Родион Рессет – Иллюзия-Любовь (страница 15)
после утомительной пробежки.
– А вас как зовут? – поинтересовалась Диана.
– Меня зовут Николай, – коротко ответил я. – Так от кого вы бежите, девчонки?
– Да эти… приставали, хотели нас изнасиловать, наверно! …
– Да? Почему это вы так решили? Может, они с вами просто познакомиться хотели?
– Ага! Вы рожи их видели? Это же «гастеры»! – испуганно воскликнула девушка-подросток.
– Гастарбайтеры, что ли? Ясно… а что вы вообще тут делали? – уже серьёзно поинтересовался я.
– Да это мы в гости к сестре Томке приезжали, двоюродной! А так-то мы в Белыничах живём, – пояснила Диана.
– Понятно.
– А у вас сигареты есть? – спросила младшая, Олеся.
– Такая маленькая, а уже куришь? – вопросом ответил я.
– Так ведь нервы успокоить надо, – поддержала её Диана.
– Нет. Закончились, – сожалея, ответил я.
– Тогда остановите возле этого магазина, я куплю вам сигарет в благодарность за то, что вы нас спасли!
Я усмехнулся и свернул направо с трассы.
Это и был тот магазин, возле которого я теперь стоял!
– Ух, ты, чёрт! – выругался я, и пелена воспоминаний мигом слетела с моих глаз. Я увидел, как патрульная гаишная машина с мигалками, упорно преодолев границу между двумя районами, не останавливаясь, продолжала движение в сторону Белыничей, собрав за собой целую нескончаемую вереницу машин, не решающихся обогнать гайцов.
Первой моей мыслью было дождаться, пока вся эта колонна проедет мимо меня. Затем пристроиться в хвост этой веренице и, как ни в чём не бывало, продолжить движение. Однако, какое-то инстинктивное чувство заставило меня отказаться от этой шальной идеи. Я опять выехал впереди колонны и вновь устремился по направлению к Белыничам, быстро оставляя милицейскую машину с мигалками далеко позади…
Я усиленно пытался найти выход из трудного положения, но нахлынувшие воспоминания не давали мне этого сделать…
Перед Белыничами зиял огромных размеров живописный овраг. Сначала был затяжной спуск, а затем пологий подъём заканчивался въездом в районный центр. Метров за сто до него с левой стороны имелся широкий съезд на большую АЗС, которая находилась метрах в пятидесяти от дороги.
– Давайте заедем на эту заправку, – предложил я своим милым девчонкам, – а то у меня бензин заканчивается!
– Давайте! – радостно ответила Диана, – там как раз выезд с заправки в посёлок есть, рядом Олеся живёт, мы её около дома и высадим.
Я бодро вышел из машины и начал заправлять свою «ауди» девяносто пятым бензином, отметив про себя, что топливо здесь не из
дешёвых.
Расплатившись в кассе картой, я закрыл лючок бензобака, недоумевая, почему же АЗС находится в поле, так далеко от трассы?
Этот же нелепый вопрос я задал и моим спутницам, садясь в машину.
– Это для того, чтобы жителям Белыничей удобнее было на неё заезжать прямо из посёлка, – пояснила мне Диана.
– А! Понятно, – постучав себя ладонью по лбу, согласился я.
Мы заехали в посёлок с территории заправки, не выезжая на шоссе. Действительно, было недалеко и удобно! Проехав всего один квартал по асфальтированной улице, мы высадили Олесю возле её дома. Она попрощалась с нами и вышла из машины.
– Ну, а тебя куда, красавица? – обернувшись к белокурой Диане спросил я.
– Отвези меня, пожалуйста, домой на окраину Белыничей… тут недалеко, – тихо попросила она.
Неожиданно перейдя на «ты», она положила свою тёплую руку сверху, на мою, уже лежащую на рычаге переключения передач.
Я поднял на неё свои глаза, и наши взгляды встретились… Я вёз
Диану домой. Ещё через квартал мы выехали на площадь. Справа стояла огромная церковь. Если бы мы за ней снова свернули направо, то вскоре опять выехали бы на трассу Минск – Могилёв. Но мы свернули налево, туда, где жила Диана.
Она была замужем, но собиралась развестись. Детей у них с мужем не было, так как он часто приходил домой выпивши, мог неделями пропадать чёрт знает где. Последние три месяца он, вообще, не жил дома, а у своей матери в соседней деревне. Одним словом, совместная жизнь не удалась…
Всё это рассказала мне Диана, пока мы ехали к ней домой.
– Стой! – неожиданно вдруг вскрикнула она.
– Что случилось? – я притормозил и остановил машину.
– Муж, кажется, дома! – тревожно и тихо прошептала она, – в доме свет горит!
На улице уже достаточно стемнело, но на горизонте всё ещё ярко брезжил багровый закат.
– Дома? Ну, и что? – спросил я.
– Ничего. Не хочу его видеть, особенно сейчас!
Автомобиль стоял на обочине, возле дома Дианы. Я не глушил двигатель.
– Давай уедем отсюда, а то он увидит! – тихо сказала она.
Я проехал чуть дальше и выехал из посёлка.
Через пять километров я свернул с дороги направо в лес, затем
по грунтовой дороге через двести метров выехал на небольшую поляну. Выйдя из машины, я подошёл к багажнику автомобиля, достал из своей походной сумки пакет с дорожным скарбом. Литровая бутылка лимонада, нарезной батон, палка полукапчёной колбасы и два плавленых сырка составляли его содержимое.
За этим скромным ужином я продолжил мучить Диану вопросами
о том, что же она теперь собирается делать и почему не хочет больше
возвращаться домой?
– Я не хочу его видеть… не хочу! – резко ответила она.
– Успокойся, поешь немного, утро вечера мудренее…
– А ты? Тебе, наверное, домой надо ехать?
– Надо. Но, куда я поеду, на ночь глядя? – улыбнулся я.
– Останься со мной… Хотя бы до утра… Не уезжай, а?
– Но на улице будет холодно… на дворе конец августа!
– Ничего страшного! Я думаю, что ты меня согреешь, – очень нерешительно и робко прошептала Диана, смущённо посмотрев на меня в упор.
– Хорошо, – согласился я, – давай переберёмся на заднее сиденье, я двигатель глушить не буду, так будет теплее…
Мы целовались с Дианой, страстно стягивая и срывая друг с друга одежды, ласкали друг друга, желали друг друга, наслаждались друг другом всю ночь, почти до самого утра… Временами она тихо плакала, а пару раз даже рыдала, обливаясь слезами, но потом успокаиваясь, улыбалась мне! Я же целовал её губы, гладил нежное белое тело, ласкал промежность и входил в неё вновь и вновь, держа в своих ладонях её затылок, целуя её лицо, а потом шею, и брал её сзади… Она легко поддавалась мне, словно просила ласки ещё и ещё, и всё никак не могла насытиться! А я всё продолжал и продолжал этот безумный танец, возбуждался снова и снова, удивляясь упоительной её тесноте, в которую попадал раз за разом…
Вокруг стояло оглушительное безмолвие… Всё было тихо вокруг. В моей буйной голове то и дело беспорядочно метались обрывки стихотворения Фёдора Тютчева Silentium! что в переводе на русский означает – «Безмолвие!»:
.