Родион Вишняков – Муравьи на сахаре (страница 47)

«Ну и помойка! – пронеслось в голове. – Ну и дыра! Бездонная пропасть с дерьмом».

И тут я замер. В моем мозгу родилась идея. Она была просто гениальной!

Наступающий год правительство собиралось сделать годом экологии планеты… или всемирной защиты экологии? Не важно. Я быстро ввел необходимый запрос. И вот оно…

Гуанчжоу, Гонконг, Мумбаи, Нью-Дели, Инчхон, Лос-Анджелес, Шанхай. Сколько их, оказывается! Больше, чем я думал. Список исчислялся почти тридцатью суперсвалками! Гигантскими помойными безднами, в которые ежедневно свозится мусор с тех частей планеты, в которых население вышло на более продвинутый уровень.

Или у тебя есть технологии, которые позволяют перерабатывать всю или большую часть отходов, или же у тебя достаточно средств для оплаты того, чтобы мусор вывозили куда-нибудь подальше от твоей территории. И, стало быть, если идти дальше в обратном направлении, ты живешь неплохо, если принимаешь отовсюду мусор и можешь его сжечь или как-то пустить в оборот. Совсем плохо, если ты просто складируешь его у себя, живя на помойке.

Тут было из чего выбрать.

Я сбегал на кухню за кофе и приказал искусственному интеллекту высветить на карте точки ближайших свалок. А потом сел напротив карты и начал рассматривать ее более внимательно.

Четыре самые древние свалки, располагавшиеся территориально ближе всего ко мне, я отмел в первые несколько минут. Их контролировали власти центрального региона. Самая современная техника и оборудование завозилась сперва на них. А хозяева этих гигантов подвергались периодической проверке правительственными комиссиями. В общем, дела там обстояли, как заверяли мои коллеги-журналисты, весьма неплохо.

Потом у меня родилась мысль проверить имеющуюся информацию по другим государствам. Агбошблоши, Аланг, Тилафуши, Ньютон-Каунти, Пуэнте-Хиллз, Малагротта. Объектов для выбора было более чем достаточно. Но потом, поразмыслив, я изменил свое мнение. Половина точек находились на территории Объединенного Арабского Халифата, населенного мусульманами. Вторая группа свалок была рассыпана на землях Африканской коалиции. Ни там, ни здесь жители не отличались особым дружелюбием и радушным отношением к приезжим. Что им может взбрести в голову при виде желтого парня, ошивающегося со съемочной аппаратурой посреди мусорных гор?

Мне реально стало не по себе. Не хотелось оказаться где-нибудь в подвале, лежать живым и связанным на полу, пока твои яйца будет грызть собака. Я видел пару таких видосов в сети.

Дома все-таки скармливать собакам меня никто не будет. Я надеялся, что даже если и смогу найти что-то запретное и интересное, то при поимке меня властями или хозяевами помойки смогу отделаться штрафом.

С изъятием отснятого материала, конечно. Но об этом можно будет подумать чуть позже. Да и не интересны никому мусорные свалки арабов и африканцев. Все и так знают, что там живут хуже, чем у нас. Об этом все время говорят и приводят неопровержимые доказательства в статьях и репортажах. Нет, если хочешь настоящей сенсации, то стоит найти скрываемую несправедливость у нас. Свое всегда трогает больше, чем чье-то абстрактное, не относящееся к тебе напрямую.

Я поднял глаза на верх карты. В северной части континента, недалеко от русла реки Черный дракон, мерцала бледно-красным еще одна точка. Да. Как же я забыл-то про нее! Это же идеальный вариант. Лучше не придумаешь.

Река вилась бесконечными изгибами вдоль бескрайних равнин, засеянных полей и бесконечных деревень. Согласно архивным источникам, раньше здесь росло немыслимое количество гектаров леса, но с увеличением нации увеличивалась и нагрузка на лесную промышленность. В позапрошлом веке численность населения преодолела отметку в четыре миллиарда, и только благодаря грамотной политике Великих лидеров проблема дефицита дерева и металлов осталась в прошлом. Начался настоящий расцвет экономики страны. Технологический прорыв позволил наладить выгодную торговлю с представителями других континентов. Теперь новые технологии на планете доступны всем, просто одни их продают, а другие покупают.

Внизу река совершила очередной изгиб. Я посмотрел на показатели бортовых систем планелета. За четыре часа я пролетел уже почти три четверти пути и уже находился в северной части полушария. Температура за бортом на уровне земли опустилась на десять градусов. И это в разгар лета! Что тут происходит зимой, когда температура опускается до минус сорока градусов? Как тут выживали люди до тех пор, пока все производство северных секторов не перешло на автоматику?

Автопилот сообщил о начале снижения и скором заходе на посадку. Вопреки правилам техники безопасности, мне пришлось вылезти из пассажирского кресла и достать из рюкзака теплую куртку.

Разрешение от Чжан Лю я получил без каких-либо проволочек на следующее же утро. Чем несказанно обрадовал свою мать, когда сообщил ей о том, что собираюсь в командировку. Наверное, впервые за всю свою жизнь я смог по-настоящему порадовать ее. Но на этом все и закончилось. Денег в редакции мне никто не дал. Пришлось унижаться и просить в долг у шефа. У матери таких денег не было, да и спрашивать после того, как я обрадовал ее хорошими новостями, было выше моих сил. Друзей, к которым можно было бы обратиться с подобной просьбой, у меня в городе не было. В итоге одолженных денег хватило лишь на двухдневную аренду планелета, покупку небольшого запаса провизии и питьевой воды. Стало быть, запас времени у меня был ограничен десятком часов. Прилетел. Посмотрел. И все, обратно домой.

Через несколько минут посадочные опоры встали на поверхность. После чего раздалось тихое шипение стравливаемого воздуха и планелет замер. Выходная дверь разблокировалась. Бортовой компьютер пожелал мне всего хорошего и отключился.

Полукруглая створка двери практически беззвучно отъехала в сторону, и я с проклятием отшатнулся вглубь планелета. В лицо мне ударил спертый, тошнотворный запах разлагающегося дерьма. К горлу моментально подступил ком. Желудок скрутило болезненным спазмом.

Огромная стая жирных, противно жужжащих мух мгновенно наполнила все пространство вокруг меня. Они лезли в рот, нос, уши. Бились в щеки и затылок.

Я рывком схватил рюкзак и, задержав дыхание, бросился вон из машины. Какое-то время я просто бежал по скользкой поверхности, ощущая, как ноги предательски разъезжаются и из-под подошв то и дело вылетают ошметки чего-то отвратительного на вид. Один раз мне показалось, что я наступил на что-то живое: раздался хруст и истошный визг. Я испуганно вскрикнул и сбился с темпа, в следующий миг набрав полные легкие смердящего воздуха.

В отчаянии я задергал завязки и ремень рюкзака. Раскрыл его, выхватил запасную футболку, обмотал ею лицо и побежал дальше, прикрывая рукой глаза от назойливых тварей, носящихся вокруг нескончаемым роем. Сколько я еще бежал после этого, задыхаясь в своей футболке, трудно сказать. В глазах начало темнеть, легкие жгло изнутри. Наконец я в изнеможении остановился и, стащив с лица ткань, начал дышать. Мне уже было плевать, как тут пахнет воздух и как быстро меня облепят жужжащие твари. Однако, вопреки моим ожиданиям, все оказалось более чем терпимо. Я разогнулся и окинул слезящимися глазами окружающее меня пространство.

Свалка раскинулась передо мной во всем своем омерзительном и пугающем великолепии. Последнее слово было явно не тем, которое можно использовать в данном контексте. Стоило бы его заменить. Тем не менее, обстановка вокруг действительно поражала.

Я находился на искусственно созданной границе, разделяющей две части этого безумного склада, этого отвратительного памятника человеческой жизнедеятельности. Там, откуда я прибежал, простиралось поле с холмами гниющих биологических отходов, некогда бывших съестными продуктами. Вся поверхность поля была усеяна всевозможными мешками с кухонными и пищевыми отходами. Я же сейчас находился в более «чистой» части.

Вокруг меня возвышались горы, так сказать, технического мусора. Продукта технократичного развития нашей цивилизации. Ветер наконец-то сменил направление, унося гнилостный смрад в сторону породившей его зоны. Дышать сразу стало легче. Мухи тоже исчезли, и я смог осмотреться как следует.

Вокруг лежало ВСЕ! В буквальном смысле этого слова. Можете мне поверить. Многоэтажками проржавевшего металлолома возвышались остовы автомобилей. Рядом располагались горы пластиковой мебели и бытовых приборов. Части разобранных домов, груды бетона, железа и стекла. Тонны бытовых и технических мелочей, деталей и израсходованных запасников. Тут можно было ходить бесконечно долго, потеряв счет времени, так как все это напоминало гигантский музей испорченных и забытых вещей.

Вонь все еще сильно меня доставала, но, тем не менее, я убрал футболку. Повернул голову в сторону и наклонил ее, чтобы лучше слышать. Да, мне не показалось. Слева совершенно отчетливо был слышен далекий глухой рокот какого-то механизма.

Я снова нацепил футболку на лицо, подтянул лямки рюкзака и переложил содержимое в своих карманах. В такой опасной профессии, как моя, может случиться все, что угодно. Вполне вероятно, придется от кого-нибудь убегать. Лично мне не понравилось бы, если бы в мои дела большого и грязного бизнеса вмешивались какие-то левые пацаны. Я отметил про себя удачную фразу о грязном бизнесе, сделал несколько шагов вперед, огибая кучу мусора, и осторожно выглянул из-за нее.