Ролли Лоусон – С чистого листа главы 1-99 (страница 253)

Возле задней стороны, выходящей на Атлантику, разные секции выводили на огромную веранду и палубу со встроенным бассейном. Оттуда можно было спуститься через пальмовый лес к пляжу, или просто погулять между пальм. Пляж тянулся минимум на 1000 футов, он был длинным и закрытым, участок вокруг дома имел размеры около 24 акров и был очень частным. Работники с утра чистили бассейн и всё прочее, держа пляж в порядке.

А после обеда здесь будем только я и Мэрилин. Хмммм…

Когда мы вернулись в дом, миссис Уилкс уже ушла, как и прислуга, и, спросив, не нужно ли нам что-нибудь и подписав с нами некоторые бумаги, Финм ушёл, оставив нам пару брошюр о достопримечательностях острова и свой телефон. Теперь здесь были только Мэрилин и я. Однако прежде, чем я смог насладиться роскошью со своей женой, она спросила:

– И что же у нас будет на обед?

Пока я размышлял над ответом, мой желудок заурчал. Мы улыбнулись друг другу.

– Может, нам следовало спросить миссис Уилкс до того, как она ушла? – я направился на кухню.

Кухня была современной и имела практически все устройства, известные человеку. Фактически, единственным недостатком в моих глазах здесь было то, что всё было электрическим; я предпочитал газ. Однако и на электрической кухне я не терялся. В холодильнике было основное – яйца, молоко, масло и всё такое – так что я спросил Мэрилин:

– Омлет?

– Конечно. Я могу что-нибудь сделать?

– Раздеться, – ухмыльнулся я.

– Карлинг! – запротестовала она.

– Я должен был попытаться, – я повернулся и начал открывать ящики в поисках сковородки или чего-то ещё, что можно использовать. – Думаю, это будут просто взбитые яйца. Ветчины или сыра нету…

Мэрилин стояла там, в высоких сандалиях и улыбке… и всё!

– Ты это имел в виду?

– Э, ага, ага, – на этот раз моё красноречие отказало мне.

Мэрилин выглядела просто потрясающе. Она уже потеряла почти весь вес, набранный во время беременности, кроме её сисек – те только лишь прибавили. Киска была пухлой и влажной. Ноги выглядели идеально, и можно было легко увидеть, докуда доходит загар. Ей было уже 26, и, чёрт возьми, она была безупречна.

– Ну, ты сказал мне раздеться, а жене полагается повиноваться мужу, не так ли? – дразняще спросила она.

– Мне всегда нравилась эта часть обета.

Я вытащил из холодильника яйца и молоко, вылил их в миску и попытаться взбить, не сводя с неё глаз. Это оказалось проблемой, когда я попытался открыть холодильник не в ту сторону.

– Проблемы? – спросила Мэрилин.

– Ага, почему ты тебе не подойти сюда, чтобы мы могли поговоришь.

– Поговорить? Думаю, ты хочешь поглядеть.

– А что, это не одно и то же? – Мэрилин засмеялась и подошла, и я, приподняв её, усадил на стойку. – Разве так не лучше?

– А ты ответишь тем же в следующий раз, когда я буду готовить?

– Разве судебное постановление по запросу Файеттвилльского Пожарного Департамента, запрещающее тебе готовить, уже недействительно?

– Очень смешно! Может, мне одеться и дать тебе спокойно готовить самому?

Я хихикнул и наклонился, чтобы поцеловать её в губы.

– Я лучше готовлю, когда твоя печка горячая!

– Ты отвратителен! – сказала она с улыбкой.

– Может, мне стоит проверить температуру? Я тоже предпочитаю влажную жару.

В ответ мне раздался громкий звук губами. Однако, Мэрилин всё ещё сидела на стойке, так сказать, вдохновляя меня, пока я взбивал яйца и выливал их на нагретую сковородку. И даже больше – её маленькие острые соски и голая влажная киска заставляли думать, что она наслаждается своей частью готовки. Я налил пару стаканов молока и поставил их на кухонный стол, а затем разделил яйца по двум тарелкам. Потом я переложил их с одной тарелки на другую, свалив всё в кучу.

– Что это ты делаешь? – спросила моя жена.

Я выдвинул из-под стола стул и сел.

– Иди сюда, присядь.

– О? – Мэрилин соскочила со стойки и подошла поближе. – Что это ты задумал?

Я поставил тарелку на стол сбоку от меня, а затем притянул её ближе. Продолжая тянуть, я заставил Мэрилин сесть на мои колени – лицом ко мне, оседлав мои ноги.

– Ну, я подумал… – я наколол на вилку кусочек яйца и поднёс к её губам; Мэрилин открыла рот, и я накормил её, – …что если я буду кормить тебя, твои пальцы будут свободны для чего-то ещё.

Мэрилин протянула руку себе между коленей, между нами. Секунду спустя я почувствовал, как её пальцы пробежались по моим поясу и застёжке.

– Ты имеешь в виду это?

Я съел кусочек омлета и улыбался, пока жевал его. Проглотив, я ответил:

– Ага, думаю, ты уловила суть, – я скормил ей ещё яиц, и так мы и поели – укус за укусом. Спустя пару минут я почувствовал, что мой пояс полностью расстёгнут. К счастью, перед тем, как садиться, я подготовился к этому, и теперь Карл Младший был направлен строго на север. Как только молния на штанах расстегнулась, рука Мэрилин скользнула внутрь и начала наглаживать меня.

Я быстро доел сам и докормил Мэрилин, даже не запив омлет молоком. Как только смог, я сразу поставил тарелку и вилку на стол, чтобы освободить руки для другого. Моя левая рука обвила её талию, чтобы гладить сзади и притягивать к себе, а правая начала играть с её сиськами.

Пришёл её черёд возбудиться. Её спина изогнулась, и я наклонил лицо, приподнимая то одну её грудь, то вторую, чтобы засасывать соски. Мэрилин продолжила сжимать мой член, но теперь она иногда отвлекалась. Она прижалась губами к моим губам, и наши языки поиграли друг с другом, да так, что я снова почувствовал вкус омлета. Мэрилин спешно расстегнула мою рубашку и начала прижиматься ко мне.

Я поднялся, и Мэрилин помогла мне снять штаны, а затем она опустилась на меня:

– Я так люблю тебя, – прошептал я ей.

– Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! – сказала она.

Мэрилин вжималась в меня всё сильнее, её руки обернулись вокруг меня, когда она приподнялась и опустилась глубоко на мой член:

– Трахни меня! Трахни меня!

Я двигался в такт с женой, пока она скакала на мне. Её глаза были закрыты, а на лице царило выражение интенсивного блаженства. Когда я наконец разрядился и выстрелил в неё, спина Мэрилин изогнулась, и она ахнула от оргазма.

Затем она вновь опустилась на меня.

– Я люблю тебя, – прошептал я ей на ухо.

Мне потребовалась ещё пара минут, чтобы возбудиться, но в этот момент Мэрилин слезла с моих колен.

– Думаю, мне нужно вздремнуть, – сказала она, протягивая мне руку.

– Посуда подождёт, – я поднялся на ноги, вышел из штанов и скинул рубашку, а затем позволил ей отвести меня в спальню. Я решил, что второй раунд может случиться и в более удобной обстановке.

Мы немного отдохнули, по-настоящему, после нашего «отдыха», который был хоть и приятным, но вовсе не спокойным. Мэрилин заснула, лёжа головой на моей груди, и мне пришлось отодвигать её, чтобы хоть немного поспать. Проснувшись и умывшись, мы поехали в Губернаторскую Гавань, в маленький ресторанчик, который рекомендовал нам мистер Финч. Затем мы поехали домой, немного погуляли в тишине по нашему частному пляжу и вернулись в дом. Перед сном мы ещё раз занялись любовью.

На следующее утро я проснулся в 7.00. Мой мочевой пузырь намекал мне, что, хоть я и в отпуске, пора бы вставать. Я пошёл в ванную, оставив свою жену храпеть лицом вниз на кровати, стоимостью в триллион долларов. Это место было очень милым. Я натянул плавки и босиком направился через большую дверь на «задний двор», огромную веранду и крыльцо, выходящие на бассейн и пляж. Солнце уже стояло высоко и было по-приятному жарко. Чарли сейчас, должно быть, утопал в снегах Нью-Йорка, но он был рад этому!

Было такое ощущение, что я двигаюсь очень медленно, пока я обошёл веранду, оглядывая всё в утреннем свете. Я вспомнил сюжет «Электрического Всадника», с Робертом Редфордом и Джейн Фондой. Редфорд там играл ковбоя, разбившегося на родео, и Фонда однажды спросила у него, почему с утра он выглядит таким больным. Он ответил, что некоторым его частям нужно больше времени на пробуждение, чем другим. Я уже пару дней чувствовал себя так, а сейчас – даже сильнее, чем раньше.

Я был не в форме. Я не толстел, но начал становиться мягким. В Армии оставаться в форме было легко, потому что у десанта каждый день та или иная тренировка, и я мог к ним присоединиться. Если даже «старик» может это сделать, но уж они тем более должны сделать всё без скулежа; только очень смелый и очень тупой лейтенант будет жаловаться, когда его капитан занимается.

Теперь же единственным упражнением, которое я делал, было то, которое мне прописали по программе реабилитации, и его эффективность подошла к концу. Я немного поднимал вес и плавал, но сейчас даже это забросил. Я думал о том, чтобы сделать в новом доме бассейн, но это было бы не раньше следующего года, а бассейн комплекса таун-хаусов был закрыт всю зиму. Моё колено действительно мешало мне бегать, а к додзё я не возвращался с момента переезда домой. Чёрт, сейчас мной даже недоразвитая девочка-скаут, наверное, мог бы помыкать.

Начав думать об этом, я понял, что даже не занимался айкидо или тхэквондо ни разу с тех пор, как улетел в Гондурас. До этого я продолжал практиковаться, присоединившись к клубам, которые можно было найти на любой военной базе. Я не был самым суровым парнем на базе, не был чемпионом, но, конечно же, держал себя в форме и мог удивить соперника.