Родогор Хоенхайм – Волчонок в большом мире (страница 14)

Ничего. Приблизительно шестьдесят километров в час. Может чуть больше, а может чуть меньше. Я когда-то уже не раз наблюдал за разными транспортными средствами. Как изнутри, так и снаружи. Пользуясь статусом мелкого шкета, я имел много возможностей наблюдать, как стрелка которая указывала скорость стояла словно приколоченная на этой отметке, когда опытный водитель вёз нас в очередную экспедицию. Меня разве что к нему на колени не сажали. Конечно, такое бывало на длинных перегонах или на оживлённых трассах. На пустой дороге могли и припустить, а могли быть и сложные участки. Будучи дома, когда все уроки были уже сделаны, а занять себя было нечем, я, иной раз, вооружённый палкой вместо ружья забирался на дерево возле междугородней дороги караулить тех, кто проезжал мимо. Ничего я не делал, просто наблюдал. «Крейсерная скорость автобуса на междугородней трассе не может быть больше семидесяти километров в час». Все спали, и наш водитель нашёл благодарные уши в моём лице. Кажется, я уже успел выспаться и сидел рядом, а мы как раз неспешно куда-то ехали за городом. Вот по тем автобусам я и натренировал глаз сидя на дереве. Чем ещё заниматься школьнику начальных классов, у которого из друзей только взрослые, да и те куда-то там в горы ушли. Томительные минуты ожидания вернули меня в реальность, и я вспомнил, что буквально только что сидел и что-то там жевал, предаваясь воспоминаниям. И вот, не отрывая взгляда от нарушителя моего спокойствия я вернулся к прежнему занятию. Жевал, но уже без всяких воспоминаний.

Чем бы это ни было, оно обозначилось в оригинального вида вагончик, на подобие трамвайного. Словно в нелепом мистическом кино трамвайчик сделал остановку у перрона того, что осталось от города и выждав какое-то время двинулся дальше. Я даже прекратил жевать и дышать, когда он стал приближаться ко мне. Трамвайный вагончик выглядел так, словно кому-то пришло в голову исполнить фарфоровую игрушку в полный размер. Расписан он был, конечно же, не гжелью, но весьма своеобразно и в сине-голубых тонах на белом фоне. Происходящее напоминало горячечный бред больного человека. Абсолютно пустой фарфоровый трамвайчик со скоростью не более чем у школьного автобуса катился мимо меня. Оконных стёкол или больше не было, или не было изначально. Редкие всполохи ранее знакомой мне ци указывали на наличие чего-то электрического где-то под полом вагона. Будь это дело дома, я бы решил, что его двигают электромоторы. Сейчас, после того как я успел познакомиться с техникой большого мира и его чудесами, не удивлюсь даже сказочным фиксикам. Только вот обитатели этого домена видимо не сильно далеко ушли от обитателей моего родного домена. Разве что успешно смогли угробить родной мир. Так что там, скорее всего, какие-то электромоторы. Пассажирский трамвайчик с грузовой платформой в задней части, тем временем, словно бы заведённая игрушка, двигался в сторону дальних руин. Опёршись спиной на дерево и по-прежнему сидя в кустах, я провожал его взглядом и запивал соком чего-то там привкус рыбы во рту. Силуэт трамвайчика гипнотизировал меня. Он казался ожившим монстром, который таким вот образом ищет себе жертвы. Ничего такого в нём конечно же не было, но сюрреализм происходящего зашкаливал. Я не знал, как это понимать. После того как трамвайный вагончик ожидаемо совершил свою очередную дежурную остановку возле второго города, не дожидаясь, когда он скроется за горизонтом, я направился в сторону той кляксы, что осталось от ближайшего города.

Если так посмотреть, та возвышенность, на вершине которой я сейчас прогуливался, действительно была большим, поросшим лесом холмом. По правую руку он плавно сходил на нет ближе к тому дальнему городу. А на востоке, куда я сейчас шёл, склон плавно, но заметно забирал влево, огибая ближний ко мне город и уходил дальше на юг образуя довольно-таки крутую горку высотой в многоэтажный дом. Ну или огибая то, что от города осталось. Опасаясь скорее собственных мыслей, чем реальной угрозы я держался как можно глубже в зарослях. От этого домена теперь можно было ожидать чего угодно и лучше бы это заметить первым и успеть спрятаться. Однако ни один птеродактиль в небе так не и не появился, а лес кончился. Для меня кончился, так как мне надо было в город, а он почему-то в город идти не хотел. Совсем. Он вообще не хотел спускаться с холма. Пришлось просить о помощи своего безотказного друга. «Мото», за считанные минуты, доставил меня к стенам, которые узкой полосой стояли безмолвными сиротливыми свидетелями былого вдоль всё ещё живой дороги. Природа основного материала некогда белых монолитных стен стихиями ци напоминало минерал и было буквально пропитано «патиной старины», но при этом всём они продолжали оставаться довольно-таки крепкими. Время основательно отполировало то, что некогда было величественными зданиями. Изначальную белизну съело время, а вот над высотой кто-то основательно поработал помимо времени. Тем не менее небольшой капитальный ремонт и ещё лет сто простоят если потребуется кому-то заселить станционных смотрителей.

Это стало превращаться в дурную традицию. Мало было того, что вчера, по вечерней заре, «фарфоровый трамвайчик» прибыл к платформе, когда я только сел ужинать, снова прерывая мне трапезу, так ещё и эта сцена снова повторилась при завтраке и обеде сегодня. И вот опять, уже традиционно скрываясь за выступом того, что осталось от стены дома, в очередной раз я имел повод похвалить свою паранойю, и проводив вагончик глазами, снова продолжил прерванный ужин. До утра можно было спать спокойно, но будет лучше спуститься на этаж пониже. Сегодняшний вечерний трамвай был с пассажирами. Группа вооружённых людей, похожих на охрану базы наших нанимателей. Не думаю, что ошибусь, если скажу, что не отдыхать они куда-то там ехали. Следуя издавна заведённому расписанию грузопассажирский трамвай уже следующим утром, прибыл к перрону и продолжил свой путь, возвращая вчерашнюю группу куда-то в таинственную даль. Среди рядов сидений лежали свёртки с какой-то электроникой, если судить по торчащим из них проводам. Теперь вот можно было и спокойно позавтракать. По всей видимости, где-то поблизости имелись какие-то куда более содержательные руины. Осталось придумать, как туда попасть и при этом самому не пропасть.

Три трамвая. Утром из неведомых мне далей прибывал на этот перрон один трамвай. Отстояв положенное, он «уплывал» в сторону руин дальнего города. Ближе к обеду с той стороны приходил встречный трамвай, а сильно после обеда третий трамвай уходил в неведомые дали дальних руин. Ближе к ужину из неведомых далей возвращался трамвай, укатившийся туда утром. Они отличались расцветкой. Сине-голубой, розово-красный и салатово-зелёный вагончики, чередуясь, сменяли друг-друга. Отличаясь только цветом замысловатого узора, они были до мелочей одинаковыми. Не уверен, что по узору составляющей их ци я смог бы узнать их в темноте. Не буду исключать, что их было больше трёх и цвета узора повторялись несколько раз. От вящего соблазна ехать по дороге в ночи на своём «мото» пришлось отказаться. Это хоть и могло спасти меня от предполагаемого риска оказаться в тесном кругу встречающих, но имело непредсказуемые последствия, если кто-то сможет увидеть мчащуюся по древнему дорожному полотну неведомую тень.

Те, кто проектировал и создавал эти «фарфоровые» вагончики явно не знал, что такое зима. Окна даже не предполагались к застеклению. Не считая колёс, это был монолитный кусок чего-то сильно похожего на камень, но за давностью лет в нём накопилась «патина старины» и доподлинно опознать исходный материал не представлялось возможным. По крайней мере мне. Может кто-то другой и смог бы. По счастью не это представляло для меня интерес. В предзакатном сумраке показались ещё одни руины. Единственная их примечательность была только лишь в том, что тут стены были выше, чем по пояс. Многие дома сохранили по одному, а то и два этажа.

Окружающий мир, не какой-то конкретный домен, слой или что-то ещё конкретное, а вообще всё окружающее, так или иначе состояло из ци. Ци порождало стихии, а стихии сгущались в материю и порождали предметы и всё что есть. Даже воздух содержал в себе ци различных стихий, да и сам, по сути, был сгустившейся ци. Все эти наблюдения могли свести с ума и поэтому я, по возможности, старался не зацикливаться на том, что было избыточно для моей повседневности. Если же достаточно внимательно всматриваться в воздух, то обычно можно было увидеть, тонкий как паутинка след недавно пролетавшей мухи, а, при желании и чуть постаравшись отличить одну муху от другой. По крайней мере разновидность мух. Не давать же каждой из них имена, чтобы потом узнавать в лицо, или что там у них есть. Точнее уж по их аурам. Конечно, многое примелькалось, и я не на всё обращал внимание.

Однако даже моим глазам было понятно, что в этом городе, в том, что от него осталось, нет ничего, кроме как «мерзости запустения». Ни одна муха, не говоря о птицах или ком-то ещё, не нарушала покоя некогда людных улиц того, что когда-то было этим городом. Наверное, прошло чуть менее часа… интересно, можно ли где-нибудь купить часы, которые не будут ломаться при перемещении с домена на домен… когда «фарфоровый трамвайчик» въехал в следующий город, который на первый взгляд был не более живым, чем предыдущий. Но это только на первый. Пусть его пустынные улицы не внушали ни малейшего оптимизма, но в потоках ци можно было заметить разное. Стихии ци наполняющие воздух не были такими же «слежавшимися» как в предыдущем. Тут кто-то ходил. Достаточно редко, чтобы всякий след успел остыть. Но тем не менее ходил. Или как минимум что-то тут двигалось.