Родион Корольков – Аркелон - академия меча (страница 1)
Родион Корольков
Аркелон - академия меча
Глава 1.Зарождение
Яркий свет звёзд освещал единый материк. Каждый вечер жители четырёх королевств наблюдали за красотой ночного небосвода и просили у богов помощи. Высшие существа, создавшие Аркелон, мало интересовались их судьбой. От скуки они создали расы по своему подобию, чтобы хоть как‑то развеяться. Наблюдать стало невыносимо скучно, развитие было слишком медленным. Тогда кто‑то из них и предложил спор, из‑за которого и началась эта История.
В освещённом звёздным потолком зале со столом с картой в середине, как обычно, горячо предавались будничным разногласиям божественные сущности. Для их созданий было бы забавно наблюдать за тем, как те, кому они так страстно поклоняются, ругаются совсем как дети.
301 год со дня сотворения мира
— Ну опять они за своё, как же мне надоело выслушивать их жалобы, — произнёс бог зверолюдей Алакет. — Если бы я знал, что этот наш спор затянется так надолго, я бы просто остался ждать в стороне.
Похожий на большую антропоморфную змею, он демонстративно сидел у общего стола, лишь изредка поглядывая на происходящее своими узкими зрачками.
— Не нуди, мы наблюдаем всего около трёхсот лет, — ответила богиня фей. — Для нас, бессмертных, это, по сути, секунды.
Девушка в фиолетовом платье и с крыльями того же цвета не сводила глаз с Алакета.
— Мирина, золото моё, — влюблённым голосом прошипел Алакет. — Не понимаю, почему все обесценивают целых три столетия? Представь, сколько всего мы бы вдвоём успели за это время.
— Умолкни, если бы меня интересовали рептилии, я бы поселилась в террариуме.
— Вы оба, хватит, — вмешался Бариус. — Не отвлекайте от просмотра, хотите что‑то выяснить — отойдите в сторону.
Облачённый в стальные доспехи, он был похож на типичного героя из сказок людей. Светлые волосы, свисающие до плеч, как будто говорили о его храбрости и благородстве.
— Давайте начнём сначала! — потребовал Алакет. — Создадим других существ, более умных.
— Перестань! — выругалась на него Кея, богиня русалов. — Они живые существа, нельзя так относиться к ним. Неужели за это время ты совсем не проникся к ним чувствами?
— Ответь мне, задумываются ли они о чувствах своего скота, когда ведут его на убой? — мрачным тоном ответил Алакет. — Почему я должен это делать? Для меня они не более чем затянувшийся спор, который я хочу как можно скорее закончить.
— Это твоё мнение, и со своими зверолюдьми делай, что хочешь, — парировала Кея, не скрывая злости. — Ты и так сделал арену, где они каждые пять лет выбирают себе правителя, не прекращая проливать кровь.
— И не жалею об этом, мои зверюшки хотя бы не неженки, и в случае войны перекосят все ваши игрушки.
— Они не игрушки! — в очередной раз завопила Кея.
— Да, как скажешь, — прошипел Алакет, явно довольный тем, что получилось вывести её из себя. — Кстати, насчёт войны…
Змей мастерски плёл интриги, и остальные от них сильно устали. Не было и дня за эти три века, чтобы он не предложил очередной вариант закончить всё быстрее.
— Опять ты за своё, — недовольно проворчал Бариус. — Сейчас на материке мир, и мы не хотим погружать народ в затяжную войну.
— Никто не говорит о затяжной войне, — спокойно сказал Алакет. — Они просто соберут все силы и будут сражаться, пока не останется один.
— Нет, — твёрдо ответил Бариус.
Противоречивость их взглядов вынуждала их занимать разные стороны в споре. Благородному богу людей была чужда хитрость змея, точно так же, как и ему претила излишняя бравада Бариуса.
— Хангельтерколит’эш, а ты почему молчишь? — обратился Алакет к богу орков. — Уж такой верзила, как ты, точно не должен быть против небольшой заварушки.
Зелёный орк с седой бородой лишь поправлял крошечные очки на своём носу. Считавшийся самым умным среди них, он всегда воздерживался от споров, считая, что тратить на них свой интеллект — это что‑то абсурдное.
— Ваши склоки мне не интересны, — громким басистым голосом сказал Хангельтерколит’эш. — Я не собираюсь заниматься чем‑то фривольным, пока Зверотопия занимается эскалацией.
— Что? — раздражённо ответил Алакет, положив две руки на карту на столе и чуть не разрушив горы возле королевства людей. — Извиняюсь, я приберу.
Небрежно сложив камни в кучу, он накрепко закрепил их между собой, образовав гору поменьше, но с большей площадью.
— Ничего, — ответил Бариус. — Я как раз думал их туда переселить.
— Снизь эмоциональное состояние, — спокойным тоном ответил Хангельтерколит’эш, поглядывая на груду камней. — Проанализируй ситуацию, и если твои существа не прекратят мобилизацию своих войск у границ моего мегаполиса, мне придётся вмешаться.
— Это не более чем учения, уверен, у них и мысли не было захватывать твой современный город, — ответил Алакет, поглядывая на Зверотопию сверху. — Что им делать со всеми этими технологиями? Насколько мне известно, только орки в состоянии понять, как работают эти штуки.
Очередной день подходил к концу, а за ним и месяц. По ощущениям, время долго тянулось только для бога зверолюдей. Он сгорал от нетерпения закончить спор как можно быстрее, и в один из дней ему пришла очередная идея, которой он, конечно же, поспешил поделиться.
— И какая же? — хором спросили все божества.
— Все они умеют сражаться, так давайте устроим масштабную битву, — прошипел Алакет.
— Ты что, идиот? Месяц назад мы уже сказали тебе ответ, — сказал Бариус, устав сдерживать эмоции.
— Придержи язык, если не считать Хангельтерколит’эша, то у меня самый гибкий ум, — надменно сказал Алакет, смотря на Бариуса змеиными ядовитыми глазами. — Я говорил о другом: что, если у них появится общий враг?
— Ты хочешь спуститься к ним и устроить глобальный геноцид? — предположил Хангельтерколит’эш.
— Ну конечно же нет, я не думаю, что вы на такое согласитесь, иначе предложил бы это намного раньше, — насмешливо прошипел Алакет. — Я предлагаю сделать шестую расу.
— Насколько мне известно, нас пять, — ответила Мирина, вмешавшись в разговор. — Ты хочешь заполучить в своё покровительство ещё одну?
— Не совсем, — успокаивающим тоном прошипел Алакет. — Создадим ужасающе злых существ и выпустим их на континент.— Для чего? — спросил Бариус.— Сейчас между ними напряжённые отношения, и мы все прекрасно понимаем, что военный конфликт случится в любом случае.— И ты думаешь, беда их объединит? — спросила Кея.— Именно, что ещё может сплотить их так же сильно, как общий враг? — ответил Алакет, пробегаясь глазами по лицам, стоявшим за столом.— А в чём тогда спор? — спросил Бариус.— А спор в том, что первое королевство, уничтожившее эту нечисть, и будет победителем в споре.— Звучит хорошо, но сможем ли мы создать что‑то настолько жуткое? — сказала Мирина, едва сдерживая волнение.— Моё солнышко, предоставьте это мне, — сказал Алакет, расплываясь в довольной улыбке. — Я создам их с таким же характером, как и у меня, но когда у меня хорошее настроение; ни к чему делать их слишком злыми.— Если все согласны, поднимите руки, — обратился ко всем Бариус. — Единогласно.— И ещё кое‑что, — не унимался Алакет. — На что мы спорили в прошлый раз, напомните, пожалуйста?— Кажется, на наказание: месяц прожить среди них, убирая навоз, — сказал Бариус, едва сдерживая смех.
Громкий смех бога людей давал понять, чья очередь была придумывать наказание.— Точно, знаешь, я бы охотно посмотрел на тебя с лопатой, но я хочу поднять ставки, если вы не возражаете.— Разве мы не достигли апогея в прошлый раз? — спросил Хангельтерколит’эш.— О, я тоже так думал, — прошипел Алакет. — Я не могу представить себе большего унижения, но зачем нам унижаться?— Что ты предлагаешь на сей раз? — сказала Кея, закатывая глаза.— Вы, наверное, заметили, что у всех нас разные характеры, — констатировал Алакет. — Бариус — вечный ребёнок, которого смешит туалетный юмор, но он строит перед нами серьёзного человека, прикидываясь умным. Кея — дотошно правильная и при возможности разменяла бы свою жизнь на благо её королевства. Хангельтерколит’эш — мало того, что самый умный из нас, так ещё и самый практичный: не существует решения, которое он бы не принял ради своей выгоды. Иногда мне кажется, что если бы у нас была мать, то он бы продал её в первый день нашего появления. Про Мирину я ничего не скажу: когда‑нибудь она осознает мою природную красоту, и мы сделаем много маленьких созвездий.
— Не тяни, к чему ты ведёшь, пока я не потерял терпение, — громко сказал Бариус.
— Я веду к тому, что нам, как и им, нужен главный. Кто‑то, кто будет направлять нас, а остальные будут покорно слушать.
Такого дерзкого заявления ещё ни разу не звучало за этим столом, и все слегка опешили, удивившись наглости Алакета.
— Абсурд, — сказал Хангельтерколит’эш.
— Ни за что, — сказала Кея.
— Да как ты можешь? — добавила Мирина.
— Ты же не думал, что мы согласимся? — сказал Бариус.
— Ну надо же, знаете, вы реагируете так, будто я уже победил, — дерзко заигрывал Алакет. — Мне, конечно, это приятно, но подумайте сами: мы каждый день о чём‑то спорим, да по большей части из‑за меня, но и между собой у вас постоянные конфронтации.
— Я согласен, — сказал Хангельтерколит’эш.
— Чего? — в унисон ответили остальные.
— Подумав, я понял, что он прав, — спокойно продолжил он. — Я устал отталкиваться от ваших предпочтений и постоянно подстраиваться под вас, хочу сам принимать решения.