Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 354)
Я только и мог рассмеяться в ответ:
– Тогда тебе стоит уже сесть на диету. Либо так, либо руководство может и урезать оклад!
Он еще раз засмеялся.
– Не думаю, чтобы ты сильно понравился Гроверу.
Я пожал плечами:
– Он зациклен на том, что налоги это все, и хочет оборвать всю фискальную политику. Это очень простой подход, что позволяет ему предлагать это всем, кто хочет простого подхода. Это хорошо звучит. И не важно, правильно ли это.
– И когда будете баллотироваться? – спросил он, включив своего журналиста.
– Ни за какие коврижки! Не могу позволить сокращения зарплаты, – смеясь, сказал я.
– Ну, было приятно познакомиться, даже если теперь мне нужно мчаться домой и спасать свой брак, – добавил он, протянув мне руку для рукопожатия.
Я со смехом пожал ему руку.
– Слушай, если когда-либо будешь в Балтиморе, свяжись со мной. Мы достанем сиделку, я возьму свою жену, а ты свою, и все вы можете на меня поорать. Уверен, наслушаюсь я об этом от Мэрилин!
– Так и сделаю.
Я поехал домой, и Мэрилин подколола меня насчет того, что я за десять минут обеспечил бедному Тиму Рассерту сокращение зарплаты и развод. Что в свою очередь, заставило меня задуматься. Тим бы умер в возрасте пятидесяти восьми лет от сердечного приступа, причиной которого стал тромб в коронарной артерии. Маленький кусочек жира бы перекрыл одну из его артерий и заставил бы его упасть камнем. А что, если бы я смог убедить его следить за собой, и сбросить килограмм или два? Прожил ли он бы от этого дольше? В случае с Мэрилин это работало, и она была в намного лучшей форме, чем в первой жизни. Рассерт был слишком хорош как журналист, и не менее хорош, чтобы умереть в таком возрасте.
Я знал так много о том, что плохого произойдет в мире. И было очень заманчиво вскочить на коня и завопить: «Казармы в Лебаноне разбомбят!», или «Над Локерби взорвется самолет 103-го рейса!», и это бы ни на что не повлияло. Как только бы кто-нибудь спросил бы, откуда я это знал, что бы я ответил? «Я путешественник во времени из 2022-го года, который отправился в альтернативную реальность». И это обеспечило бы мне билет в один конец в Шеппард Пратт. Может, даже общий билет с мамой.
В конце концов мы все-таки поужинали в Балтиморе тем летом, хоть и без своих жен. Он приехал повидать меня после публикации статьи в The Economist в апреле. У меня оставалось достаточно материала после выпуска книги, который я мог использовать для большущей статьи по общественным профсоюзам. Я показал статью в издательстве Саймона и Шустера, и, хоть они сами ее и отклонили, но статья была передана в The Economist, которые выпустили ее как главную. Это поразило меня, и «Получите Забастовку!» наделала шуму среди говорящих в Вашингтоне.
Моим тезисом было то, что, хоть профсоюзы в целом и были полезны на частных предприятиях, но если дело касалось общественных предприятий, то это был настоящий кошмар. У политиков не было ни единого повода выполнять требования профсоюзов. В частном же секторе, например, если у Форда слишком много платили и помогали профсоюзам, рано или поздно траты бы возросли настолько, что они будут проигрывать своим более умным и бережливым конкурентам, таким как GM или Chrysler. В общественном секторе же обычно не было альтернатив (если все полицеские забастуют, кого вызывать в случае ограбления?), и политики, которые прогибались под непомерные требования, особенно в случае с пенсиями и долгосрочным здравоохранением, скорее всего, не доживут до того, когда нужно будет разбирать все последствия.
Я предоставил несколько цифр и показал, что произойдет в будущем, когда ныне трудоустроенные бэби-бумеры начнут уходить на пенсию после 2000-х годов. К 2010-му году в некоторых городах начались бы массовые увольнения городских работников, чтобы выплачивать пенсии. Это я видел в случае с полицией, пожарными и учителями. Самый пагубный эффект возымела повышенная пенсия, связанная с опасными для жизни условиями труда. Подразумевалась идея, что если у кого-то опасная работа, например, у полицейского, то он получит прибавку за выслугу лет, когда уйдет на пенсию. Если он уйдет на пенсию после двадцати лет работы, то он получит прибавку еще за пять лет, и таким образом будет получать пенсию за двадцать пять лет работы. Или иначе он может уйти после пятнадцати лет работы и получать пенсию за полные двадцать лет работы. Идея была в том, что поскольку их работа опасна и требовательна к физическому состоянию, то они изматывались на пять лет вперед. А получилось так, что другие профсоюзы начали требовать таких же прав, хоть они и не имели такого же основания. Так и полицейские секретари начали получать прибавки, потому что их должность требовала их пребывания в полицейском участке с преступниками, даже при том, что они никогда не пересекались. Конечным результатом было обширное увеличение пенсий и обязательств по здравоохранению.
Когда статью опубликовали, я снова побывал и на «Встрече с Прессой» и на «На Неделе с Дэвидом Бринкли». Мэрилин пошутила, что мне нужно достать апартаменты в Вашингтоне, раз уж я собирался так часто там бывать. Я отшутился в ответ, сказав, что это было бы идеальное место, чтобы спрятать там любовницу, на что получил порцию свиста и улюлюкания от нее. Той же ночью я показал ей все то, чего бы требовал от любовницы. Меня также упомянули на «Часе Новостей с МакНилом и Лерером», где показали мое выступление на Общественном Телевидении Мэриленда в Оуингс Миллс, которое я провел еще во время суеты после выхода «Платить по счетам». Тогда меня дважды приглашал к себе Луи Рукейсер на передачу «Неделя Уолл Стрит с Луи Рукейсером», которую он там вел.
Не все статьи были связаны с экономикой или политикой. Осенью 89-го года за нами снова следовали Fortune, от которых не отставали Forbes. В 1986-м году, пока нашими успехами с Microsoft, Autodesk и Adobe интересовалась общественность, мы ухитрились выдернуть сделку со Staples прямо из-под носа Митта Ромни и Бэйн Кэпитал. Теперь же, когда Staples раскрутились, мы ухватили большой куш. Даже лучше, оказалось, что Бэйн предлагали вложиться по большей части средствами инвесторов, а наша сделка, напротив, почти целиком состояла из наших собственных вложений с небольшой долей от вкладчиков. Их предложение предполагало меньше риска, но у нас было больше доходности. Самым лучшим, по крайней мере, для самой фирмы, было то, что я сам практически никакого отношения к сделке не имел, поскольку больше внимания уделял технологическим сделкам. Это было полностью проектом Джейка-младшего и Мелиссы.
Fortune первыми собрали всю картинку целиком, разузнав об этом от кого-то из Staples и очень недовольного младшего вице-президента из Бэйн, потерявшему со сделкой и работу. Наша команда держала рот на замке, что неудивительно, учитывая, что мы были выигравшей стороной. Теперь же, когда сделка обнародована, и акции Staples взлетели к облакам, мы могли об этом говорить. Большую часть разговоров я позволил вести Джейку и Мисси. Fortune интересовались сделкой, Forbes же интересовались именно мной. Их статья сделала акцент на росте Бакмэн Групп и мой подъем в списке Forbes 400, что я нашел весьма отвлекающим. Пусть говорят о Джейке и Мисси, они это заслужили. В день выставления предложения я заказал в офис огромное ведро с охлажденным шампанским (вместе с поездкой домой на лимузине!)
К концу октября Джон пригласил меня и Мэрилин на вечеринку к себе. Что показалось мне любопытным, так это то, что он уточнил, что мне нужно прийти в костюме, а это несколько официальнее обычного.
– Ладно, хорошо. Мэрилин тоже прийти в платье? То есть, она не может прийти в своем спортивном костюме? – уточнил я.
– Я передам и ей, и Хелен, что ты так сказал, и ты от обеих получишь!
Я засмеялся.
– Наверняка они бьют как девчонки! – что вызвало смешок уже у Джона.
И так в третью пятницу октября мы с Мэрилин поехали к Штайнерам. Когда я был маленьким, Джон жил в Тимониуме, в среднем одноэтажном домике в стиле Кейп-Код за Тимониум Роуд. Теперь же, после того, как его вложение в Бакмэн Групп окупилось, они купили новую постройку в Долине Хант. Очень мило, большая территория и больше дом. Не совсем McMansion, но близко. Мы приехали туда к семи, как он и сказал, к началу раздачи коктейлей.
Мы были не первыми. Оба ребенка Джона и Хелен, Аллен и Рэйчел, покинули родное гнездышко несколько лет назад, так что я знал, что на парковке не их машины. Мы подошли и позвонили в дверь, и нам открыла Хелен. К ее уху был прижат беспроводной телефон, и она казалась явно отвлеченной.
– О, прекрасно, вы приехали! …Нет, людям в дверях… – сказала она, добавив по телефону.
Я улыбнулся Мэрилин. Хелен так и продолжала такое двухканальное общение, пока не пришел ее муж, и не взял телефон у нее из рук.
Он сказал:
– Это чудесные новости, Тыковка! Приезжай на следующей неделе домой, и твоя мать распланирует за тебя всю жизнь. Пока! – он нажал кнопку обрыва связи.
Хелен разразилась:
– Звонила Рэйчел! Она помолвлена!
– Поздравляем! Теперь мы знаем, на что ты потратишь деньги в следующем году, Джон? – сказал я с ухмылкой.
– Не смешно! У тебя самого двое? – ответил он.
Я пожал плечами:
– Может, мне повезет и они просто будут жить в грехе.