Родион Вишняков – Новый мир (страница 49)

– Мне сейчас почему-то показалось, что мы отсюда уже не выберемся. Глупо, конечно, так думать. Вроде как малодушничаешь. А с другой стороны, вот подумал я сейчас так – и ничего. Совершенно ничего, – пожал плечами Вахтер, после того, как Зол ушел менять банку с раствором. – Не то что бы пофигу, а вот как-то спокойно. Словно ничего страшного не произойдет. Будто бы уже все, чего нужно, я добился, и можно спокойно помирать. Гипоксия, что ли, начинает так действовать?

– И бороться не станешь?

– Стану. Просто так я себя и каждого из вас никому не отдам. Но меня почему-то перестала пугать перспектива невозврата. И я не про Землю.

– Я понял, – кивнул Шаман. – Возможно, это потому, что совесть твоя чиста и тебе нечего стыдиться. Вернее, ты пытаешься себя в этом убедить. Обманываешь сам себя. Договорился с совестью. Вот так, наверное, будет честнее.

– Возможно, ты прав.

– Да не возможно, а так оно и есть. Ты хоть тут перестань себя обманывать. Единственная твоя заслуга перед Страшным судом, реинкарнацией или что там вообще есть, после того, как мы все тут скрючимся, это то, что ты работал именно тем, кем работаешь, а не кем-то еще.

– То есть?

– Сейчас объясню. – Шаман порылся в карманах, достал пачку сигарет. Открыл ее и, вынув одну сигарету, вдохнул: – Все заканчивается. Все естественно и неизбежно. – Закурив и выпустив в темноту серую струю ядовитого дыма, боец продолжил: – Сидишь ты дома, смотришь хоккей по телевизору, и тут раз – электричество вырубилось. Ты идешь проверять пробки, электрощиток, УЗО и все остальное. И понимаешь, что тут нужен специалист. Знакомый электрик Леха, который работает в местном ЖЭКе. Ты звонишь туда и просишь, чтобы Лехе оставили заявку на то, чтобы он пришел и исправил эту неприятную ситуацию. Заявка принята, Леха пришел. Открыл щиток, нашел причину, начинает ее устранять. Работает он один, и проблема твоя будет решена только благодаря его усилиям, знаниям и опыту. А рядом с электриком Лехой стоят: наблюдающий, инспектирующий, кадровик, технолог, инженер по технике безопасности, мастер, начальник снабжения, бригадир, начальник участка, заместитель начальника по эксплуатации и черт знает кто еще. И вот весь этот верхушечный сброд, по большому счету ничего не делающий, делает вид, что руководит действиями электрика Лехи, который и без них прекрасно знает, что нужно делать, потому, что делал все то же самое еще лет пятьдесят назад, задолго до того, как расплодилась вся эта бюрократическая нечисть. А им всем надо платить деньги. Это все звенья бюджетной отрасли нашего государства. Да чего тебе объяснять-то? Сам же понимаешь.

– Это как в анекдоте, – кивнул Вахтер. – Она: «Я фотограф, бьюти-модель, писатель, художница, видеоблогер». Он: «А я тоже ни хрена не умею делать».

– Вот в этом вся суть. Сейчас очень много тех, кто ничего не делает. Я даже не беру в расчет факт производства или добычи. Кругом куча людей, которые, лично для меня, вообще непонятно чем занимаются.

И это все культивируется средствами массовой информации при попустительстве правительства. Когда ты в последний раз видел какой-нибудь фильм или читал в журнале о героях труда, комбайнерах и слесарях, выполняющих по три нормы в день? Я что-то не припомню такого за последние двадцать шесть лет. Одни звезды шоу-бизнеса, эстрады, обманутые жертвы, школьницы, танцующие стриптиз, и родители подростков, выбросившихся из окон под проходящий мимо поезд. Я принципиально телевизор не включаю последние лет пять. И никто не хочет понимать, что если из нашей жизни исчезнут, скажем, певцы-фонограммщики, топ-модели, свадебные фотографы, пиар-менеджеры, кулинарные критики и прочее бессмысленное стадо, которое, по сути, ничем не занимается, то мир этого даже не заметит. А вот если на работу, только на одну неделю, не выйдут учителя, врачи, полиция, пожарные, техники, электрики и сантехники, нас будет ждать катастрофа и закат цивилизации. Сколько трупов будет в квартирах и больницах только одного Новосибирска при таком раскладе? Но у нас все хорошо. И новостные ленты забиты историями о каком-то козле, который гонял по городу на папиной тачке. И что он получил за это? Не срок и не штраф. А всеобщую известность благодаря средствам массовой информации. И остальные будут смотреть на него и делать так же, потому что известности хотят все, а делать что-то для этого, действительно стоящее, – никто. Отсюда и падение нравов. А вот если бы вместо того чтобы освещать в новостях подобную хрень, взять да тихо засадить этого малолетнего придурка в тюрьму лет этак на пятнадцать, даже особо не афишируя, вот тогда, я думаю, пусть немного, но все стало бы по-другому.

Но самое страшное в том, что и электрик Леха, и бьюти-модель совершенно ничего не делают для того, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Просто один, чтобы выжить, делает что-то полезное, и потому его можно расценивать как хорошего человека, приносящего пользу обществу, а видеоблогер не делает даже этого. Он просто паразит.

Из темного угла, где спал Варан, вынырнул Зол.

– До того, как попасть сюда, я каждый день видел столько бесполезных людей. – Валерий присел к двум бойцам. – А ведь они могли бы принести реальную пользу обществу: например, стать донорами органов.

– Если брать еще глубже, – усмехнулся на шутку Шаман, – то, на первый взгляд, мы с тобой как раз не относимся к подобным бессмысленным созданиям. Мы не паразитируем на других. Вроде бы даже приносим пользу обществу, защищая тех, кто добывает ресурсы и исследует новые земли. И все, с одной стороны, хорошо и гладко. И тебя это успокаивает. И меня – до определенного времени. Но, по факту, мы получается с ними заодно. С этими паразитами.

– Почему?

– Потому же, про что я говорил ранее. Мы не против них. Мы инертно, с равнодушием взираем на весь беспредел, что творится вокруг, мечтая только о том, чтобы заработать то, что нам обещают. Мы не идем против системы. Единицы, пытающиеся сколотить оппозицию, заканчивают свои дни слишком быстро, не успевая предпринять ничего существенного, так как окружающая их толпа с самого начала просто смотрит, чем закончится очередное сражение. Если начнут побеждать «наши», то мы с радостью поможем, так как мы же за них, а не за этих, которые всем уже поперек горла. А если побеждать будут другие, то мы посидим в сторонке, чтобы карающая рука не достала нас и наши семьи.

– Но ведь не везде же так, – вставил свою ноту сомнения Вахтер.

– Конечно, везде. За примером, кстати, далеко ходить не надо. Была одна японская фирма, которая в две тысячи восьмом году выпустила автомобиль с двигателем, работающем за счет расщепления молекул воды. На тестовых пробегах литра воды хватало на час езды со скоростью порядка восьмидесяти километров в час. Нормально, да? Ну, и где теперь эта компания? Про нее уже давно ничего не слышно, хотя они добились работоспособной модели. Но революция захлебнулась, так как массовый выпуск таких машин просто-напросто разрушил бы всю экономику нефтяных магнатов. И естественно, что те, кто присвоили себе чужое и ввели законы, чтобы обокраденные ими работали на них и их же защищали, просто так ничего никому не отдадут.

– Да это понятно, – буркнул Вахтер. Какое-то время они сидели молча, после чего последний продолжил: – У меня на прошлой работе была девочка знакомая. Она рассказывала, что ее муж работает на заводе, который ориентирован на оборонку. Что-то там для ракет делают или для самолетов. Какие-то детали. И он пашет, чтобы прокормить жену и детей, в три смены, так как на одну у него зарплата двадцать тысяч. И так почти везде. И вот ради того, чтобы те же сантехники и слесари могли лучше жить, мы и сидим сейчас здесь.

– Только не говори, что действительно веришь во все это. Каждый год в стране добывается пятьсот тонн нефти, сорок миллионов карат алмазов, двести тонн золота. Овечки из Первого мира выглядят на этом фоне песчинкой в стакане фонда добычи, – усмехнулся Шаман. – Пусть мы и приносим в казну страны какие-то проценты, но они не настолько существенны, как нам заявляют. На словах все хорошо. И если тебе преподнесут доказательства твоей значимости в общем деле, ты, как честный человек, будешь стараться подтверждать каждым своим действием официальную статистику. Сказали, что ты самый ценный и незаменимый экземпляр, убедили тебя в этом, или ты сам поверил с первого раза, так как действительно хотел быть таким, – и вот уже ты первым влетаешь на баррикады с флагом в руках. Только вот на флаге нарисован не серп с молотом, и даже не свастика, а во все полотнище сверкает герб одного из богатеньких домов. Но ты несешь это знамя вперед, как Болконский. Даже перчатки надел белые и готов умереть, водружая флаг на новую вершину, покоренную тобой. Но все, что ты завоюешь под этим флагом, поделят не между бойцами отряда, а растащат в тылу те, кто все происходящее с тобой получит в виде сухой сводки новостей с линии фронта. А тебе, в лучшем случае, выпишут премию, в норме – просто оклад, а в худшем – медаль. Которой ты не прокормишь ни себя, ни свою семью.

– Но ты же видел отчет о том, что было сделано за этот год.

– Да. Вне всякого сомнения, идет развитие. Переоснащается армия. Вводятся принципиально новые виды техники и оружия. Отстроилась арктическая база. Дороги начали делать, и все такое. И это немало, согласен. Но все это идет на защиту страны, если рассматривать ее в виде рисунка на географической карте, а не на страну, если мы подразумеваем население. И вся эта защита – лишь для того, чтобы у расположенных под нашими ногами железа, угля и газа, остались старые хозяева, а не завоевавшие нас новые, потому что новые делиться со старыми точно не захотят. Старые не для того в девяносто втором году ввели свободный курс рубля, который повысился к доллару более чем в двести двадцать раз, сделали нищими все население и отобрали себе всю инфраструктуру рухнувшего СССР.