Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 42)
Была создана группа единомышленников, в которую вошел и я. Мы обходили места недавних сражений, брали тела павших бойцов и, прежде чем предать их огню, резали тела на мельчайшие куски, изучая их внутреннее строение.
– Это омерзительно, – девушка скривилась.
– Многие так считают. Но я другого мнения. В этом нет ничего ужасного. Ведь мертвому уже глубоко плевать, что буду делать с его телом. А возмущение тем, что родичи или знакомые кинут в огонь не целое туловище, а кучу его частей, есть прямое следствие невежества и непонимания того, что, по сути, никому не нужное тело способно открыть неизведанную для магии пользу. Согласна со мной? Нет? Это все временно, поверь.
На чем я остановился? Ах, да! Доскональное изучение трупов привело к множественному подтверждению ранее существующих знаний о строении тела, не отмеченных на стенах Кузницы.
Всем же было известно, что у нас в груди за сердцем, справа и слева, находятся легкие, при помощи которых мы дышим. И почти все знали, что воздух из внешнего пространства попадает к нам через рот, в так называемую трахею, а далее в бронхи. Но только сильные и опытные маги знали, основываясь на своем личном понимании магических потоков, что происходит далее.
Тураллан сделал небольшую паузу.
– А теперь? – Эрмитта решила подыграть. Нет, рассказ этого каланторца, хоть и не был увлекательным для нее, позволял скоротать время в дороге. А кроме того, она надеялась, что рано или поздно этот болтун все-таки перейдет к делу. После того как ему надоест распыляться перед девушкой, которую он неожиданно захотел.
Еще подумалось, что за дни их совместного странствия, если к чему и приучил ее Руд, так это к немногословности.
– А теперь, благодаря проведенной скрупулезной работе нашей группы, мы знаем, что проходящий по бронхам воздух проникает внутрь легких, разделенных строго на два ответвления, которые уменьшаются в размерах до весьма малого значения и оканчиваются сонмом воздушных пузырей, соседствующих с многочисленными кровонесущими сосудами. Именно на стыке и происходит смешивание воздуха с кровью для дальнейшего питания им всех остальных органов и слоев тела. И теперь нам известно, каким именно образом происходит сам механизм дыхания! Дорогая Эрмитта, это нечто потрясающее! Ведь каждый из нас дышит, совершенно не задумываясь, каким образом сие происходит! С самого своего рождения! А между тем, сей процесс берет свое начало внутри специальных полостей нашего головного мозга. Изменчивость плотности силы, противоположной вдыхаемому воздуху, приводит в движение нервы…
– Ты вновь отошел от темы, – напомнила Эрмитта.
– Да, – маг кивнул. – За мной водится такое. Прости. Суть в том, дорогая Эрмитта, что отныне углубленное понимание внутреннего строения человеческого тела позволяет нам с наибольшим результатом проводить исцеление различных заболеваний. И маг, и человек, да и всякое разумное существо наиболее успешно оперирует не тем, что просто знает, а когда имеет перед глазами четкую внутреннюю картину. Это как с вышиванием писем: перед нашим внутренним взором всегда имеется алфавит. Правда, по прошествии времени и частом его использовании даже внутренний облик перестает быть необходимым… Одним словом, я знаю, в чем причина твоей болезни.
– В чем?
– Ранение привело к небольшому внутреннему кровоизлиянию между слоями тела. Чуть выше того места, куда попала стрела, находятся весьма существенные кровобегущие сосуды и нерв. Их повреждение могло принести куда большие несчастья. Однако наконечник стрелы рассек мышцу, тем самым нанеся урон группе более маленьких сосудов. Скопившаяся в данном месте кровь, даже после того как твою рану излечили, не найдя иного выхода, образовала сгусток, который прижал ответвления, идущие от нерва шеи к твоему горлу. Чтобы было более понятно, представь себе полноводный ручей, питающий живительной влагой деревце, растущее по ходу его течения. Что станет с ручьем и деревцем, если ты перегородишь протоку камнем?
– Ручей измельчает, а дерево засохнет.
– Сравнение, может быть, не совсем верное… – Тураллан мгновение замялся. – Моя дорогая Эрмитта, именно нарушение жизненной силы столь малых веточек привело к осиплости твоего голоса. Одна из половин твоего голосового образования в горле ослабла настолько, что не может участвовать в правильном формировании звука. Но сие не есть самое страшное. Куда опаснее то, что продолжающееся нарушение жизненной силы нервов ведет к постепенному сужению твоего горла. Отсюда ты должна слышать появляющийся свист. В конечном итоге сужение будет столь значительным, что однажды ты не сможешь сделать вдох.
– Когда это случится? Мы успеем доехать до Калантора?
– Мы успеем доехать до Калантора в любом случае.
– Но вчера ты говорил, что я не дойду до него.
– Потому что ты собиралась идти туда одна. Вернее, со своим телохранителем.
– Он не телохранитель, – Эрмитта нахмурилась.
– Не имеет значения. Важно лишь то, что он ни при каких обстоятельствах не смог бы тебе помочь. Но теперь все иначе, ведь рядом с тобой я. Если мы не сможем добраться до Калантора вовремя, я начну твое лечение прямо в дороге. Постараюсь убрать находящийся внутри тебя сгусток и освободить тем самым нерв.
– Почему нельзя сделать это прямо сейчас, если для моего исцеления необязательно ехать в Калантор?
– На это есть несколько причин. И первая из них – это мои скромные познания в магических струях, испускаемых нервами. Они чрезвычайно сложны и запутанны. Благодаря им усиливаются многочисленные зоны, из-за которых маги и являются магами. Вопрос еще не изучен до конца. А поскольку в конкретном случае именно спасение потревоженных веток нерва может способствовать восстановлению твоего прекрасного голоса, для тебя будет лучше, а для меня спокойнее, если рядом будет магистр Адои. Вторая причина более тривиальна: ты, моя дорогая Эрмитта, послужишь наглядным примером столь редкого случая.
– Поясни.
– Перед началом исцеления тебя погрузят в сон. Произведут небольшой разрез в области шеи. Ты ровным счетом ничего не почувствуешь. Не переживай и даже не думай об этом. В силу того что накопленная от поврежденных сосудов кровь провела внутри значительное время, сгусток должен был измениться или трансформироваться. Это недавно созданное слово, обозначающее переход одного предмета в другой. Мне очень нравится. Так вот, после разреза я при содействии магистра Адои и под контролем зрения уберу блокирующий жизнь нерва трансформант. А после того как закончит свой труд магистр, будем надеяться, в скором времени ты сможешь нормально говорить и даже петь.
– Но уверенности в благоприятном исходе у тебя нет, – Эрмитта невесело усмехнулась. – Я правильно поняла?
– В вопросах исцеления несокрушимая гарантия дается только в легких и распространенных случаях. Сломала, скажем, ты палец…
– Ясно, – девушка остановила начинающийся новый поток слов. Вспомнила их вечер с Рудом на дереве: разговор тогда не был многословным, но содержал в себе достаточный объем необходимой информации. Божья борода! Да среди двух фраз было место даже для шуток! Здесь же… Нет, все, что надо узнать, доносится должным образом, но сколько же вокруг этого лишних слов!
– Ты получаешь более высокую вероятность восстановления голоса. А мы – наглядную картину редкого случая. Я ведь уже объяснял, как важно будущим последователям целительной ветви иметь в своем мозгу истинный образ недуга. И потом, механическое, то есть произведенное руками удаление трансформанта позволит приступить к быстрейшему лечению непосредственно нерва. Если же убирать сгусток старой крови при помощи магии, необходимо будет выждать время. Свежая кровь охотнее подвергается разрушению и поглощению соседним слоем. Многодневные дела чреваты различного рода осложнениями. Но, что меня несказанно радует, моя дорогая Эрмитта, это то, что услышанный мною в первый день нашего знакомства твой горловой свист за прошедшие дни более не повторялся ни разу. И это вселяет надежду.
– А что будет, если я не успею добраться до Калантора вовремя? Если я начну задыхаться?
– Тогда я произведу разрез у тебя на шее и вставлю в образовавшееся отверстие железную трубку. Через нее ты сможешь спокойно дышать, пока я буду занят исцелением твоей болезни. Все это звучит весьма пугающе и выглядит тоже не особо эстетично, но бояться тебе совершенно нечего: на твоей прекрасной шее не останется и следа. Уж что-что, а залечивать свежие повреждения кожи я умею просто блестяще. Так что даже шрама не останется, поверь. И кстати, если у тебя остались вопросы, смело задавай!
– Я не совсем понимаю, – Эрмитта не успела заметить, почему и когда в разговоре они перешли на «ты», но решила не отходить от установленных Туралланом условий. – Ты мне сейчас долго и подробно рассказывал про новый метод познания и исцеления различных недугов. Но каким образом ранее маги Калантора могли столь успешно лечить обращавшихся к ним людей, ежели лечение, как ты говоришь, вслепую значительно проигрывает вашей новой методике? Как мы обходились без нее все это время, если старые способы так плохи?
– Кто сказал, что они плохи? Они прекрасны настолько, насколько они отточены и познаны за десятки малых кругов лет! Но ничто не может улучшаться, стоя на месте. Благодаря развитию знания о внутреннем строении в будущем любой маг даже без помощи самарантов сможет с легкостью опознать и исцелить подобный твоему недуг. А при помощи драгоценных камней он же сможет исцелять повреждения слоев головного мозга, не проникая под кость и не задевая своей магией соседние слои. Раньше подобное исцеление зачастую сопровождалось различными незначительными последствиями, которые либо оставались затем на всю оставшуюся жизнь, либо увеличивали время работы мага. А это все-таки накладывает свой отпечаток и на нас. Так что в нашем новом учении мы видим только одни неоспоримые преимущества!