Родион Белецкий – Довольно страшная история (страница 3)
– Этого нельзя объяснить. Ты – лучше всех.
Этот ответ его, кажется, устраивал.
И я не врала. Если любовь – это напряжение всех сил, как было с Андреем, такая любовь мне была не нужна. В конце концов, взрослый человек сам решает, что назвать ему любовью. Называют же любовью секс. Я могу назвать любовью рыбную ловлю или прогулки с собакой.
– Ты сегодня занималась любовью?
– Конечно!
Ты ведь гуляла со своим тойтерьером!
Я назову свои отношения с Денисом любовью. И никто мне не указ. Может быть такая любовь? Разумеется. Кому-то плохо от любви такого вида? Всем хорошо. Кто за такую любовь, поднимите руки. Единогласно.
6.
Дениска пришел ко мне в ванную, когда я забыла запереть дверь и, мерси мон Дьё, не успела начать «себя ласкати».
– Привет, – сказал он.
– Привет, – ответила я, и зарылась глубже в пену. Что-то он готовил неприятное. Я сердцем чувствовала.
– Поговорить хотел.
Он присел на край и ко мне в ванную свесилась часть его трогательной попки.
– Ну?
– У тебя всё в порядке?
«Нет, конечно», – подумала я, – «Выйди и оставь меня минут на двадцать пять и тогда все будет в порядке точно».
– У меня всё хорошо.
– Я хотел поговорить о ребенке.
– Каком ребенка? – у меня пересохло в горле.
– Нашем.
– Денис, я сама ещё ребенок.
Мой суженый посмотрел на меня со вниманием:
– Нет. Ты – взрослая.
Заметил наконец-то.
– Денис, я пока не хочу детей.
– А я тебя не тороплю.
– Очень хорошо.
– Хочу просто понять твои планы.
– Планирую жить дальше, Денис.
– Со мной?
– Ну, конечно. Ты – лучше всех.
– Это звучит формально.
Сердца Дениса – вещун.
– Денис, не морочь мне голову. Я тебя люблю, хочу жить только с тобой и никого мне больше не надо.
Денис заулыбался:
– Класс. Можно к тебе?
– Нет! Выйди, пожалуйста.
Он запыхтел и вышел. Я приподнялась и потянулась к защелке. Но тут Денис появился снова. Посмотрел на мою грудь, откашлялся.
– Почему, можно спросить?
– Что почему? – с меня стекала вода.
– Почему ты не хочешь ребенка?
– Я на работу решила устроиться.
Он очень удивился.
– Куда?
– К сестре. В клинику. На четверть ставки.
– А кем?
– Сталеваром.
– Что?
– Денис, не зли меня. Ну, конечно, врачом. Дермато-венерологом и косметологом.
– Одновременно?
– Денис, выйди на фиг!
Он вышел. Вопрос с ребенком был временно закрыт.
7.
В клинике я по большей части сидела в Ленином кабинете. Я называла его Ленинской комнатой. Работы не было и для врачей с опытом. Пропускной режим не позволял выйти на улицу. Я маялась. Жара была адова. В клинике было нечем дышать. Окна не открывались. Я ходила в халате на голое тело. А к концу дня легла на диван и халат расстегнула. Лена вернулась от главврача, встала у входа и сделала страшные глаза.
– Что? – спросила я, не двигаясь.
Обогнув Лену, в кабинет вошел Главный. Остановился и несколько раз шагнул на месте, словно шел по беговой дорожке.
– Здрасте, – сказал Главный, и добавил, – я потом…
Он вышел, мы с Леной остались один на один.
– Ты дура? – спросила сестра.
– У него тоже халат был расстегнут.
Железная Лена заперла дверь кабинета изнутри. Всё, думаю, сейчас она меня будет бить. А она достала бутылку коньяка. Я в углу наблюдаю. Халат застегнула и ноги под себя поджала. Ленка бутылку открыла и разлила по стаканам.
– Пить будем, – сказала она.
– Ты же не пьешь.
– Есть повод.
Я тут подумала, что её день рождения пропустила. Нет. Рано ещё. Взяла стакан и спрашиваю: