Родион Вишняков – Огонь памяти (страница 43)
– Я точно ничего не почувствую, когда ты будешь резать мне шею?
– Совершенно исключено. Я дам тебе настой салвии, он усыпит тебя. Ты ничего не почувствуешь. И шрама тоже не останется.
– Шрам меня смущает меньше всего. Одним больше, одним меньше. Теперь они есть у многих. А некоторым они даже идут.
Эрмитта повернулась назад и улыбнулась сидящему в хвосте телеги Руду, который за все время поездки не произнес ни слова.
***
– Тураллан.
– Да, моя дорогая Эрмитта?
– А что ты делал в том городе, по дороге из которого ты нагнал нас?
– Ты имеешь в виду Винедмак? Я не был в нем, проехал мимо рано утром. Спешил домой из поселения, что лежит севернее названного тобой места. И могу рассказать тебе весьма интересную историю, – не дождавшись ответа, маг продолжил: – Да будет тебе известно, за последнее время в нескольких местах Йос нами было обнаружено рождение весьма странных детей.
– Лишенный волос ребенок из Зилдрагота?
– Как все-таки стремительно распространяются вести! – если маг и оказался в замешательстве, то внешне ничем себя не выдал. Разве что голос дал короткую паузу. – Ты уже слышала об этом?
– Говорили, что подобный ребенок родился недавно в Зилдраготе.
– Не только там. Есть еще несколько мест, где нами были найдены подобные дети. Хм… Несколько. К твоему сведению, их уже более двух десятков.
– А правда, что они совершенно лысые?
– Нет. Под нашим наблюдением ребенок, которому уже четыре года. И у него имеется существенный волосяной покров на голове. Мы считаем, что ежели дитя выживет, то во взрослом состоянии будет иметь растительность в области пяти энергетических зон. Но вот все остальное его тело покрыто весьма блеклыми и тонкими волосами. Практически невидимыми даже при дневном освещении.
– И почему так?
– Трудно судить, – маг пожал плечами. – Осмотры, проведенные магистрами целительной ветви, подтвердили полное отсутствие у подобных детей каких-либо недугов. Но мы не теряем надежду. Вполне может статься, что дальнейшее взросление позволит найти скрытый источник сей странной болезни.
– Это звучит, как минимум, ужасно, – Эрмитта нахмурилась.
– Почему? – казалось, Тураллан был искренне удивлен. – Мы, я имею в виду и магов, и людей, как народность, живем на этом континенте уже не один Большой круг лет. В наших телах мудрейшим Богом заложена идеальность строения. Никто не смог бы придумать лучше. И каждое новое открытие только подтверждает эту непреклонную истину. Именно в нашей телесной стабильности залог будущего каждого из народов. Любое отклонение от правил незамедлительно влечет за собой угрозу смерти. Лиши человека рук, и он быстро умрет с голода или от клыков хищных зверей. А ежели подобные безрукие будут везде? Станут ли хищники жалеть их? Да они сожрут каждого, кого успеют догнать, чтобы в дальнейшем расплодиться и занять освободившуюся территорию.
Эти… м-м-м… новые дети есть прямое отклонение от устоявшихся норм. Отсюда, следуя неумолимой логике, получается, что раз у них есть это самое отклонение, значит, у них имеется, если хочешь, поломка. И в свое время она приведет к остановке всего организма. Как сломанное колесо на нашей телеге.
***
Красивое лицо Эрмитты, ставшее бледным и испуганным, стремительно наливалось синими оттенками, чуждыми самой жизни. Мозг, мгновение назад судорожно цеплявшийся за внешний мир и сигнализировавший паническими жестами, теперь впадал в голодную спячку. Еще какое-то непродолжительное время – и все будет кончено. Она так и останется лежать с этим чудовищным цветом лица. И никогда более не откроет своих прекрасных глаз.
Необходимо действовать, и действовать быстро. Искать помощи не от кого. Тот искалеченный попутчик, нареченный с самого первого дня «телохранителем», покинул их еще вчера ночью. Трусливо скрылся.
Тураллан торопливо уложил безвольную, ставшую на удивление тяжелой голову прямо. Твердые, несмотря на волнение, пальцы выверенно скользнули по центральной линии шеи. Нащупали выступающий под кожей хрящ, скользнули ниже. Провалились в небольшое углубление и ушли дальше, натыкаясь на кольцо следующего хряща.
Рука сжала рукоять длинного тонкого ножа. Захватила само лезвие, оставляя открытым лишь его конец: длина менее толщины пальца. Иначе есть риск пробить трахею насквозь. Быстрый разрез. На месте рассеченной кожи, комков жира и серебристой связки выступило всего несколько капель крови…
– Тураллан, – тихий и сиплый голос Эрмитты вывел мага из сонной дремоты. Глаза открылись. Картинки спасительной операции, которую он никогда не делал и которой боялся все эти дни более всего на свете, сменились отблесками огня. Горящий рядом с ними костер приятно грел, отгонял от тела ночную прохладу, сгущал мрак за границей круга света. – Можно задать вопрос?
– Конечно, дорогая Эрмитта. Любой.
– Почему маги Калантора не изобретут способ сделать огонь доступным для всех людей?
– Ты затронула болезненную тему. Способ изобретен еще несколько лет назад.
– Серьезно?
– Да. Причем вышло все на удивление неожиданно и занимательно.
Один из старых магистров Калантора как-то раз ненароком уронил сосуд с живым огнем. Подобное случалось, конечно же, и раньше. Кто в своей жизни чего только не ронял. И все это, как правило, оканчивалось звоном многочисленных осколков да въедливой лужицей на полу, ибо стекло, из которого делают эти небольшие вместилища тепла, весьма тонкое. Но это тоже всем известно. Кто виноват был в этот раз: брак в стекле, оказавшемся намного прочнее, чем следовало, или же мягкость покрытия на полу, только сосуд остался практически невредимым. Всего лишь одна широкая трещина. Обстоятельство это было замечено спустя несколько дней, когда под действием окружающего тепла вся жидкая часть огня безвозвратно испарилась. На дне же сосуда был обнаружен коричневатый сухой остаток, который весьма неплохо горел. Единственным условием было небольшое трение, которое и зарождало искру.
Сие обстоятельство в итоге привело к созданию так называемых матшей. Они представляют собой небольшую палочку мягкой древесины, на конце которой приклеен шарик сухого огня. Теперь стоит лишь потереть головку обо что-то шершавое – и готово: у вас в руках источник самого настоящего огня. Палочка в данном случае необходима для удержания огня в руках и для подкормки, чтобы он не умер до того момента, как попадет на благоприятную почву.
– Как все просто, – Эрмитта подняла брови.
– Любая гениальная идея всегда проста по содержанию и исполнению.
– А в чем тогда заключается сложность? Ведь это же так здорово! Теперь нужно только иметь дома короб или вязанку этих самых матшей, и огонь всегда будет доступен! Это может спасти множество жизней в тяжелые зимы.
– Все верно. Ты говоришь правильные мысли. Но ты всего лишь человек. Подожди, я сейчас объясню тебе обе точки зрения магов Калантора на данный вопрос.
Как уже стало понятно, среди нас есть сторонники и противники широкого распространения живого огня. Первые ратуют за него, приводя логичные, но в некотором роде спорные доводы. Такие, которые нельзя проверить в самое ближайшее время. К неоспоримым суждениям относится то обстоятельство, что весьма внушительное количество молодых магов, занятых бесперебойным изготовлением сосудов с огнем, сразу же можно будет отрядить на более сложные задачи. Таким образом Свободные земли получат дополнительные силы для развития и совершенствования. А дел там хватает. Да и не только внутри границ нашей земли. Наймиты странствуют по всему Йос. Тебе ли не знать. Это известно, и это не поддается оспариванию.
Из менее правдоподобных суждений следует мысль, что легкодоступная возможность получения людьми огня позволит освобождать и обмен, и личное время для его добычи. Сие же влечет и более частое использование огня в своем быту. Оба этих обстоятельства должны, по мнению сторонников распространения, привести в дальнейшем к значимому развитию культуры. Мол, доступное тепло и улучшенный комфорт незамедлительно направят мысли в сторону желания занять свободное время творчеством и созиданием. Эта версия не лишена разумности и подкреплена внушительными примерами того, чего люди уже сумели достичь даже без нашей помощи.
– И я полностью с ними согласна. Любой на моем месте поддержит этих магов.
– Насчет твоей позиции я и не сомневался, – Тураллан усмехнулся. – Стишки, небось, на сытое брюхо сочинять куда как сподручнее. А когда замерзший и голодный сидишь, так все мысли только о еде.
– Так и твои идеи о великом улучшении не с голодухи кому-то в голову пришли. Помирал бы с голоду, совсем по-другому думал бы. Так почему ты против?
– Потому что я за совершенствование. В любом его проявлении. Доступный огонь изнежит и расслабит, превратит многих в лентяев. Будет утрачено стремление сделать хоть что-то…
– И человек, у которого в голове идея, замерзнет однажды, так и ничего не сделав.
– Я предупреждал, что это сложный спор.
– Сложность тут создаете только вы сами.
– Хорошо, – Тураллан выставил перед собой ладони. – Вот тебе еще доводы сторонников нераспространения живого огня: доступность матшей, мгновенно приведет к их неконтролируемому использованию. А что незамедлительно придет за этим? Не догадываешься? – маг пару мгновений смотрел на задумавшуюся девушку. – Пожары. Огромное число возгораний. И человеческих потерь.