Рокси Слоун – Испытай мое сердце (страница 4)

– Может быть, – неопределенно говорю я, пока они встают и собирают свои куртки, учебники и тетради. – Надо много прочитать, чтобы подготовиться к моему первому уроку… то есть к семинару, – поправляюсь я, используя оксфордский термин для небольших дискуссионных групп, в которых я буду учиться.

– Знаешь, как у нас говорят? – говорит Крис притворно строго. – От работы кони дохнут… В Оксфорде есть гораздо больше интересного, чем старые пыльные книги. Ты должна получить полноценный опыт!

Они уходят, оставляя меня в утреннем покое старой квартиры. Солнечные лучи проникают сквозь железный переплет окон и согревают потертые деревянные полы. Он прав, я здесь не только ради учебы. Именно поэтому у меня нет времени на обычные студенческие развлечения. Быстро принимаю душ и надеваю удобные джинсы и футболку, затем беру сумку и отправляюсь обратно в Эшфорд.

Колледж уже просыпается. Передний двор кишит студентами и туристами, которые фотографируют знаменитые здания и тщательно ухоженные зеленые газоны.

– …основанный в 1583 году первым герцогом Эшфордом в качестве дани уважения своей покровительнице, королеве Елизавете Первой, – вещает гид, – колледж Эшфорд выпустил десятки лидеров в журналистике, промышленности и даже правительстве. Здесь учились три британских премьер-министра, а скоро их станет четыре, если Лайонел Эмброуз выиграет нынешнюю заявку на лидерство…

Прохожу мимо них через кованые железные ворота и открываю дверь приземистой сторожки, куда смотрители колледжа направляют всех посетителей и куда служители, одетые в элегантные бордовые униформы и фуражки, приносят почту. Портеры – так их тут называют. Мысленно добавляю это слово в список жаргонизмов, которыми любят щеголять здешние студенты, и иду проверять свой почтовый ящик. Он забит флаерами студенческих мероприятий, рекламой и… вот оно, мое официальное расписание занятий.

Просматривая список семинаров и лекций, испытываю нервную дрожь.

Как только я решила узнать правду о том, что произошло с Рен, я поняла, что просто сесть на авиарейс в Англию будет недостаточно. Такие места, как Эшфордский колледж, закрыты для посторонних. Если бы я просто приехала и начала задавать вопросы, мне пришлось бы, как одному из тех туристов у ворот, заглядывать сквозь прутья ограды, без шансов узнать, что за секреты прячет колледж за своими древними, увитыми плющом стенами.

Нет, необходимо было проникнуть внутрь. Походить по тем же каменным коридорам, по которым ходила Рен. Увидеть то, что она видела. Пройти по ее следам.

А это означало, что мне нужно стать здесь студенткой.

В учебе я никогда не преуспевала. Всегда больше интересовалась клубами, спортом и волонтерством. Но, оказывается, мне просто не хватало правильной мотивации. Как только я увидела цель, то уже ни перед чем не останавливалась, чтобы проложить к ней дорогу. Потратив многие недели на поиски, я нашла малоизвестную стипендию для «нетрадиционных» студентов (читай: средней успеваемости и старшего возраста). По этой годичной учебной программе я буду посещать лекции и семинары вместе с обычными студентами. Я донимала каждого мало-мальски успешного человека из тех, кого я знала, чтобы он дал мне блестящие рекомендации, и да, врала на каждом собеседовании, держа пальцы скрещенными за спиной, когда рассказывала о своей любви к литературе восемнадцатого века, готическим романам и субверсивной философии, стараясь изо всех сил, чтобы мои слова не звучали точной цитатой из Википедии, которую я читала всю ночь напролет. Каким-то образом я справилась. Ложь и преувеличения окупились, когда пришло письмо с уведомлением о том, что я выиграла место в Эшфорде с полной стипендией на год. Однако теперь, когда я действительно здесь, глядя на свое расписание, я начинаю понимать, что мне на самом деле придется притворяться день за днем и с утра до вечера и как-то одолеть все занятия, на которые я записалась.

– Ого, – веселый голос отвлек меня от тревожных мыслей. Поднимаю глаза и вижу портера, разносящего почту по комнате. – Я знаю этот взгляд, – продолжает он, подмигнув. – Это взгляд первокурсницы, говорящий: «Во что, черт возьми, я ввязалась?»

Вздыхаю с печальной улыбкой.

– Взгляд аспирантки, но вы правы. Это… пугает.

– Все паникуют, не волнуйтесь, – дружелюбно говорит мужчина. У него обветренное лицо и местный акцент, на его полированном бейдже написано «Бейтс». – Я работаю тут уже двадцать лет, и вы все в первую неделю выглядите как испуганные маленькие мышки, но со временем втянетесь.

– Надеюсь, – говорю я, когда он подходит к моему закутку.

– Петерсон? – спрашивает он, протягивая мне еще один конверт. Я киваю, и он замолкает, рассматривает меня мгновение, затем щелкает пальцами. – Петерсон, американка. У нее имя как птица[3]…

Удивленно моргаю.

– Рен?

– Точно! – улыбается он. – У меня отличная память на лица. Ваша родственница?

– Сестра… – медленно отвечаю я, лихорадочно обдумывая ситуацию. Петерсон – довольно распространенная фамилия, поэтому я даже не подумала о том, чтобы изменить ее при поступлении. – Вы ее знали?

Бейтс кивает.

– Милая девушка. Всегда вставала пораньше, чтобы забежать за кофе, – говорит он уже на ходу, и я следую за ним обратно в главную приемную, где полно студентов. – Как она поживает?

– Отлично, – с улыбкой лгу я, чувствуя боль в груди. – Рен вернулась домой в Штаты и с головой ушла в какой-то большой исследовательский проект.

– Молодец! – одобряет Бейтс. – Передавай от меня, старика, ей привет и скажи, пусть следит за давлением, раз пьет так много эспрессо.

– Передам. – Останавливаюсь посреди суетливой толпы и продолжаю, стараясь говорить непринужденно: – Знаете, а вы здесь первый среди моих новых знакомых, кто упомянул Рен. Не припомните никого из ее старых друзей? Я с удовольствием выведала бы парочку неловких историй о сестре, чтобы дразнить ее на каникулах.

Бейтс усмехается.

– Извини, уже и не вспомню. Но ты можешь посмотреть выпускные альбомы, – предлагает он.

Выпускные альбомы! Конечно! Я оживляюсь.

– А где их найти?

– Попробуй в библиотеке. – Встретив мой озадаченный взгляд, он добавляет: – Пройдешь через главный двор, поверни направо, а затем налево. В любом случае ты будешь проводить там много времени, помяни мои слова.

– Спасибо.

Мою благодарность заглушает вопрос другого студента о доставке еды, поэтому ускользаю и, следуя указанию Бейтса, нахожу здание библиотеки, такое же внушительное и красивое, как и все остальные в колледже, с увитыми плющом стенами, витражами в окнах и огромной сводчатой крышей с колокольней наверху.

Я приехала в колледж всего пару дней назад, но уже чувствую, что знаю его. Благодаря Рен. Она любила это место, и с того дня, как ступила в Оксфорд, постоянно писала мне о его древней архитектуре, присылала все новые и новые фотографии оригинальных исторических деталей и произведений искусства, разбросанных по всему кампусу. Меня пронзает острая боль при мысли о том, как счастлива она могла бы здесь быть, сложись все иначе.

Если бы она не пошла на ту вечеринку. Если бы осталась дома за учебой или решила посмотреть с друзьями фильм в общей комнате.

Если бы какой-то монстр не совершил невыразимых вещей, чем навсегда сломил ее добрый чистый дух.

Подавляя знакомую ярость, вхожу в тихое здание. Библиотекарь направляет меня к стеллажам вдоль задней стены, где я нахожу ряд пыльных ежегодников, изданных за период более сорока лет. Беру один из последних томов и устраиваюсь за столом в углу. Пролистывая страницу за страницей студенческих фотографий, я чувствую потрясение, когда впервые натыкаюсь на снимок Рен, стоящей в группе радостных студентов на переднем дворе. Она выглядит такой счастливой, что я долго сижу, просто глядя на ее улыбающееся лицо, вспоминая сестру, которую я знала.

Сестру, которую я потеряла.

Судя по подписи внизу снимка, сделан он на приветственном чаепитии в начале того судьбоносного учебного года. Внимательно разглядываю изображение, пытаясь запомнить каждое лицо в кадре, отчаянно выискивая хотя бы малейшие зацепки. Я хочу выяснить, с кем она разговаривала, с кем тусовалась, кто может знать хоть что-нибудь о том злосчастном вечере.

Снова листаю альбом, выискивая Рен на каждом снимке. Нахожу несколько: групповой пикник во дворе колледжа, официальный ужин в главном зале. А вот она на заднем плане фотографии других студентов: сидит в тени старого вяза, старательно склонив голову над книгой.

Боль в груди нарастает. Боже, как я по ней скучаю! Однако заставляю себя продолжать поиски, записывая имена, перечисленные на тех фотографиях, где она есть. На снимках вместе с Рен постоянно появляются двое студентов: невысокая рыжеволосая девушка с ямочками на щеках стоит рука об руку с ней на одной фотографии и поднимает тост на групповом ужине на другой. Лара Сотерли. Записываю ее имя. Еще есть высокий светловолосый парень – улыбаясь, смотрит на Рен с обожанием. Филлип Макаллистер.

Возможно, я хватаюсь за соломинку, думая, что они могут вспомнить больше, чем сама Рен, но планирую следовать за каждой подсказкой, какую сумею найти. Надеюсь, собрав факты воедино, смогу понять, что с ней случилось. И тогда, может быть, найду ответы – и немного утешения.