Роджер – Своя (страница 2)
Д. медленно поднялась с колен, облизнув губы, на которых ещё оставался сладковатый привкус. Пальцы автоматически поправили складки платья, смахнули невидимые пылинки, но в глазах всё ещё стоял тот самый, знакомый только им двоим, озорной блеск.
Она подошла к нему вплотную, и её губы почти коснулись его уха, когда она прошептала:
–
Этот звук – нежный, чуть смешной, их личный язык любви. Когда-то давно, в самом начале, она в шутку изображала, как шуршат ёжики, и с тех пор этот звук стал их секретным кодом. Кодом счастья.
Он засмеялся, и его пальцы сами потянулись к её волосам. Тёплая ладонь скользнула по шелковистой пряди, аккуратно заправив её за ухо, а губы тут же прильнули к нежной коже за этим самым ушком, оставив там лёгкий, почти невесомый поцелуй.
–
Она хотела ответить, но он уже исчезал в направлении кухни, оставив после себя лишь лёгкий шлейф своего аромата и обещание чего-то вкусного.
На кухне П. уже лихорадочно открывал рецепт бамбла на смартфоне. Он, привыкший к горьковатой простоте эспрессо, вдруг решил приготовить что-то сладкое, воздушное,
–
Но даже эта кулинарная неуверенность была частью их любви. Частью того, что делало этот момент
А за дверью кухни Д. уже выбирала туфли, время от времени поглядывая на часы и улыбаясь про себя.
15 минут.
Ровно столько нужно, чтобы влюблённый мужчина приготовил бамбл, а влюблённая женщина – надела самые красивые серёжки.
Рецепт:
Эспрессо или американо (60–100 мл)
1–2 ч.л. мёда (лучше цветочного)
Молоко/альтернативное молоко (по желанию)
Корица или мускатный орех для аромата
Как приготовить:
Смешайте горячий кофе с мёдом.
Добавьте вспененное молоко (как в латте).
Посыпьте специями.
Какая-то хрень – подумал он, меда у нас точно нет, как и корицы с мускатным орехом, а вот альтернативное молоко, с карамельным сиропом точно есть…Назову бамблом по сути карамельный капучино…ну и ладно, главное, что по любви…
И на этой мысли он подвис, ведь еще недавно, когда они с Д. решили «попробовать» отношения, он предупредил, что никогда не сможет ее полюбить, а ведь она тогда сказала, просто будь рядом.
И вот спустя всего пару месяцев, он понял, как же ошибался, ведь истинная любовь теперь с ним и так будет всегда.
Ровно через пятнадцать минут лёгкие шаги Д. зазвучали на кухонной плитке. Она вошла, всё такая же ослепительная – бежевое платье мягко обволакивало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а каблуки делали походку особенно грациозной.
Не говоря ни слова, она подошла к нему сзади и обвила руками его талию, прижавшись щекой к спине. Он почувствовал её тёплое дыхание сквозь тонкую ткань рубашки и машинально провёл ладонью по её нежным рукам, ощущая под пальцами шелковистую кожу.
Затем развернулся – резко, страстно – и в тот же миг его губы нашли её. Поцелуй был горячим, сладким от привкуса только что попробованного теста, и в нём чувствовалась вся его любовь – безграничная, нежная, но в то же время дикая, как огонь.
Она ответила ему с такой же неистовой страстью, что и он сам. Ее пальцы впились в его плечи, ногти оставили на ткани рубашки полумесяцы, но он даже не почувствовал боли – только жгучее желание, которое разливалось по телу горячими волнами. Она прижалась к нему всем телом, как будто хотела стереть любую дистанцию между ними, исчезнуть в нем, стать частью его плоти и крови.
– Ваш заказ готов! Давай кушать, родная! – воскликнул он, с гордостью указывая на кофе.
Он отодвинул стул, приглашая её сесть, и в этом простом жесте было столько нежности, что сердце Д. сжалось.
Она уселась, а он тут же налил ей чашку кофе – крепкого, ароматного, именно такого, как она любила.
И в этот момент кухня наполнилась не только запахом свежей выпечки, но и чем-то большим – их любовью, их теплом, их маленьким миром, в котором было место только для них двоих.
– Ну как? – спросил он, с нетерпением наблюдая, как она отламывает кусочек бамбла.
– Восхитительно, – ответила она, и в её глазах читалось гораздо больше, чем просто удовлетворение от еды.
На столе же уже был омлет, круассаны, которые только достал из духовки, сырная тарелка, кофе и апельсиновый сок. П. всегда говорил, что не завтракает, но никогда не отлынивал приготовить что-то для жены и составить ей компанию, даже если очень спешил.
Они как обычно шутили, где-то обсуждали персонажей книг, где-то политику, а чаще всего звучали абстрактно-философские мотивы устройства мира, где они обычно бурно спорили, но никогда не ругались по-настоящему.
Потом П., достал мятую бумажку и протянул ее супруге, в которой она увидела очередную песню, смысл которой до конца могли понять только двое:
Легкой походкой под разрывы ядерных бомб,
Она меня ведет – ты не сочти за моветон.
Мои мысли-скакуны несутся быстрее света,
Я тебя найду однажды, моя девочка Вендетта.
Запах керосина на пути лупит по ноздрям,
Нам было больно, но мы с ней на равных долях.
И нищету мы пережили, и войну —
Она держала меня за руку, когда я шел ко дну.
Со стеклянными глазами цвета самой темной бездны,
Волосами ниже пояса, в парашютном комбезе.
Улыбается всегда белоснежными зубами,
А тропинка у сапог её усыпана цветами.
Мои песни все были написаны только о ней,
Давай же, покажи мне эту жизнь – ударь больней!
Чтобы горело ярко сердце светом из окон,
Ты мой оператор – я твой камикадзе-дрон.
И мне не надо рядом никого,
Пойдем гулять с тобой по минам до окончания веков.
Над головою, покуда нам светит солнце бродяг,
Мы с тобою до победы – а значит, будет крутяк!
Мне послышался твой голос за окопами врага,
А значит, чтобы ни произошло – нам надо туда.
Чувствую твое дыхание после первой же контузии —
Твоя любовь – капкан: если засунешь – откусит.
Фиолетовые блики твоих глаз сводят с ума,
Коса нашла на камень, порвалась тетивой струна.
Остыла преисподняя, загорелся первый снег,