Рокси Торн – Милость богов? (страница 4)

О, а почему бы и нет? У меня есть несколько месяцев на освоение дарованной магии иллюзий. Притворяться настоящей Оливкой меня боги не обязывают, а дракону полезно будет вкусить всю гамму чувств, от омерзения до обречённости, вряд ли зомби-истинная предел его мечтаний и повод для гордости. Вот и нашлось применение бесчисленным и бездумно просмотренным сериалам, буду имитировать стадии разложения. Или всё-таки мумия? Мумия, наверное, более эстетично, а там Элина что-то про запах ведь ещё говорила.

– И давно ты так лежишь? – раздался сзади удивлённый голос.

– Со вчера, – ровно ответила я, не предпринимая попыток повернуться к собеседнице.

– Вообще не вставала? – заволновалась богиня и принялась меня тормошить.

– Только в туалет, – отозвалась я. – Видела какое тут чудо, а не уборная?

– Ты хоть что-то ела? – продолжала сыпать вопросами женщина.

– Нет, не хочу, – капризно ответила гостье.

– Решила умереть от истощения? – в голосе богини отчётливо слышалось подозрение.

– Была такая мысль, – хмыкнула в ответ. – Из меня получится отличная мумия. Но, я успела придумать план получше, и тебе придётся научить меня обращаться с магией.

Элина сдёрнула меня с постели и потащила в сторону кухни, а там усадила на жёсткую скамью. Ну что за условия, и без того неудобно, а у этого тела ещё и ни грамма лишнего веса нет, одни кости.

И пока я делилась набросками мести за Оливку, богиня собственноручно готовила для меня еду. Женщина порхала по пустоватому помещению, будто это не затрапезная кухня в заброшенной крепости, а кухня мишленовского ресторана. Да и блюда, вышедшие из-под её ножа, получились просто восхитительными.

– Очень вкусно, ничего вкуснее не ела, – промычала я с набитым ртом, некультурно, конечно, но не могла удержаться. – Тебе бы богиней домашнего очага быть.

– А я и есть, – усмехнулась Элина. – Любовь ведь разная бывает, не только похоть и страсть. К родственникам, к стране, к искусству, к детям, даже к дому.

И не поспоришь.

– Знаешь, думаю надо расширить наш кружок ещё до одной особы, – дождавшись пока я доем рагу, вдруг предложила женщина, двигая в мою сторону новое блюдо. – Мира, наверняка не откажется немного позлить Одарна.

– Мира? – опять чавкая, переспросила я. День бескультурья какой-то.

– Богиня смерти, не то чтобы у них были личные счеты с Одарном, скорее уже она не любит и драконов, и демонов одинаково пылко, – жестко улыбнувшись, скорее даже оскалившись, пояснила она. – Доешь всё, вернусь через десять минут, проверю.

– Как скажешь, мамочка, – только и успела пробормотать вслед исчезающей фигуре.

Таланты бы Элины, да в мирное русло. Обалденно же готовит, нет, души из других миров таскает, чешуйчатым мстит, справедливость какую-то хочет восстановить. Даже чай и тот получился божественным, а хотя так ведь и есть, буквально. Невольно хихикнула над получившимся каламбуром, и в этот момент рядом появились уже две фигуры.

– Вот видишь, стоит поесть, и мир не так печален, как казался, – улыбнулась мне Элина и указала на женщину в чёрном балахоне, с накинутым глубоким капюшоном, практически полностью скрывающим лицо, оставляющим на обозрение только полные тёмные губы и точёный подбородок. – Это Мира, богиня смерти.

– Здравствуйте, я Ольга, – пролепетала я, не в силах оторвать взгляда от фигуры. – Чай хотите? Вкусный.

Что вот несу? Ну какой ей чай, если она, как и Элина, полупрозрачная.

– Спасибо, – низким густым голосом ответила Мира, аж мурашки по спине побежали, настолько одновременно и жёстко, и приятно звучал голос. – Значит, ты и есть смутьянка, обманувшая смерть?

А? Чего это я? Я вообще мимо проходила.

– Я не хотела, совсем нет. Меня в моём мире от этого желания несколько лет вылечить пытались, а тут вот они, – кивнула в сторону Элины, каким-то чудом опять ставшей осязаемой. – Вы тоже не можете вернуть всё на круги своя, да?

– Могу, – но не успела я обрадоваться, как она продолжила: – Но не стану. Итак, уже баланс пошатнулся с твоим появлением, да и шанса поиздеваться над любимыми детками Одарна я не хочу упускать, так что нет, жить тебе, Оливией.

Вот вроде и отказала, но чувство, что наоборот, вознаградила, как так можно голосом управлять? Или я сама где-то глубоко внутри уже приняла факт своего перерождения и не так уж и сильно хочу расстаться с жизнью?

– О чём так усиленно думаешь? – вырвал меня из самокопания вопрос Элины.

– О том, что вам всем цены бы в моём мире не было. За несколько дней я совершила огромный рывок на пути к исцелению.

– Тело Оливии здорово и наделено огромным запасом магии, – просканировав меня с головы до ног, вынесла вердикт Мира и обратилась к Элине: – Это вы с Одарном так постарались?

– Она умеет торговаться, – только и развела руками богиня любви.

– Простите, Мира, проще будет, если я сама поясню и расскажу свою историю.

И я рассказала. О том, как четыре года назад стала виновницей ДТП, в котором мой муж не выжил. Пусть и позднее, меня признали невиновной, но сама я себя простить не смогла. Могла бы притормозить, видя что зелёный только загорелся, зная, что на этом участке, особенно летними ночами, летают бешеные гонщики. Но нет, я даже не посмотрела. А пересекая перекрёсток, нас протаранила на огромной скорости легковушка, удар пришёлся аккурат в Серёжу. И пока нас крутило, наматывая на столб, я не могла оторвать взгляда от тела мужа, зажатого между подушками безопасности и дверью, от деформированного черепа, по которому лилась кровь, от руки, вывернутой под неестественным углом. Это было последнее воспоминание о любимом мужчине.

Дальше туман, больница, суд, на который меня даже не вызвали и жалость. Каждый шаг, каждый взгляд, каждый вздох сопровождался жалостью окружающих. И она убивала меня сильнее всего. Я запрещала себе думать, запрещала себе вспоминать, но такой возможности мне никто не предоставил. То ли упиваясь своей важностью, то ли искренне заблуждаясь, но каждым словом меня подталкивали в пропасть. И однажды плотину прорвало. Так я оказалась в кризисном отделение психушки с нервным срывом и наступившей после него депрессией. Капельницы, уколы, таблетки, бесконечные опросы, все это проносилось мимо меня. Я честно пыталась выплыть, посещала групповые занятия, проходила обследования, дважды в неделю индивидуальные консультации. Для многих я выглядела нормальным человеком, ходила на работу, рулила несколькими стройками, даже посещала изредка посиделки с коллегами. Но это был фасад, а за ним ничего – пустота. Ни эмоций, ни желаний, ничего.

А потом та злополучная оперативка, ЧП и новый мир, в котором всколыхнулись забывшиеся импульсы в теле. Возможно, врачи были правы, и депрессия – следствие какой-то травмы, что так и не смогли определить, или дело в эндокринной системе? И в здоровом теле я начала проходить реабилитацию в ускоренном темпе. Всё возможно, да и не так важна причина, как то, что я снова хоть что-то чувствую, пусть в основном это и негатив, направленный в сторону местного хозяина жизни, но эта жизнь, и где есть минус, должен быть и плюс.

– Знаешь, впервые встречаю человека, так стремящегося в мои чертоги, – задумчиво протянула Мира.

– Я же не специально, – печально отмахнулась от колкого замечания.

Перед глазами проносились самые счастливые моменты жизни: удачно сданные экзамены, ключи от первого автомобиля и трепетно прижимаемый к груди госномер, случайное знакомство с Серёжей и наше первое свидание на крыше отеля, свадьба и первый совместный отпуск. И все эти радостные картинки перечёркивали последние мгновения жизни любимого, выжигая заново дыру в сердце, которое казалось окаменевшим.

– Всё осталось в прошлой жизни, – погладила меня по голове Элина и мягко прижала к себе.

А я всхлипнула, разочек и ещё разочек, шмыгнула носом и разревелась в голос. Удивительно, но я не проронила ни слезинки со времён несчастного случая, забравшего жизнь не только мужа, но и мою. А сейчас, упав в тёплые объятья Элины, я рыдала, выплёскивая всю боль наружу.

– Поплачь, поплачь, – заботливо ворковала женщина, продолжая гладить меня по волосам.

И я плакала, некрасиво подвывая и судорожно сжимая Элину.

– Вот, умница, – похвалила меня богиня, когда слёзы высохли, а корка льда, что прежде до боли сжимала сердце, лопнула. – Отпусти его, не мучай себя.

– Я постараюсь, – выдавила из себя ответ, не имея никакого представления о том, как можно перечеркнуть наиболее значимую часть своей жизни.

Это ведь не мелкая неудача на работе, не сломанный ноготь и не сюрприз от пролетающей птички, это… это отобранная половинка души, потеря смысла в дальнейшем существовании.

– Интересно, – оживилась Мира, а мы с Элиной разом повернулись на голос.

Богиня смерти смерила нас насмешливым взглядом, от которого натурально встали волосы дыбом и вдруг решительно произнесла:

– Я в деле, за удовольствие наблюдать над страданиями драконов, я готова тебе подарить два воспоминания из жизни Оливии, выбирай.

Глава 3.

Да тут даже особо и думать не над чем было. И я на автомате выпалила:

– Последняя встреча с Сэлимом и то, из-за чего она решилась на самоубийство.

Элина только усмехнулась, а Мира резко приблизилась, и её протянутые ко мне руки вдруг стали материальными. И ими-то она схватила меня неожиданно очень крепко, будто намереваясь лопнуть мою несчастную голову как переспелый арбуз. Боль почувствовать не успела, потому что кухня исчезла, а я со стороны наблюдала за Оливкой.