Родион Корольков – Аркелон - академия меча (страница 8)

Возле одного из них мальчик увидел зажиточного человека, с которым познакомился, пока поднимался по скале. Он ставил антивоенную пьесу в театре, и Селону стало понятно, почему он так отреагировал на цель его визита.

Его новый друг предложил зайти в кабак и снять комнату на ночь. Он объяснил, что присяга вечером, и он не успеет вернуться в свою деревню — придётся ехать утром. Селон заплатил две монеты за комнату и отправился изучать окрестности дальше.

Когда они дошли до статуи героя, оба стояли заворожённые её величием. Даже Рема, видевший её не первый раз, каждый раз испытывал чувство гордости. Всю жизнь он стремился быть таким же с тех пор, как увидел статую.

Рема был очень добрым мальчиком. Он относился к каждому с добротой, не присущей аристократу. За всю свою жизнь он не сделал ни одного злого проступка, что отличало его от Селона.

Селон не раз воровал, обманывал и делал очень много всего, о чём не рассказывают. Собственно, поэтому его мать и не поверила, что его подставили. Говорят, что противоположности притягиваются — возможно, поэтому мальчикам так нравилось общество друг друга.

Время было не на их стороне, и с наступлением заката они оба вспомнили цель своего визита в столицу. Посмотрев на обжигающее глаза солнце, они кивнули друг другу и направились в сторону тренировочной площадки.

Путь от статуи тянулся вниз по склону, и, добравшись до места, Селон обнаружил, что это совсем рядом с рынком. После экскурсии он достаточно хорошо ориентировался по городу и теперь без труда смог бы найти дорогу, если бы потерялся.

— В шеренгу быстро! — раздался крик.

Бегом они заняли свои места в шеренге в соответствии с ростом. Рема был значительно выше Селона, поэтому между ними была целая пропасть из людей. Все были одеты в богатые доспехи и украшали их и щиты гербами семей. Селон сильно выделялся в своей крестьянской одежде и деревянной битой на поясе.

Перед ними стоял постамент, с которого их оглядывали три величественные фигуры. Члены совета как будто искали глазами достойных присоединиться к их гильдиям. Молчание нагнетало атмосферу и создавало неуместную интригу, пока его не прервал королевский шпион.

— Я глава гильдии шпионов, — сказал Берн. — Мы втроём самые влиятельные люди в королевстве, если не считать короля. Поэтому не тратьте своё и наше время и делайте то, что вам прикажут.

— Это мой отец, — сказал Рема, посмотрев на Селона.

Едва он это сказал, как тут же ощутил на себе недовольный взгляд Берна.

Остальные двое из совета стояли в стороне. Главнокомандующий Гастор лишь со злобой смотрел на новобранцев — ему были нужны воины, а не дети. Его святейшество Мелькиодас стоял рядом и успокаивал его, что сила метки сделает воином даже полумёртвого бурундука.

— Преклоните колено, — наконец сказал Гастор и вышел вперёд. — Сейчас мы решим, кто отправится в академию обучаться военному делу, а кто будет пасти овец.

После крайней фразы он громко рассмеялся, но шутка не вызвала истерического смеха у собравшейся толпы.

— Ваше святейшество, прошу, начинайте, — сказал Берн и протянул руку в сторону новобранцев.

Немощный и едва идущий старик прошёл мимо будущих защитников королевства и тысячный раз повторил ритуал.

Символы вновь загорелись пламенем, но один горел ярче всех.

Белый свет пламени заполнил всю руку мальчика, и все окружающие испытывали страх перед пробуждающейся силой. Импульс пронёсся по всему королевству, и в тот день все ощутили, что этот день станет точкой, в которой изменится вектор истории.

Он был вторым, кто пробудил белую метку, и пока не до конца понимал, что ему чувствовать. Вроде это и великая сила, но один неверный шаг — и она может причинить большой вред королевству.

Рема посмотрел на довольного отца и понял, что волноваться не о чем. Что бы ни случилось, отец подскажет, что делать дальше.

После одного взгляда на остывшую метку он услышал в голове: «управление светом».

Рука Селона горела фиолетовым пламенем, и мальчик, желавший зелёную метку, обрадовался. После встречи с Ремой он очень хотел поступить с ним в академию.

На этом удача, пожалуй, закончилась.

Селон посмотрел на метку и услышал в голове: «плевок кипятком».

Берн пнул стоявшего рядом писаря, и он записал все пробуждённые способности.

— А теперь все, у кого зелёные метки, завтра можете заступать в караул! — громко крикнул Гастор. — Щиты и доспехи с эмблемами оставьте дома и не позорьтесь. Остальных же ждёт участь похуже: через месяц вы должны явиться на порог академии меча, которая спрятана в лесу. Не явитесь ровно через месяц — и метка пропадёт, а вы больше никогда не сможете поступить на службу.

Рема стоял и о чём-то радостно говорил отцу. Берн лишь кивал и показывал напускное безразличие, как будто боясь проявить хоть каплю эмоций.

Селону стало не по себе после того, как он узнал о своей способности, поэтому, не дожидаясь Рему, он отправился в таверну на ночёвку.

Голова как будто набухла от нарастающего напряжения. Любая вероятность быть ребёнком из пророчества пропала. Ещё и метка была фиолетовой, и придётся бродить по лесу в поисках академии.

Шаг сменился бегом, и Селон хотел убежать от своих проблем. Он просто нёсся вперёд, не смотря по сторонам.

— Ай! — вскрикнул старик в капюшоне.

Селон упал на землю и, когда поднял глаза, увидел перед собой нечто зловещее и отдалённо похожее на человека. То был Морто — алхимик короля. Поговаривали, он частенько ставил на себе эксперименты, поэтому выглядел как ходячий труп.

Опираясь на свой огромный посох с черепом на верхушке, из которого выходило зелёное пламя, Морто прочитал нотации Селону и отправился в сторону дворца.

Мальчик отряхнулся и, придя в себя, спокойно отправился к месту ночлега.

На первом этаже была невообразимая гулянка. Селон, отец которого любил выпивать, в первый раз видел такое количество алкоголя. Все пели песни, боролись на руках и рассказывали друг другу удивительные истории.

Атмосфера сильно отличалась от той унылой, что была в их баре. К ним ходили скорее, чтобы заглушить проблемы, а здесь же люди, наоборот, переполнялись весельем.

— Чего стоишь, пацан? — окликнул бармен Селона. — Иди пропусти стаканчик.

Селон решил попробовать пиво. Насмотревшись на окружение, он решил, что немного поднять себе настроение не помешает.

Едва подняв деревянную кружку обеими руками, Селон выпил половину залпом и потерял сознание.

— Очнулся наконец, — сказал хозяин таверны, открывая шторы в его комнате. — Да-а, так гулять нужно уметь.

— Что вчера произошло? Я ничего не помню.

— Неудивительно. Первый раз пил?

— Да, слегка увлёкся.

— Слегка? Да ты полкружки залпом выпил. Если так пить это пойло, то и меня поведёт.

— Долго я спал? Мне нужно обратно в мою деревню.

— Ты спал около четырёх часов, лёг совсем недавно. До утра почти песни пел, а ещё меткой своей хвастался. А когда ты с её помощью всех в армрестлинге выиграл, толпа начала расходиться, и ты пошёл спать.

— Весело звучит.

— Ага, очень. Три стола мне сломал своими ручищами. Давай собирайся и на выход — второй такой пьянки это место не переживёт.

Селон хотел позавтракать вяленым мясом, но от вида еды его воротило. В горле стояла адская сухость, как будто он провёл полжизни в пустыне зверолюдов.

Вдоволь напившись воды и собрав оставшиеся вещи, Селон поблагодарил за гостеприимство хозяина таверны и отправился к воротам.

Уже знакомые ему стражники увидели фиолетовую метку и пропустили мальчика без каких-либо вопросов. Белая рубашка мальчика слегка просвечивала её сияние.

Слегка удовлетворённый тем, что хоть кого-то он превосходит, мальчик начал спуск с горы.

Стражники объяснили, что телега сегодня не приехала и, возможно, не приедет. Деревня была почти у подножия горы, на которой стоял Фьюстат, так что мальчик не сильно расстроился.

В стороне деревни виднелся белый дым, и мальчик что было сил рванул вперёд.

Его не волновало своё состояние и то, что бег заставлял его живот невообразимо сильно болеть. Ноги, исходившие всю столицу, едва его держали, но и это не могло остановить мальчика.

Туман стелился по всей деревне. Селон видел не дальше своего носа. По памяти он дошёл до своего дома и обнаружил на полу мёртвую Лимилию.

Её тело было синим, и было понятно, что умерла она давно. Живот весь в колотых ранах, а синяки на руках указывали на то, что она сопротивлялась.

Селона вывернуло от увиденного, и, опустошив свой желудок, он упал рядом с матерью.

Слёзы падали на лицо уже ничего не чувствующей Лимилии. Мальчик извинялся за каждый свой проступок. В тот момент он осознал, что виноват он сам, а не его бывшие друзья.

Если бы он слушался её и избегал плохой компании, то сейчас она была бы жива.

В тот день Селон пообещал себе, что станет человеком, которым она бы гордилась.

Туман начинал рассеиваться, и Селон понял, что потеря матери — это не единственный ужас, который ему предстоит сегодня пережить.

Вся улица была в трупах. Окровавленные стены домов и вид на изувеченные тела заставили Селона вывернуть свой желудок ещё раз.