Родион Корольков – Аркелон - академия меча (страница 3)

— А я чем, по-твоему, тут занимаюсь?! Загораю?

— Ну вот, шутишь, значит боль терпима, — сказал Арак, улыбаясь.

Рядом в комнате стояли два мужчины и наблюдали за рождением новой жизни. Один был огромных размеров мужчина с длинными чёрными волосами, заплетёнными в хвостик. От него пахло навозом и сеном, поэтому несложно было догадаться, что он был конюхом и мужем Лимилии. Второй же, напротив, был одет в красиво вышитый зелёный фрак, и от него пахло дорогим алкоголем и приторно сладкими духами. Отец Лимилии был королевским советником и до сих пор не одобрил её брак с дурно пахнущим отбросом. Он хотел заключить более выгодный брак, чтобы его дочь никогда ни в чём не нуждалась, но упорством и упрямством она ничуть не уступала ему.

Крик Лимилии внезапно стих, и тоненький, едва слышный по сравнению с предыдущими, визг прозвучал по комнате. Осторожно передавая дитя матери, знахарь заметил едва уловимую улыбку на лице её отца.

— Поздравляю, у вас мальчик, — сказал Арак.

— Не стой столбом, Гамп, дай мне полотенце, я закутаю Селона, — обратилась Лимилия к мужу.

— Селон? Что за странное имя? — вмешался Айзег.

— Твоего мнения никто не спрашивал, отец, — недовольно буркнула Лимилия, не отрывая взгляда от своего ребёнка.

В его глазах было лишь её отражение, но любящая мать видела в них целый мир.

— Он родился сегодня, когда зажглась звезда. Скорее всего, он дитя из пророчества.

— Пожалуйста, отец, только не говори, что веришь в бред этого священника, — сказала Лимилия, нехотя отрывая взгляд.

— Я напоминаю тебе, что милостью этого бога у нас появились благословения, глупо отрицать его существование.

— А я и не отрицаю, я отрицаю способность твоего коллеги по совету разговаривать с ним.

— А как, по-твоему, он узнал, что даст нам такую силу? — возмущался отец Лимилии. — Кажется, ты совсем дуреешь рядом с этим убожеством.

— Не смей так его называть, — старалась сдерживаться Лимилия. — Почему ты не можешь признать его так же, как мама?

— Твоя пьянчуга мать мало что понимала в людях, — сказал он, глядя на Гампа.

— Извините, милорд, но я не позволю вам оскорблять меня в моём доме, да ещё и в присутствии моей жены и ребёнка, — злостно сказал Гамп, сжимая кулаки.

— Не нарывайся, или я размажу тебя об стену, — сказал отец Лимилии, сжигая убийственным взглядом её мужа.

— Прошу прощения, — сказал Гамп, преклонив одно колено.

— Так-то лучше, знай своё место, отброс. И что ты нашла в этом неудачнике?

— Я люблю его, отец, — улыбаясь, ответила Лимилия, зацеловывая плачущего ребёнка. — Если тебя так тяготит наше общество, покинь, пожалуйста, наш дом.

— Если ты так желаешь, я уйду, — спокойно произнёс он и направился к выходу. — Мне всё равно нужно посетить ещё одно место.

— И не приходи больше, я не желаю видеть того, кто угрожает моему мужу.

— Как скажешь, моя принцесса, больше я вас не побеспокою, пока не придёт время.

В комнате стояла мёртвая тишина. Селон спокойно спал на руках матери и мило обсмактывал свой маленький кулачок.

— Ну разве он не прелестный? — спросила Лимилия у Гампа.

— Какое придёт время, о чём это он? — недоумевающе спросил Гамп.

— И ты туда же? — раздражённо ответила Лимилия. — Королевский священник пару лет назад выдал пророчество, которое, по его словам, передал ему во сне бог Бариус.

— Какое пророчество? Не томи, женщина.

Лимилия вздохнула и, уложив сына рядом, начала дословно пересказывать текст.

Когда в небе засияет самая яркая звезда,

И её ослепительный свет осветит весь континент,

Родится дитя, что примет её свет.

Герой пройдёт немало бед,

Принесёт он и добро, и вред.

Увидев его, падёт мертвец,

И зло падёт, тьме настанет конец.

— Значит, наш сын спаситель человечества? — обрадовался Гамп. — Это нужно отметить.

— Ты хоть представляешь себе, сколько детей родилось в этот день? — сказала Лимилия, цокая языком. — Если умеешь считать, посчитай, какой шанс на то, что ребёнком из пророчества окажется он. И хватит пить, ты обещал мне бросить после рождения ребёнка.

— Да как можно? У меня настолько особенное дитя, а я даже горло не промочу?

— Я не держу тебя, ты в любой момент можешь уйти вслед за отцом.

— У вас это семейное — унижать меня, да?

— Нет, просто тебе уже четвёртый десяток, и пора взяться за голову, — читала нотации Лимилия. — Я прекрасно осведомлена о твоих карточных долгах и ночных дебошах в баре.

— Мне просто не повезло, я отыграюсь, вот увидишь, — оправдывался Гамп.

— Мне не нужно ничего доказывать. Сейчас я нужна этому мальчику и буду с ним всю свою жизнь, — уставшим голосом произнесла Лимилия, смотря на мальчика. — Знаешь, единственный раз, когда тебе повезло, — это тот случай, когда моя покойная пьяница мать проиграла тебе меня в карты. Благодари всех богов, что я не рассказала это отцу, а настояла, что это моё решение, иначе твоя голова уже висела бы в его замке над камином.

— Я не заставлял тебя, ты могла отказаться, — отчеканил Гамп.

— Правда? — саркастично спросила Лимилия. — Я знаю, но я не хотела выходить за какого-то напыщенного индюка, кичившегося папочкиными достижениями. Когда я приходила с мамой, ты всегда был добр ко мне и угощал десертом. В глубине души я верила, что могу помочь тебе стать лучше, но, видимо, этому не суждено случиться.

— Азарт сильнее меня, извини, — сказал Гамп, опустив глаза в пол.

— Просто пообещай мне, что никогда не перейдёшь черту, как моя мать, и не будешь играть ни на что, кроме денег.

— Обещаю, — серьёзным тоном произнёс Гамп, осознавая свою никчёмность.

— Хорошо, а сейчас, пожалуйста, уйди, — еле слышно произнесла Лимилия, засыпая. — Нам с Селоном нужно отдохнуть.

Глава 3.Детство

322 год со дня сотворения мира

Песчаная дорога слегка подрагивала, принимая на себя топот маленьких ног. Пыль вздымалась в воздух и оседала на потной коже и одежде детей. В этот обыденный солнечный день все ребята из деревни, как обычно, наслаждались самым беззаботным временем в своей жизни.

Селон проснулся от гула своих друзей и, одевшись, мигом собирался шмыгнуть на улицу. Рука сильной женщины остановила его и усадила на стул в кухне.

— Сначала поешь, — сказала Лимилия.

— Ну мам, я не хочу, — буркнул Селон.

— Чем быстрее поешь, тем быстрее пойдёшь.

Селон схватил ложку и принялся есть. Лимилия всегда готовила полезную кашу на завтрак, которую Селон сильно не любил. Безвкусная и выглядевшая так, как будто её уже пережевали, каша не вызывала позитива у мальчика. Едва зачерпывая её ложкой, Селон глотал её, не пережёвывая.

— Настолько плохо? — спросила Лимилия расстроенным голосом.

С детства она привыкла, что еду готовит прислуга, поэтому для неё было в новинку готовить самой. Кулинария ей нравилась, и она не стеснялась экспериментировать, что не нравилось Селону.

— Как обычно, — сказал Селон с набитым ртом.

— Знаешь, людям не всегда нужно говорить правду, — с улыбкой ответила Лимилия.

— Мне всё равно, мам, это правда, — проговорил Селон, продолжая набивать рот. — Если тебя это обижает, извини.

Когда Селон доел и встал из-за стола, Лимилия наклонилась к мальчику и поцеловала в лоб, пожелав удачи. Засмущавшийся мальчик потёр лоб и побежал на улицу к своим друзьям.