнулся. Я еще раз огляделся. Мэрилин сидела с изумленным лицом, а остальные выжидающе смотрели на меня. Я потряс головой и улыбнулся.

– Наверное, меня начинает подводить слух. Мне послышалось, что вы сказали, что хотите, чтобы я избирался в Конгресс.

– Вы все верно услышали, – подтвердил Боб.

Я громко расхохотался.

– Это самая нелепая идея, которуя я услышал, а я их слышу каждый день! Что может заставить кого-то думать, будто я хотел быть политиком?