Родион Вишняков – Новый мир (страница 48)
В итоге решено было продолжить движение вглубь по отходящему от помещения с капсулами коридору, на расстояние, которое они смогут покрыть за час. А если по истечении срока ситуация ни коим образом не изменится, поворачивать назад и пытаться выйти на поверхность в прежнем месте. Перед началом пути Зол предложил вколоть Варану обезболивающий препарат, но командир отказался, ссылаясь на относительно удовлетворительное самочувствие. После этого тронулись в путь.
Тоннель продолжал тянуться вперед. В свете ручных фонарей мелькала однообразная картина пола, потолка и стен, на которых иногда попадались все те же одинаковые и непонятные узоры.
– Вам не кажется, что впереди стало светлее? – Возглавлявший отряд Шаман выключил фонарь. – Свет фонарей тускнеет, и как будто можно различить очертания коридора без него.
– Похоже на правду, – подтвердил догадку бойца Варан. – Впереди кто-то включил свет.
Вскоре и остальные участники выключили фонари. С каждым шагом отряд, казалось, все ближе и ближе подходил к расположенному впереди источнику неяркого голубоватого свечения.
– У меня складывается ощущение… – начал было Поэт, но идущий впереди Шаман поднял руку в предостерегающем жесте, и ученый замолчал. По знаку Варана бойцы, оставив центральную часть тоннеля, рассредоточились по обе стороны, держась ближе к стенам. Еще несколько десятков шагов – и тоннель впереди расширился, демонстрируя в льющемся, казалось, со всех сторон голубоватом свете помещение, как две капли воды похожее на то, которое было оставлено экспедицией чуть более получаса назад.
– Чисто! – доложил Шаман.
Отряд вошел в комнату. Как и в прошлый раз, люди рассредоточились, с интересом рассматривая окружающую обстановку, детали которой в прошлый раз были скрыты из-за скудности освещения.
– Тут кто-то был! – Вахтер указал на одну из камер, меньшего размера, чем стоявший рядом сосед. Разделительная полоса верхней и нижней части была подсвечена пробегающими по ней желтыми точками световых индикаторов.
– Жаль, что мы не увидели, как включается эта система! – В голосе ученого звучало разочарование. – И зачем вообще нужно было включать этот аппарат?
– А вот мне нисколько не жаль. Неизвестно, кто тут хозяйничал, – буркнул Зол.
Александр Сергеевич первым оказался возле работающей капсулы.
– Это просто невероятно! – воскликнул он. – Просто невероятные технологии!
На поверхности работающей капсулы слева и справа от ее центра сверху вниз располагалось по ряду квадратных символов, наподобие тех, что были замечены на стенах коридора. Правый ряд символов постоянно видоизменялся, уменьшаясь в высоте столба снизу вверх. На центральной части крышки был изображен гуманоид. И, в отличие от ядовито-зеленой подсветки символов, рисунок человекообразного существа был подсвечен красным цветом.
– Удивительно! – Поэт осторожно провел рукой по поверхности капсулы. – Это не какая-та жидкокристаллическая система и не сенсорный экран. Это вообще не электронная система, к которой мы привыкли. Символы как будто живут своей жизнью, перестраивая поверхность под свои изменения. Возможно, нано-технологии, но я в этом сильно сомневаюсь.
Правый ряд символов сократился до одного-единственного в самом верхнем углу. Очертания гуманоида изменили цвет с красного на ядовито-зеленый, и затем изображение погасло. Расположенный в центре «волчок» окатил собравшихся в помещении людей кратковременной вспышкой белого света, после чего также погас. Свечение, на которое в самом начале никто не обратил внимания, стало меркнуть. Казалось, источником света являются сами стены и пол, будто каждая клетка строительного материала является самодостаточной лампочкой.
– Почему свет гаснет? – Зол завертел головой по сторонам.
– Вероятно, потому, что в нем больше нет необходимости, – предположил Поэт. – Все, что должно было тут произойти, свершилось. Нам, кстати, стоило бы поучиться экономии у здешних хозяев. Никаких лишних затрат. Я не удивлюсь, если окажется, что здешний строительный материал представлен живыми клетками, реагирующими на изменения каких-то здешних параметров.
– То есть, исходя из вашего мнения, товарищ ученый, – Варан кивнул в сторону продолжающего светиться более насыщенным светом второго тоннеля, вход в который виднелся на противоположной части стены, – в том коридоре все еще продолжается какое-то действо?
– Думаю, да. Идем смотреть?
– Можно, – согласился командир. – Но, боюсь, что там мы найдем точно такой же коридор и, в лучшем случае, точно такую же комнату. Сдается мне, что в самом начале, преодолев первый, самый длинный тоннель и двигаясь от окраины города, мы приблизились к его центральной части. Возможно, она окружена под землей системой таких вот комнат.
– Свет в тоннеле гаснет! – Вахтер указал на вход.
Стены и потолок коридора начали темнеть. Исходящее из облицовки голубоватое свечение меркло, постепенно уступая место непроницаемому мраку подземелья.
– Идем? – Шаман подошел к входу в коридор.
– Смысл есть? – пожал плечами Зол.
– Подтвердим догадку командира.
– Если тут были те, что сидели в летательном аппарате, который вывел из строя наш бронеавтомобиль, то, смею предположить, мы бы смогли спокойно все рассмотреть, – сказал Вахтер.
– Почему? – удивился идущий рядом Поэт, включая ручной фонарик.
– Мы по каким-то причинам мало интересуем здешних обитателей. Заметьте, они не стали нас уничтожать.
– Нас – нет. Но они, можно так выразиться, уничтожили нашего «Тигра».
– Возможно, они просто не знали о нашем присутствии. По каким-то соображениям им не приглянулся наш автомобиль. Только и всего.
– Можно подумать, что цивилизация, обладающая теми технологиями, с которыми мы здесь столкнулись, не способна различить за броней машины несколько живых организмов! Думаю, что подобие земных тепловизоров у них появилось еще на заре нашего каменного века.
– Тогда еще один вопрос, – не унимался Вахтер. – Почему при появлении того белесого существа не было свечения?
– Ну, это же элементарно, Ватсон! – Поэт попытался придать своему голосу сходство с неповторимым тембром великого советского актера. – Ни мы, ни то убогое существо не являемся тут хозяевами. Мы не знаем, как включать аппаратуру и открывать выходы на верхний уровень. Возможно, здесь даже стоит вопрос об энергетическом обмене. Здание обменивается с аборигенами этого мира информацией на тонковолновом уровне и повинуется их желаниям. Включает свет, активирует системы бытового потребления. Да все, что угодно! А тот уродец просто не мог отдавать подобные приказы зданию. Вполне может быть, – добавил ученый после небольшой паузы, – что мы с вами столкнулись с мутировавшим хозяином здания. Если вспомнить, что отпечатки именно его рук мы видели на пыльной поверхности крышки капсулы, то вполне резонно предположить, что некогда он имел доступ к технологиям, но потом все потерял, и теперь, возможно, вследствие изменения уровня мышления, оперирует оставшимися на подкорке знаниями, не осознавая их назначений. Привык к темноте, следует одним и тем же маршрутом и пытается выполнять какую-то работу с блоком.
– Весьма интересная теория, но для какого-нибудь дешевого фильма ужасов, – с жаром заговорил Вахтер. – Может быть, это вовсе не видоизменившийся местный житель, а какая-то другая, параллельная форма жизни. Ведь нужно много времени, чтобы вот так измениться внешне. Он же не Голлум из «Властелина колец», чтобы жить тут пятьсот с хреном лет в обнимку с «прелестью». Если это кто-то другой, то он мог запросто подсмотреть, что тут делают с этими капсулами, и пытаться воспроизвести порядок действий. А то, что он был еще жив до сегодняшнего дня, доказывает мою теорию о том, что аборигенов ни мы, ни он не интересуем. Что скажете на это, Александр Сергеевич?
Остальные молча слушали дискуссию, развернувшуюся между двумя заядлыми спорщиками.
Предположения Варана вскоре подтвердились. Спустя какое-то время отряд вышел в помещение, ничем не отличающееся от тех двух, что они видели перед этим. Разница заключалась лишь в том, что из этой комнаты второго выхода найти так и не удалось. В электрическом свете фонарей на противоположной части стены был виден символ, который мог означать расположение выхода, но сама стена оставалась монолитной. Таким образом, вопрос о дальнейших действиях отпал сам собой.
Путь обратно через охваченную темнотой смену тоннелей и комнат поначалу не приносил никаких неожиданностей. После выхода из первого помещения с «волчком» Варан попросил Валерия уколоть его еще раз.
– Болит? – уточнил Зол, подойдя к командиру.
– Да.
– Да ты весь горишь! – Валерий подсветил фонарем лицо Варана, бледное, покрытое липким потом, с красными, воспаленными глазами и сухими губами. – Как ты вообще еще не свалился?
– Пока держусь.
– Надо остановиться, отдохнуть и подлечить тебя.
– Дойдем до выхода на верхний этаж – там и отдохнем.
– Ты же скоро еле ноги волочить начнешь!
– Тогда пристрелишь меня. – По интонации Варана не было понятно, шутит он или нет, и Валерий, решив больше не тратить время на бесполезную перебранку, обезболил командира.
По возвращении к исходной точке маршрута Варан стал совсем плох. Порожденная интоксикацией организма одышка, появляющаяся при физической нагрузке, была слышна даже на расстоянии. Внутреннее повреждение руки незаметно подтачивало крепкий организм. В дальнем углу, за обломком потолочного перекрытия, соорудили подобие ложа, навалив на пол все, что можно было приспособить в качестве мягкого покрытия. Валерий, использовав острый угол скола наклоненной плиты перекрытия, привязал к нему при помощи бинта банку раствора и соорудил для лихорадящего Варана капельницу. Через несколько минут боец забылся сном. Остальные, перейдя в противоположный угол, чтобы свет не мешал больному спать, принялись потрошить продовольственные пайки.