Рокси Слоун – Испытай мое сердце (страница 5)
Я долистала альбом почти до конца, когда увидела Рен в розовом коктейльном платье, кружащуюся в танце. Изображение размыто из-за движения, лицо скрыто от камеры за каскадом темных волос, а в подписи нет имени, но я узнала бы ее из тысячи.
Это платье я помню. Мы вместе выбрали его в дорогом бутике, когда Рен готовилась к поездке. Платье показалось ей слишком дорогим, но я все-таки убедила сестру его купить. В конце концов, поддразнивала я, кто знает, на какие шикарные вечеринки ее станут приглашать, когда она познакомится со сливками английской аристократии в Оксфорде.
На этой фотографии Рен снята в роскошном саду перед каким-то внушительным загородным особняком. И, похоже, здесь она веселится вовсю.
Не зная, что жизнь ее скоро закончится.
Смотрю на фото, и меня вдруг пробирает дрожь. Большой загородный дом… Роскошный бал…
Неужели это та самая ночь, которую она забыла?
Сердце у меня замирает, когда я просматриваю страницу в поисках информации. Рен, как бы ни старалась, не могла вспомнить ничего полезного о таинственной вечеринке. Где это было, кто присутствовал, каким образом она туда добралась… Она спрашивала себя, не приснилось ли ей мелькание бальных платьев и фужеров с шампанским, – но изображение на этом снимке совпадает с теми разрозненными фрагментами из ее памяти, которые она успела мне пересказать.
Я понимаю, что вот оно, прямо передо мной: первое доказательство, что она была на вечеринке.
Что же это было за мероприятие?
Во мне загорается надежда. Если узнать, где сделана фотография, можно попытаться найти список гостей и другие фото, построить хронологию и вычислить, когда этот снимок был сделан…
С нетерпением просматриваю ежегодник на предмет дополнительных сведений, но автор фотографии не указан, как нет нигде и имени Рен. Ее лицо скрыто, так что узнать ее могу только я.
Мои плечи поникают. Тупик. И все же это уже кое-что, напоминаю я себе: еще один кусок пазла. А поскольку информации мало, каждая маленькая деталь может оказаться важной. Поэтому фотографирую страницу на свой телефон, но едва я собиралась начать гуглить другие имена из ежегодника, как раздается приглушенный звон церковных колоколов. Полдень.
Черт.
Вскакиваю на ноги и ищу скомканное расписание, которое сунула в сумку. «12:00, Либертины[4] и право. Галерея 5».
Черт! Черт!
Хватаю свои вещи, пихаю ежегодник обратно на полку и выскакиваю из библиотеки. Галерея – на другом конце кампуса, так что бросаюсь бежать, лавируя между группами студентов, гуляющих во дворе.
– Поосторожнее! – восклицает один из них, когда я отталкиваю его в сторону, однако скорости я не сбрасываю. Взбежав вверх по узкой лестнице по холодным каменным ступеням, задыхаюсь перед массивной старой дверью, которая застревает, когда я начинаю ее открывать.
…и поэтому, когда дверь внезапно поддается, неуклюже вваливаюсь в кабинет и чуть не падаю на пол. Чтобы удержаться на ногах, хватаюсь за ближайший твердый предмет – вешалку для одежды. Однако вешалка не особенно устойчивая. Пальто и куртки с шумом падают на каменные плиты.
– Черт! Прошу прощения! – выпаливаю я, быстро собирая одежду. Наконец выпрямляюсь, покраснев и тяжело дыша, и вижу, что я в элегантном кабинете, заставленном книжными стеллажами, где пять других студентов смотрят на меня с ухмылками на лицах.
И один красивый загадочный профессор ухмыляется больше всех.
Мои нервы натягиваются как канаты при виде уже знакомых широких плеч и пытливого ироничного взгляда.
– Мисс Петерсон, полагаю?
Профессор Сент-Клер оглядывает меня с удовольствием. Он явно успел принять душ и переодеться с тех пор, как я застала его идущим домой на рассвете. Теперь он гладко выбрит, темные вьющиеся волосы свисают локонами над пронзительными голубыми глазами. Одетый в рубашку и темные джинсы, он развалился в винтажном кресле «Имз» и мог бы сойти за простого студента, если бы не сила и уверенность, исходящие от всей его фигуры. Ни у кого не возникло бы сомнений, что он в этой комнате – главный.
– Профессор. – Я с трудом сглатываю, переводя дыхание, и пытаюсь игнорировать опасно участившийся пульс. – Да. Добрый день.
В дальнем конце комнаты есть свободный стул, и я пытаюсь протиснуться к нему, перешагивая через сумки с книгами и вытянутые ноги студентов.
– Что вы делаете? – звучит голос Сента, ленивый и ровный.
Озадаченно моргаю. Это что, какая-то проверка?
– Просто хотела занять место…
– Вы опоздали, – обрывает он меня.
– Да, на целых четыре минуты, – не сдерживаю я сарказма.
Он вскидывает бровь, и я вспоминаю, что не в моих интересах привлекать к себе излишнее внимание. Особенно внимание этого парня.
– Простите, пожалуйста, – быстро извиняюсь я снова. – Сидела в библиотеке и потеряла счет времени. Этого больше не повторится.
С этими словами добираюсь до угла комнаты и присаживаюсь там на хлипкий стульчик.
– Не повторится, – любезно соглашается Сент. – Потому что я не терплю опозданий и вынужден попросить вас уйти.
– Что? – Я смотрю прямо на него. – Сейчас?
– Если не возражаете, мисс Петерсон. – Он опять лениво мне улыбается. – Вы уже внесли достаточно беспорядка в этот семинар, не так ли?
– Но я уже здесь. Подготовлена к занятию и горю желанием учиться.
Краем глаза вижу, как другие студенты пихают друг друга локтями и переглядываются. Может, кто-нибудь замолвит за меня слово и скажет, что не возражает против моего присутствия? Но нет, они молча сидят с самодовольными лицами. Как будто мы на каком-то конкурсе, и меня дисквалифицировали в первом раунде.
– Пожалуйста, профессор, можно мне остаться? – прошу я, заставляя себя принять покаянный вид.
Вспомнив его репутацию, изображаю на лице сладкую улыбку и даже слегка хлопаю ресницами. Конечно, я не похожа на испуганную первокурсницу, но, если он питает слабость к студенткам, вдруг мне все-таки удастся выбраться из ситуации?
– Не могли бы вы сделать исключение? Хотя бы один раз? Я была бы вам так благодарна, – добавляю я, подпустив хрипотцы в голос.
Однако Сент неторопливо отпивает кофе из своей чашки и пожимает плечами.
– Какой пример я подам остальным, позволив вам остаться? – Он окидывает меня взглядом, словно видит насквозь, отмечая, что я на самом деле не вписываюсь в эту среду. – Нельзя надеяться, что вы примчитесь с опозданием, похлопаете красивыми ресничками, и все подчинятся вашей прихоти. Ужасное клише, правда? Это не делает вас и наполовину такой крутой, как вам кажется.
Слова звучат так знакомо… внезапно понимаю, что он цитирует мою собственную колкость, обратив ее против меня!
Прищуриваюсь, встречая его самодовольный взгляд. Вот в чем дело! Сегодня утром я ранила его хрупкое мужское эго, и теперь он наносит ответный удар, а заодно напоминает мне, у кого тут настоящая власть.
– Ступайте, – говорит он, кивая на дверь. – Кыш.
Кыш! Будто я какое-то домашнее животное, которым он может командовать!
Успеваю сдержать свой негодующий ответ. Помни, ты здесь разыгрываешь чужую роль. Держишься в тени. А это значит, что не стоит злить звездного профессора в самый первый день.
Встаю на ноги, заставляя себя двигаться медленно и небрежно. Как будто не сгораю от смущения под презрительными взглядами. Неторопливо иду обратно тем же путем, каким пришла, уже не так сильно стараясь не наступить кому-нибудь на ногу.
Однако, несмотря на голос в моей голове, напоминающий, что надо заткнуться и принять любое публичное унижение, которому этот раздражающе красивый засранец захочет меня подвергнуть, не могу не задержаться у двери.
– Запрет на посещение вашего семинара действует весь семестр или только один день? – спрашиваю я, смерив его ледяным взглядом. – Мне очень хотелось бы получить шанс чему-то научиться. – Сарказм в моем голосе очевиден. – Ведь именно в этом состоит ваша работа, верно? В отличие от… ну, всех других ваших внеклассных занятий.
Не дожидаясь ответа или очередного оскорбления, гордо разворачиваюсь на каблуках и ухожу.
И да, отпускаю дверь, чтобы она громко хлопнула за моей спиной. Детская выходка? Может, и так, но что-то в этом парне Сенте уже сильно действует мне на нервы.
Например, то, что он явно привык командовать людьми, как будто властен над всеми вокруг.
Или тот неудобный факт, что меня кидает в жар, когда он это делает. Потому что, если бы он так командовал мною вне официального времени занятий…
Соблазнительные сексуальные сцены заполняют мое воображение так быстро, что я не могу их остановить: вот Сент укладывает меня на этот продавленный бархатный диван, сбрасывая чашки с кофе на пол. Ладони скользят по влажной коже, пальцы надавливают прямо
– Подождите! – С этим возгласом кто-то пробегает мимо меня, и я выхожу из задумчивости. В коридоре звучат смех и голоса.
«Уймись, девочка», – краснея, ругаю я себя. То, что мне нравятся любовные романы с перчинкой, не означает, что мужчина, так разговаривающий со мной в реальной жизни, не самодовольный придурок.
Да и может ли настоящий мужчина сравниться с героями захватывающих сексуальных сцен, которыми забита моя электронная книга и которые заставляют меня без конца отмечать самые горячие абзацы?