Родогор Хоенхайм – Волчонок в большом мире (страница 13)

– АХ-ХА-ХА… Что, юми, глаза пучищь на меня, не видищь что ли, я из-за вас с дерьмом своим говорить начал, вай, куда ты пощёл, обиделся что ли?! Дурная история, но забавная…

– Бос, а Юми, это имя?

– Что? А! Нет, какое имя, кто выще по званию, тот аре, а кто ниже – юми, или вроде того. Представь, я для них аре, а командовать никем не могу. Ладно, бонни, давай дальще будем связываться дней через пять. Или если что-то появится, о чём говорить. А если тоска заест, так и быть, дай знать, я или Ваго попробуем найти для тебя минуту. Эти порождения #@%@#% может и глупы, но могут и заподозрить. Тогда точно будут смотреть как я камни укращаю. На тебя вся надежда, бонни, чует моё сердце, нам эта вся история боком выйти может. Не только сердцем уже чую, а прямо всем нутром. Не скажу, что жду с тебя хорощих новостей. Любые новости могут нас выручить. Ох, не просто так нас на коротком поводке держат…

Глава 6

Пол дня я пытался вспомнить как залез в тот приямок у дерева и уснул, завернувшись в полученную от Хуго накидку. Попутно, провожая взглядом ползущее по небу солнце, очень хотел верить, что шёл вчера прямо. Вечером на вызов отозвался бос, а огонёк Ваго погас. Не знаю, моё ли намерение окрасило «точку контакта» боса в синий, а стратега в зелёный или в том был иной смысл, но теперь я мог их различать ещё до начала разговора. Беседа получилась занятной и заставляла задуматься. Но сколько думкой не богатей, а делать нечего. Крылья отрастить себе я не могу. Только идти вперёд, а там куда ноги выведут. Если бос чует подвох, то точно на кого-то надо выйти. Как говорится, это «жу-жу» неспроста. Но вот сегодняшней ночью, я буду спать. Благо сок в пространственном хранилище не разливается и не портится, хоть по одному глотку его пей.

Это я удачно вышел. Наверное. Был ли передо мной перепад высот или всё это время я плавно шёл в горку и теперь стоял у спуска с холма… Делайте топосъёмку, я-то откуда знаю. Эх, на эту бы горку, да зимою с друзьями. А уж какая была прошлая зима! Всем зимам зима… Прикрывшись благородной миссией показать мелким все горки города и пригорода мы сами без лишних затей обкатывали каждую из них, которую только могли найти. Сугробы в парках, пока их не успели убрать из города. Специально отслеживали, когда спецтехника соберёт весь снег в одну кучу. На наше великое счастье, прежде чем начать вывозить её проходило день два. И уже под вечер первого же дня та горка покрывалась вереницей ступенек перемежающихся с укатанными полосами саночных трасс. Новаторами мы не были. В одном из парков на окраине города даже действовал сезонный полуофициальный горнолыжный курорт. Там с самого начала зимы накапливали снег и создавали ледяные городки с горками для лыжников. Детей, без сопровождения взрослых туда не пускали. В нашем регионе России зимы стояли не сказать, что суровые, до рекордов Оймякона и Кадыкчана нам далеко, но однажды выпавший снег редко таял в середине зимы. Провокаций от погоды администрация парка не боялась. А вот прочие посетители парка, которые приходили, кто с лыжами, а то с горячительным…

– … куда Олег делася? Мы же ведь вместе идти собирались…

– Пошёл в кафе погреться, наверное, снова своего хомяка тапает…

– Теперь это так называется?!

– О чём ты?!

– С нами же девочки и дети, Аксель!

– Пошляк!!

– Оля, во-первых, я не виноват в том, что ты себе нафантазировала, а вообще я вот в таком же возрасте уже знал, как делают детей лисы, зайцы, волки и даже люди в соседней палатке. Хочешь расскажу, что будет, когда зажигаешь яркую лампу внутри палатке тёмной ночью?

– НЕТ!!

– Алло, Олег, ты скоро? Ещё пять минут и мы уйдём без тебя.

Пока Денис вызванивал Олега и просил его поторопиться, Митька, наш обычно добродушный увалень, нашло на него что ли чего, так и продолжал отыгрывать роль коварного злодея и как только мог подтрунивал над Ольгой, всё пытаясь выяснить, откуда же у неё могли взяться такие столь фривольные фантазии. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но фонари и витрины предательски подсвечивали пунцовое лицо Коровиной. Дабы не стать единственной потерпевшей в этой истории, она начала пинать и отвешивать тумаки Миране, которая всё это время просто-таки давилась от смеха. Мы тем вечером собирались пойти в один расчерченный оврагами парк. Люди, которые его содержали, рьяно заботились о разнообразии развлечений для посетителей даже летом, а зимой он вообще превращался в филиал парка развлечений. Парк городской и был открыт для посещения всем желающим. При этом для всех этих желающих в парке было просто огромное множество способов чтобы потратить деньги. Даже у «Малиновки» имелось тут своё представительство в виде кафе под открытым небом. Я, как человек далёкий от всех мобильных развлечений, с до безразличия отстранённым интересом наблюдал тогда за тем, как одноклассники спорили о каких-то мобильных приложениях. Олег горячо хвалил какой-то там способ зарабатывать деньги, Денис же утверждал, что это не более чем агрессивный маркетинг игры с раздутыми до полного неприличия ожиданиями, а Митька пытался уверить обоих в том, что способ провести досуг, залипая в мобильник, это не более чем пустая трата времени и не более того, а уж тратить на это ещё и деньги…

На часах было чуть более восьми, а на дворе словно глубокая ночь была. Наши девочки, не желая слушать «глупые споры мальчишек», с лёгкой руки Виолы, упражнялись в выдумывании сказочных эпитетов для постоянно попадающихся на пути различных фигур из снега. Среди которых были как простые снежные зайки, оставленные кем-то на скамейках и подоконниках, так полноразмерные снеговики и даже весьма профессионально сделанные скульптуры из снега и льда. На ходу, не сбиваясь с мысли они придумывали невероятные и порою причудливые сюжеты для игры теней в том или ином закоулке или зарослях кустарника. Серебрящиеся в свете фонарей и витрин пылинки снега, которые не спешили падать на землю, наполняли эту раннюю почти ночь волшебством. В моих же глазах, которые видели всю эту палитру разлитых в окружающем пространстве потоков ци самых различных стихий, лениво витающие в воздухе снежинки не просто блестели в холодных лучах искусственного света всей уличной иллюминации, но ещё и слабо испускали свою ауру ледяной ци. Снежные шапки кустов горели так, словно бы кто-то щедро вылил на них спирт и поднёс спичку. Деревья, украшенные редкими хлопьями снега, светились не хуже любой наряженной ёлки. В их ветвях всё ещё теплилась жизнь, но они уснули глубоким сном до весны и вялые потоки ци деревьев лишь слегка оттеняли яркую ци снега создавая при этом лёгкий ареол мистики. Давая волю фантазиям, можно было увидеть рассевшихся по ветвям привидений. Особенно там, куда не доставал свет фонарей. Кованная ограда старого парка, мимо которой мы тогда шли, уж совсем скоро будет переживать свой очередной столетний юбилей. У старинных вещей был свой особый таинственный флёр. Мне не хватало опыта его разгадать, но старую вещь от новой я смогу отличить с одного взгляда. В карманах дорожек парка стояли продавцы всего и вся. Тут можно было купить и мороженное, и горячий кофе или чай, наверное, не было только лишь воздушных шариков. А вот лотки с различными сувенирами тут были…

Я сначала перекатился назад и спрятался в ближайшие кусты, и только потом начал пытаться понять, что же меня к этому побудило. В необъятной долине, простирающейся под холмом на вершине которого я сидел и мирно обедал, попутно предаваясь воспоминаниям посмотреть, на что явно было. Но ничего, что бы могло представлять для меня интерес. Прежде всего, моё внимание привлекали два белёсых пятна руин, которые когда-то были не самых маленьких размеров городами. Теперь же, подозреваю, что даже если спущусь вниз я смогу с одной оконечности города увидеть другой его край. Одно пятно было достаточно далеко и справа. Его дальних границ я не видел. То, что осталось от второго города рваной кляксой находилось по левую руку от меня. При желании, я бы мог к вечеру до него дойти. Возможно, тут было и что-то ещё, но угадать, что скрывалось за тем или иным раскиданных по низине пятном можно было только подойдя ближе. В дали передо мной, у самого горизонта, виднелась вереница горной гряды. Наверное, это было единственное, что что хоть как-то украшало этот достаточно унылый пейзаж. Словно бы ручей пролитого молока плавной волнистой линией низину пересекало того, что можно было бы принять за бетонную дорогу. Кто бы не сносил все эти города и какие бы он цели при этом не преследовал, этот кто-то явно старался оставить не повреждённой саму дорогу. Об этом говорила не только её близкая к идеальной сохранность. Что трудно было не заметить. Среди всех этих руин, словно бы немая горькая насмешка над окружающей действительностью, отчётливо выделялись перроны и частично уцелевшие стены вокзалов в череде придорожных строений, которые куда больше пострадали от проведённого в запустении времени, чем от бушевавших тут некогда стихий. Подозреваю, что рукотворных. С хитрым хмурым прищуром я всматривался вдаль, пытаясь рассмотреть появившуюся на горизонте точку, которая двигалась по дороге в мою сторону. Собственно других направлений у неё и не было, а единственная дорога пролегала мимо меня. Скорее только для того, чтобы занять время я продолжил лениво жевать рыбу, добытую чуть ранее из выданных Пого консервных банок, тихонько радуясь тому, что всё помещённое в пространственное хранилище кольца никуда при этом не проливается, не просыпается, а, словно попав в невесомость, остаётся ровно в том положении в каком попало внутрь. Повинуясь инстинктам, я сначала спрятался кусты, а уже после этого, осматриваясь, смог увидеть, что кто-то использует дорогу по её прямому назначению. Стараясь не представлять, как выглядит моя мимика со стороны я всматривался вдаль пытаясь понять, что там вообще происходит.