Родион Рессет – Иллюзия-Любовь (страница 12)
удивлённо пялились на нас двоих сквозь огромные проёмы стеклянных витрин банковского отделения…
Через пару кварталов мы заехали в тихий, опрятный и тенистый дворик пятиэтажки. Я припарковал «мазду», и мы поднялись на третий этаж в квартиру, где жила Наташа.
Две типовые комнаты и маленькая кухня с холодильником «Минск», санузел совместный – всё, как всегда! Но какой-то тёплый уют и нежный запах царили здесь, они вселяли в меня некое волнительное удовольствие…
Добродушно общаясь, мы договорились перейти на «ты». Она отправила меня в ванную мыть руки, а сама принялась хлопотать на кухне. После обеда в «Собаках» я вовсе не испытывал чувства голода, но, пытаясь не обидеть хозяйку, сделал вид, что очень сильно хочу есть.
Мы сытно пообедали, весело болтая на разные темы. Наташа рассказала мне о том, что произошло после моего отъезда при оплате этого злополучного штрафа. Про то, как она обнаружила недостачу лишь через неделю после случившегося, как сначала не поняла: куда делись эти деньги? Потом она вдруг вспомнила про меня и про мою торопливую оплату… Сначала она подумала, что я аферист, и намеренно кинул её на деньги, а затем она проклинала меня и желала, чтоб я подавился этими деньгами! Но чем ближе подходил срок месячной финансовой отчётности, тем всё более фантастические решения проблемы начали приходить ей в голову… И вот однажды её даже посетила мысль о том, что я приеду к ней и верну деньги! Она радовалась этой мысли… и одновременно огорчалась, потому что мечта была слишком хороша для того, чтобы сбыться… И вдруг! …
– Ты представляешь? Она сбылась! Я до сих пор никак не могу поверить своему счастью! – воскликнула Наташа.
Она снова горько плакала и снова смеялась от радости! Наташа взглянула на часы, висевшие на стене:
– Ой, извини! Мне же мою Викулю из садика забирать пора! – спохватилась она.
Три часа пролетели незаметно, как один миг! Наташе нужно было идти в детский сад за ребёнком, а мне пора было ехать домой…
– Так не хочется отпускать тебя, – тихо сказала она, – останься у меня до завтра! Или эта мечта тоже слишком хороша для того, чтобы сбыться?
Наташа опустила глаза и положила свою тёплую, ласковую и белую руку мне на грудь.
– А забрать ребёнка из детского сада? – тихо спросил я.
– А ты останешься? Я всё устрою… Вера Павловна заберёт!
Перед её просьбой я просто не смог устоять! Да и надо же было как-то заглаживать свою вину перед ней… Ведь долг платежом красен!
Песня Трофима, очень популярного в ту пору певца, всю ночь вертелась в моём воспалённом сознании…
Мы с Наташей наслаждались друг другом, то затихая, то сызнова
взрываясь с буйной силой! Я целовал её упругие пышные груди, плечи, руки, опускаясь всё ниже и ниже… Она прижималась ко мне, сладко постанывая, то открывая, то опять закрывая свои большие глаза. Мы кружились, будто в облаках, сминая постель, меняя позы нашей любви, такой неожиданной, страстной, желанной! Я в тот момент был уверен, что именно она так вскружила мне голову, а не бутылка терпкого красного вина, выпитая нами за ужином…
Теперь Наташа тихо спала. Она полулежала на мне, положив свою голову мне на грудь. Наши ноги туго сплелись! … Наши руки тоже
скрестились в жарких объятиях! …
За окном забрезжил рассвет, лучи восходящего солнца тихо проникали внутрь уютной Наташиной квартиры. Я дико хотел спать после бурной ночи, но сердце моё билось так часто, так сильно, что я никак не мог уснуть. Хотелось курить, но я не смел пошевелиться, не разбудив Наташу. Храня её сон, я отказался от этой хамской идеи и закрыл глаза.
Снова и снова я перебирал в памяти историю жизни этой молодой и красивой женщины, которую она поведала мне, словно изливая всё, что было на душе…
Родители её умерли рано, она даже не помнила их. Всё, что осталось ей в наследство – эта маленькая двушка. Воспитала её тётка по линии матери, Вера Павловна. Наташа была замужем и родила Викулю в браке. Муж Сергей, выходец из Волынской области, этнический украинец, пять лет назад уехал в Канаду к своим родственникам обустраиваться на новом месте. Он вскоре обещал забрать туда и её с дочкой, да так и пропал там, ни слуху, ни духу! Больше в этой жизни Наташе надеяться было не на кого. Вот поэтому увольнение с работы из-за меня явилось бы настоящей трагедией для неё… и её маленькой дочурки.
– Вставай, вставай! Штанишки надевай! – Наташа, тихо смеясь, стаскивала с меня лёгкое одеяло.
Было уже двенадцать часов пополудни. Но просыпаться по доброй воле я не хотел.
– А сколько времени? Что это за город? Что за страна? Планета какая? – дурачился я.
– Уже завтрак готов! – весело вскричала она, – между прочим, кто-то собирался отчаливать в восемь часов утра!
– А-а! Так ты меня уже гонишь! А между прочим, кто-то вчера просил меня остаться! – попытался отшутиться я.
Оказавшись в ванной, я привёл себя в порядок и из-под тишка сунул в карман розового халатика Наташи, висевшего на вешалке, пару стодолларовых купюр. Сделал я это сознательно, понимая, что обижу её, если предложу деньги в открытую. Когда она их обнаружит, я буду уже далеко, а у неё будет повод снова вспомнить обо мне! …
За завтраком мы снова долго болтали, потом очень тепло «прощались», перемещаясь с дивана в зале на кровать в спальне.
Я опять утопал в её ласках и пышных белых волосах! Наташа стонала от страсти и от пробуждающейся любви – тихо плакала… Я теперь тоже желал её, как никакую другую женщину, жалел, стирая горячими губами с её красивого лица солёные слёзы! Она отдавалась мне вся, до капли, до клеточки своего существа, а я брал её то спереди, то сзади, то сверху, то снизу, бесконечно вращая нашу любовную карусель ещё и ещё, всё же чувствуя внутри неё особое и удивительное, мягкое и сладкое блаженство…
В итоге выбраться из столицы Беларуси мне удалось только к концу дня, и я никак не мог успокоить своих разыгравшихся чувств! Мне до слёз не хотелось уезжать от этой милой, понравившейся мне женщины, которую я, кажется, полюбил…
В течение всего следующего года я ещё несколько раз побывал в гостях у Наташи … Она встречала меня с великой радостью, а провожала со слезами, как в последний раз!
Но как-то летом, когда я заехал к ней, её вдруг не оказалось, ни дома, ни на работе! Я опять набрался смелости, приехал в банк и заглянул в кабинет Зинаиды Петровны:
– Здравствуйте! Вы меня не помните? – спросил я.
– Как же? Помню-помню! Наташу, опять ищите?
– Ну, да…
– Так уехала она!
– Далеко?
– Далеко, молодой человек… Эх, зря я ей тогда отгул дала! Задурили вы ей голову, ой задурили…
– Да в чём дело? Зинаида Петровна, вы толком объясните!
– Муж за ней приехал … в Канаду увёз! Ясно? Неделю её уговаривал! А она ни в какую уезжать с ним не хотела, всё тебя ждала… Надеялась! … а ты? … не судьба видать…
Я вовсе не удивился её неожиданному обращению на «ты», настолько был потрясён услышанным, повернулся и пошёл прочь, даже позабыв попрощаться с начальницей отделения банка… К горлу подступил ком, хотелось выть, осознавая, что навсегда потерял драгоценного для себя человека!..
«Да! Не судьба! Что за чёрт? Кто дал этой судьбе право так издеваться надо мной?» – огорчённо думал я, виня в произошедшем только себя.
Я шёл через просторный и светлый операционный зал, который
теперь казался мне абсолютно пустым, мрачным и унылым, но вдруг почувствовал злорадный и насмешливый взгляд злобной брюнетки… и от этого мне стало ещё больней и тоскливей!
Где ты теперь, Солнце моё? Милая Наташа! Девушка-кассир! Ты навсегда осталась в моей душе, в памяти и в сердце…
Пташки
В Смоленске на шумном железнодорожном вокзале, прямо на его платформе, стояла незатейливая забегаловка с интригующим названием – «Башня Веселуха».
Потолкавшись у билетных касс и взяв билет в купейный вагон до Вильнюса, я поспешил туда поужинать.
В автобусе, где я шесть часов ехал из Брянска в Смоленск, вместе со мной было ещё несколько брянских перегонщиков подержанных машин. Всей гурьбой перевалив с автовокзала через пешеходный мост, мы оказались на железнодорожном вокзале, вступив в борьбу за билетами, а потом – в «Веселуху»!
В «Башне» я повстречал Гарика Святкина, одного из брянских гонщиков. В автобусе его не было, видимо, вскладчину он добирался до Смоленска на такси. Понедельник был одним из тех дней, когда брянская орава гонщиков отправлялась в Литву на закуп машин…
– Привет, – пожал я руку Гарику, подсев к нему за столик.
– Вы что, вечерней лошадью сюда? – поинтересовался он.
– Ну, да! – я поднял рюмку и чокнулся с ним спиртным, затем накинулся на не очень вкусную общепитовскую закусь.
Гарик Святкин был чуть выше среднего роста чернявым парнем,
выделяясь худощавым симпатичным лицом и большими широкими ладонями. Кличка «Каприз» прикипела к нему намертво. Он был очень самодовольный чувак, не пропускал ни одной юбки, после рюмки, не умолкая, молол языком. Многие за глаза, с усмешкой называли его «Алик». К алкоголизму он, конечно же, никакого отношения не имел, но безумно любил пиво, и пил его в неимоверных количествах.
Как-то на автомобильном рынке в подмосковных Люберцах ко мне подошёл двухметрового роста брянский гонщик Семён, по кличке Прапорщик, отставник МВД, с довольно грубыми чертами лица и рыжими короткими волосами. Он поведал мне одну историю про Гарика, который тоже, как и я, был родом с Алтая, и сбежал из Барнаула вместе с семьёй от каких-то там блатных на Брянщину, родину своей жены. Мне тогда пришла в голову одна шальная мысль – подшутить над Гариком.