Родион Корольков – Аркелон - академия меча (страница 6)

Перестав глядеть по сторонам, он пнул стул, на котором сидела Лимилия, и та упала на пол. Видно было, что ему приносило удовольствие смотреть на неё свысока.

Переметнув взгляд на Селона, он заговорил:

— Вижу, ты уже оплакиваешь её смерть, — спокойно произнёс солдат.

— Не трогай её и убирайся отсюда, злодей! — крикнул Селон, сжав руки в кулаки.

— Забавно. Ты украл амуницию, а злодей — я?

— Я не делал того, за что вы хотите меня наказать.

— Всё указывает на тебя, — сказал мужчина и взял Лимилию за волосы. — Так что отвернись, пока я вершу правосудие.

— Оставь её!

— А что, если не оставлю? — спросил мужчина и провёл языком по щеке Лимилии, испытывающей паническую атаку.

Мальчик кинулся на обидчика и вцепился в ногу, пытаясь опрокинуть его. Одним движением ноги мужчина откинул его в сторону и принялся избивать ногой.

Он упивался каждым ударом, и после каждого вскрика Селона повторял ему, какие они все ничтожества, мусор, расходный материал.

Солдат бил его до потери сознания и собирался было добить его, но вмешалась Лимилия.

— Он ребёнок пророчества, — едва выдавила из себя испытавшая ужас женщина.

— Что ты сказала? — яростно спросил у неё мужчина и схватил её за горло. — С чего вдруг я должен тебе верить?

— Я Лимилия Тейн, — прохрипела мать Селона. — Мой отец — бывший член королевского совета.

— Тейн? — переспросил солдат. — Так ты из одного из трёх великих домов. И как сейчас поживает лорд Тейн?

— Понятия не имею. Мы давно не общались.

— Что ж, наверное, это меняет дело, — сказал мужчина, спокойно поставив Лимилию на пол. — Раз уж вы, миледи, происходите из одной из самых влиятельных семей, я не вправе отнять у вас жизнь.

— С моей жизнью делай что хочешь, — проговорила Лимилия, откашливаясь. — Но не тронь моего сына.

— У меня есть предложение. Если выслушаешь — все останутся в плюсе.

— И какое же?

— Как только он станет совершеннолетним, он должен будет присягнуть на верность его величеству и вступить в ряды армии.

— Ни за что! — прокричала Лимилия. — Я не отправлю своего сына сражаться с этими тварями.

— У тебя нет выбора. Либо я убью тебя и заберу его на службу, либо ты отправишь его туда сама.

Осознав чувство беспомощности, Лимилия в конце концов согласилась на сделку. Другого выхода в данную секунду она не видела, а проблему нужно было решать здесь и сейчас.

— Ну, я рад, что мы договорились. Счастливо оставаться, миледи, — попрощался солдат.

Этот момент все трое запомнят на всю оставшуюся жизнь.

Глава 4.Куда уходит детство

Прошло два долгих года с тех пор, как Селон узнал вкус предательства. Детство кончилось, а на смену ему пришла тяжёлая юность и подростковые переживания. Лимилия пыталась заставить мальчика изучить хотя бы основы военного ремесла, но в ответ лишь видела отмашку рукой. Мальчику не хотелось напрягаться ради чего-то такого, как служба в армии. Всего-то и дел — стереги кур да другую скотину. Когда нужно, набей морду устроившему дебош алкашу — да живи себе спокойно. Поняв, что потеряла власть над сыном, Лимилия бросила всё на произвол судьбы. В конце концов, если он не пройдёт отбор, то просто вернётся к обычной сельской жизни, что будет даже лучше.

За прошедшее время Селон слегка вытянулся в росте, но особой атлетичности не приобрёл. Он весил мало для своего нынешнего роста, но ел при этом за троих. Природа не наградила его нужным метаболизмом, и мальчик решил, что в драке будет делать упор на скорость, которой у него было в избытке.

Единственным его другом остался Пиксон, с которым он проводил всё время. Детей в Норте было всего четверо вместе с ним, поэтому после случившегося ему не с кем было общаться. Игривый пёс сильно привязался к мальчику и не отходил от него ни на шаг. Теперь он жил в их доме и даже спал с Селоном на одной кровати. Мальчик в какой-то степени даже был рад, что всё так сложилось и судьба отвела его от таких мерзких людей. Однако было и то, за что он корил себя и не мог простить.

На следующий день после нанесённых ему увечий его отец пропал. Никто не знал, куда он ушёл, но утром он раздал все свои долги и куда-то исчез. Возможно, ему было стыдно за то, что он причинил боль сыну, и, не в силах вынести стыда, он решил покинуть деревню. Наиболее реалистичной казалась версия, что он просто испугался гнева супруги, чуть не убившей его в прошлый раз, когда он причинил мальчику боль. Селон каждый день прокручивал в голове всё, что наговорил ему тогда в баре, и от этого ему становилось невыносимо тяжело на душе. Каждый раз он успокаивал себя тем, что Гамп сам поступил неправильно, но стыд всё равно разъедал его изнутри.

Лимилия знала о ситуации в баре и восприняла новость об уходе мужа и раздаче им проигранных денег как победу. Ей казалось, что она достучалась до него и он наконец задумался над личностным ростом. Даже если это стоило пары шрамов на голове её сына — что они по сравнению со спасением человеческой души. Воодушевившись, она каждый день ходила в бар и читала нотации сидящим там картёжникам в надежде спасти ещё несколько душ. Пьяные зеваки не сильно внимали её лекциям, даже когда она приводила в пример своего мужа, который, казалось бы, совсем находился на дне. Хозяину бара не сильно нравились эти нравоучения, но, опасаясь буйного нрава Лимилии, он тихо стоял в стороне и лишь изредка цокал.

Приближался день присяги, и Селон почти не спал. Всю ночь он смотрел в окно и гладил свернувшегося рядом Пиксона. Он смотрел на звёзды и мысленно просил всех богов, чтобы ему досталась зелёная метка.

Метка — это особый знак, который наносил верховный священник на присяге. Знак пропускал через себя благословение бога людей и превращал его в силу. Зелёная метка была самой слабой и лишь увеличивала физическую силу владельца, как и остальные метки. Преимуществом фиолетовой, помимо повышения физических качеств, была случайная способность. У каждого она была разная — по типу увеличения скорости, невидимости и полёта. Была и самая редкая белая метка. За всю историю существования Фьюстата только один человек смог получить её.

Регер был обычным фермером, который днём работал в поле, а вечера просиживал в кабаках в компании молодых девиц. Не было в нём ничего примечательного, но так казалось лишь до того дня.

Главный священник объявил, что ему явился бог во сне и что он отныне проводник его воли. Держа в руке странный символ, он выступал на городской площади и собирал всех желающих вступить в ряды армии, чтобы отбить угрозу в виде нежити. Регер не был ярым патриотом, да и умирать в битве не хотел, но в тот момент его как будто что-то кольнуло, и он вызвался со всеми. Десяток крестьян встали в шеренгу и преклонили колено перед его святейшеством. Обойдя их по кругу с кадилом и нарисовав странные символы на их руках, он начал что-то невнятно говорить про себя. Символы пылали, но люди не чувствовали боли. Все светились зелёным светом, кроме одного.

Свет белого пламени обволакивал руку будущего героя, и на одну секунду страх, что его отвергли боги, поселился в нём. Позже выяснилось, что ему досталась сильнейшая способность, которая могла бы уничтожить всё население материка, но уничтожила почти всех нечестивых. Взамен на годы своей жизни Регер отбил наступление и установил мир на континенте, но, едва вернувшись домой, он умер.

Статуя героя стоит в каждом королевстве, но самая большая и из золота стояла в Фьюстате перед воротами в королевский дворец. Подвиг Регера не забыли, и взрослые рассказывали детям сказки про героя, который самолично очистил мир от скверны. Дети дрались друг с другом, когда играли в войнушки, потому что каждый хотел быть героем. Наследие Регера дало каждому надежду, что любой может стать великим.

Королю же не понравилось наличие столь огромной силы у крестьянина. Поэтому ни одного простолюдина не пустили в армию после Регера. Он боялся, что, если несколько человек получат похожую силу, то поднимут восстание, и его правление закончится.

Ульрика называли худшим королём. Скудный ум и полное телосложение явно не были помощниками в наборе авторитета. Его отец сильно любил единственного сына, поэтому избаловал его в детстве. Так и не постигнув ни одной дисциплины, необходимой для руководства государством, Ульрик возложил все дела на совет, а сам лишь наполнял дворец наследниками.

Селон не хотел получать сильную метку. Ему достаточно было бы нести службу в карауле и охранять деревню. Полночи он провёл в предвкушении завтрашнего дня, пока не услышал скрип двери в его комнату.

— Селон, ты спишь? — шёпотом спросила Лимилия.

— Нет, мам, не сплю. Что-то случилось? — ответил Селон, продолжая смотреть в окно.

Пиксон собирался было залаять, но, увидев Лимилию, бухнулся обратно и, немного порычав, уснул. У пса была странная привычка лаять на любой шорох и звук за дверью, и поначалу это мешало мальчику уснуть, но со временем он привык. Сегодня же Пиксон был на удивление спокойным, как будто понимал, что мальчику нужно выспаться.

— Нам нужно поговорить, — продолжила Лимилия. — Мне нужно рассказать тебе о твоём рождении.

— Фу, мам, не надо, — сказал Селон, неправильно её поняв.

— Я не об этом, балбес. В тот день четырнадцать лет назад в небе загорелась самая яркая звезда из всех. Она была настолько яркая, что люди, смотревшие на неё, слепли. Она горела недолго — около пяти минут, но своим светом озарила весь континент, и все понимали, что она — вестник чего-то, что изменит историю нашего мира.