Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 53)

– А ты бы не хотел сменить место своего обитания?

– В смысле?

– Ну, дом свой. У тебя же сестра уже в чужом доме живет. А я так понимаю, что, кроме нее, у тебя больше и нет никого.

– Не хотел бы, – Руд усмехнулся и бросил взгляд на девчонку: – А ты что, удумала со мной остаться?

– Да при чем тут это? – тут же взъелась она. – Я вообще тебя спрашиваю. Ведь можно же найти более солнечное место, а не ждать по полгода, когда тебе опять повезет. Ведь можно же, сатонец.

– Нет.

– Да почему?

– Потому что это мой дом. И другого у меня нет. Я тут родился. Думаешь, что только в постоянном солнце счастье? Поверь мне, те же степняки в разгар лета мечтают избавиться от него. Сменишь ты северный штат на южный, и будет тебе хорошо? Очень скоро ты перестанешь замечать ранее столь желанное солнце. Захочешь еще чего-нибудь и вновь снимешься с места? Что ж это за жизнь такая?.. Нет, возможно, что и жизнь. Каждому свое. Но уж точно не по мне. Вот зиму переживешь, увидишь первые теплые деньки, и сразу настроение лучше делается, – Руд опять усмехнулся. – Лишний повод для радости.

– А если тебе не по нраву твой дом?

Он не смотрел на Эрмитту, а по тону было непонятно, говорит девчонка серьезно или просто пытается его поддеть.

– Так измени его. Сделай, чтобы тебе было в нем хорошо. Он же твой и на твоей земле. Кто тут тебе что запретит? Только враг.

– Знаешь, что я тебе скажу на это?

– Что?

– Это твоя самая длинная речь за все время нашего знакомства! – Эрмитта рассмеялась. – Могу поспорить, что и за всю твою жизнь тоже!

– Понабрался от тебя.

– Или от Тураллана.

Постоялый двор оказался типичным местечком подобного толка. Невысокий, местами провалившийся плетеный заборчик ограждал небольшой участок утоптанной травы. Весьма странно смотрелись на ней несколько свежих кострищ. Расположенная под дырявым навесом коновязь была свободной. Справа от нее недавно обновленная дверь вела внутрь двухэтажного домика.

В небольшом зале единственными живыми были двое сидящих за столом людей. Трое других, лежащих на полу, были мертвы.

Эрмитта ахнула и отступила назад, прячась за спину Руда. Последний, замерев на пороге, быстро окинув взглядом окружающую обстановку.

У этих двоих оружия при себе нет.

– Заходите, – махнул рукой один из них. – Вам нечего бояться. Я хозяин здешний, Торросом можете кликать. А это братец мой единоутробный. Кертом зовите, коль что. Я извиняюсь за… эм… Вот за них, – хозяин кивнул в сторону мертвецов. – Но ежели ты, парень, поможешь с ними решить вопрос, позволю остаться на ночь вам обоим. Ну и брюхо набьете, не без этого.

Была уже середина ночи, когда наконец прояснившееся от туч и усеянное звездами небо украсили взметнувшиеся вверх яркие искры.

Костер, сложенный из старых досок и нарубленных в шесть рук дров, разгорался. Языки пламени уже скрывали три начавших обугливаться тела.

– Вот так все и случается, парень, – к стоящему возле костра Руду подошел Торрос.

Небольшая таверна, носящая название «Бароллар», досталась Торросу от прежних хозяев. Название шло от деревни, которая когда-то располагалась неподалеку, но вот уже несколько лет разваливалась в запустении.

– Дела шли ни шатко, ни валко. Место, сам видишь, какое. Ближайший более-менее крупный поселок в двух днях конного пути на север. Другой – в трех на западе. Рядом лишь деревушка малая, в несколько домов, где братец мой живет. Если кто и заходит, так только торговый да деловой люд, который, стало быть, через границу с Терестаном шастает. Но останавливается редко. Сам понимаешь: из штата в штат, а уж тем более сейчас, лучше ходить большой толпой. Так и для дела сподручнее, и за жизнь спокойнее. А домик у меня маловат. Комнат наверху – раз, два, и обчелся. На кухне тоже не всегда один поспеваю. Вот и решай, как оно дальше. Вроде как исполнил мечту свою. А с другой стороны, чего теперь с ней делать, с мечтой этой? Ума не приложу. Не так я себе это представлял, если уж по-честному.

А вчера под вечер гляжу – солдаты идут. Целый отряд, в четыре десятка копий, не меньше. Заходят, стало быть, ко мне, ну и начинается старая история: мест нет, да и одному мне на такое количество ртов не успеть наготовить. Но в итоге дело решили знатно. Командиры десятков дали команду кому наверх, а остальным на двор идти спать. Обменяли у меня практически весь запас снеди. Что-то на ужин тут же ушло, что-то с собой взяли. Да мне-то без разницы. Главное, что дело спорится. А дальше еще интереснее стало.

Сную я, значит, туда-сюда, сам понимаешь, от склада своего во двор. Подходят еще трое, и сразу ко мне. Мол, хотим остановиться. Вот, думаю, что за день такой благоприятный нынче выдался! То пусто, то разом всех навалило. Но делать нечего. Говорю: нынче места никак сыскать не могу, воины все вперед по обмену заняли. А один из этих в ответ: богатый обмен, значит, у тебя сегодня, хозяин. И то ли слова его мне не понравились, то ли видок их. Вот сразу видно – пришлые. Ну, не в том смысле, что не сатонцы. А не по нраву все как-то в них. По-другому и объяснить не смогу.

Но это ладно. Выдали по чести обмен, сели за стойку, благо пустая была. Ужинать стали, а сами по сторонам так и зыркают. Как ни пройду мимо, улыбаются, а глаза шарят. Ну, ты уже догадываешься, что потом было, да? Вот как знал, что миром дело не кончится!

Дай, думаю, за братцем схожу. Расскажу ему, чтобы подсобил в случае опасности. А потом вон какая мысль пришла мне в голову: ежели эти подозрительные сюда заявились вслед за солдатами и ведают, что обмен тут был приличный, выходит, они должны следить тогда за моим домом. Чтоб, значит, я был один и помощь подойти незаметно не смогла.

И вот что я скажу тебе, парень: великая и нужная вещь – знание букв! Я в молодости как-то все отнекивался от разного умного. Думал, что никогда в жизни не пригодится. Умею считать до десяти, благо, пальцы все целы, так, стало быть, и думать об остальном нечего. Но потом было дело: на спор выучил алфавит и научился худо-бедно читать и шить письма. И вот теперь могу сказать прямо: лишних знаний на континенте этом точно нет. Вывел я письмо, подошел к одному из командиров и попросил передать его в соседнюю деревеньку брату. Все равно ж идти мимо будут.

Днем брат и явился. Скрытно, чтобы, стало быть, не заметили эти, и принес с собой два самострела. Сели на втором этаже, стали ждать. Ну и вышло все, как мне виделось. Темнеть начало, эта троица и заявилась. Двоих мы сразу уложили, благо дело нехитрое. Сам понимаешь, не из лука боевого бить. Сам-то, небось, был на Костяных пустошах? Нет? Эх, ты… А мне вот довелось, благо сумел выжить. Ну да ладно. Не о том разговор сейчас.

Третий, как нас двоих увидал, хотел было деру дать, да только понял, что не успеет скрыться. Побросал ножи свои и стал нам зубы заговаривать – про тяжелую жизнь после войны, про убитых родственников, про мать больную. На этом разговор и кончился. Прибили его, ибо нечего врать честным людям. Ну какая мать подобного выродка на свет произвести сподобится?! В Бездну их всех!

А следом и вы появились… Вот так все и случается, парень. Держи. – Руд перевел взгляд на Торроса, на протянутую им кружку пива. – Ну, горят хорошо. Хоть какой-то с них толк. Поутру поищу семена кедорика. Высажу. Давно хотел, чтоб тут кедорик рос. Уж больно красиво смотрится на фоне грозовых туч. Ты ж местный. По выговору ясно.

Руд молча кивнул в ответ.

Со звонким щелчком внутри костра что-то лопнуло. Часть уложенных друг на друга дров съехала в сторону. Из огня на траву выпала уже скрюченная рука. Жар нещадно сушил связки, сжимал не успевшие сгореть мышцы.

– Бездна! – Торрос шагнул вперед и пнул руку обратно в костер. – Пойдем в дом, земляк. А то от запаха жареного мяса уже самому жрать захотелось.

В это же время. Приграничная деревня Борый Угол. Штат Лория.

Нурт прислушался.

Только привычные звуки ночи. Еле различимый шум небольшого перелеска да чуть более слышимый звук ветра там, где стояли едва различимые бугры высоких холмов и возвышающаяся за ними скальная твердь. Собственно, место сие от этой непонятной особенности и получило свое название: Борый Угол. И было оно, как теперь стало ясно, изначально странным.

Сзади луга и пастбища. Леса совсем уже позади. Впереди – широкий проем Центральной, за которой начинаются выжженные солнцем степи серых королей. Стена моря, от которой могла, по идее, родиться эта скалистая полоска, много западнее, через целый штат Шербаран. И вот, пожалуйста: торчит посреди пустого места. А к ней, образуя тот самый угол, течет речушка.

Но, несмотря на всю странность этого места, жить тут, конечно же, можно было. Не лучше, но и не хуже, чем везде.

Сама одинокая скала так и не дала драгоценных камней или хотя бы какой-то руды. Но в зимы, когда приходил снегопад, а случалось и такое, давала надежную защиту. В скоротечной небольшой речке, впадающей в Центральную, водилась рыба, а мягкая земля рождала зерно, идущее затем на мельницы. Борый Угол рос и обживался. Смог появиться заново после войны, когда сюда вернулись прежние жители и пришел целый поток переселенцев из других штатов. Было бы желание и силы, а восстановить все можно.

Нурт осадил боевого скакуна. Зверь сердито фыркнул, повел в сторону рогатой головой. Новый порыв ветра донес до слуха скрип мельничных лопастей.