Робин Слоун – Круглосуточный книжный мистера Пенумбры (страница 17)
Сплошные аббревиатуры тут у них! Но эту, кажется, я понял.
— Постой, — я соображаю. — В Гугле есть премьер-министр?
— Ха, нет, — улыбается она. — Проектный менеджер. Это совет. Раньше состоял из двух человек, потом из четырех, сейчас больше. Шестьдесят четыре. ПМ управляет компанией. Он одобряет новые проекты, приглашает работников, распределяет ресурсы.
— То есть это все генеральные директора.
— Нет, в том-то и дело. Это лотерея. Тебе выпадает жребий, и ты двенадцать месяцев работаешь ПМ. Любого могут выбрать. Раджа, Финна, меня. Перца.
— Перца?
— Это повар.
Ого — это уже эгалитарность сверх всякой демократии. Я понимаю:
— Это как присяжные.
— Не избирают тех, кто еще не проработал здесь года, — поясняет Кэт. — И ты можешь выйти из ПМ, если занимаешься чем-нибудь супер-супер-важным. Но обычно люди относятся добросовестно, без дураков.
Я любопытствую, призывали ли в ПМ Кэт Потенте.
Она качает головой.
— Нет пока. Но я бы с радостью. Понимаешь, шансы не очень. Здесь работает тридцать тысяч человек, а в ПМ входит шестьдесят четыре. Вот и считай. Но он постоянно расширяется. Ходят слухи, его опять могут увеличить.
Теперь я спрашиваю, что было бы, если бы таким манером мы управляли всей страной.
— Вот именно об этом мечтает Радж! — смеется Кэт. — Ну, конечно, после того, как соберет все СЗ и ТЗ.
Кэт качает головой: она относится к этому парню с долей иронии.
— У него есть готовый план, как провести поправку к конституции. Если кто-то и мог бы это провернуть… — Поджимает губы. — Вообще-то, это вряд ли будет Радж.
Кэт смеется, и я вместе с ней. Да, Радж немного чересчур серьезен для американских обывателей.
И я спрашиваю:
— Ну а кто мог бы?
— Может, я, — отвечает Кэт, выпячивая грудь.
Может, ты.
Мы идем мимо ее владений: визуализации данных. Служба примостилась на пригорке: несколько сборных модулей расставлены вокруг небольшого амфитеатра, где каменные ступени ведут вниз, к стене из гигантских экранов. Мы заглядываем сверху. На ступенях двое инженеров с ноутами на коленках смотрят, как на экране пляшет гроздь пузырей, соединенных между собой волнистыми линиями. Раз в несколько секунд пляска замирает, а волнистые связи распрямляются, словно волоски на коже, вставшие дыбом. Потом экран заливает сплошным красным. Женщина-инженер ругается себе под нос и склоняется над клавиатурой.
Кэт пожимает плечами.
— Работа идет.
— А что это у них?
— Не знаю. Может, что-то внутреннее. Наша работа, по большей части, для внутреннего использования.
Кэт вздыхает.
— Гугл такой огромный, он сам себе потребитель. Я делаю в основном визуализации, которыми пользуются другие инженеры, или рекламщики, или ПМ… — Она умолкает. — Сказать по правде, я бы хотела сделать что-такое, чтобы это увидели все!
Она смеется, как будто, высказав это вслух, сбросила какой-то груз.
Мы идем сквозь аллею высоких кипарисов на краю городка — они отбрасывают на дорожку занятную золотистую тень — и подходим к низкому кирпичному строению без всяких табличек, кроме рукописного листка, прилепленного к затемненному стеклу двери:
Внутри помещение похоже на полевой госпиталь. Темно и душновато. Яркий прожектор освещает операционный стол, обставленный по краям многосуставчатыми металлическими руками. Воздух обжигает, как хлорка. Вокруг стола лежат книги: стопки и стопки книг, громоздящиеся на металлических тележках. Большие и малые; бестселлеры и старье, с виду хорошо вписавшееся бы к Пенумбре. Я примечаю Дэшила Хэммета.
Книжным сканером управляет высокий гугловец по имени Джед. У него идеально треугольный нос над кудрявой русой бородой. Чисто греческий философ. Может, так кажется, потому что на нем сандалии.
— Привет, милости просим, — говорит он, улыбаясь, пожимая руку Кэт, потом мне. — Приятно видеть у нас человека из визуализации. А вы…?
Он смотрит на меня, подняв брови.
— Не гугловец, — признаюсь я. — Я работаю в старом книжном магазине.
— О, круто, — говорит Джед.
Потом мрачнеет.
— Ну, то есть, конечно, простите.
— Простить за что?
— Ну. Вытесняем ваших ребят с рынка.
Он произносит это самым обыденным тоном.
— Погодите, кого?
— Книжные… магазины.
Ну да. Я-то себя к книжному бизнесу не отношу: заведение Пенумбры представляется мне чем-то совершенно иным. Однако…
Я ведь продаю книги. Я запустил в Гугле рекламную кампанию, спланированную для привлечения покупателей. В общем, я влип: я книготорговец.
Джед продолжает:
— В смысле, когда мы все отсканируем, и дешевые читалки будут у всех… книжные магазины никому не будут нужны, так ведь?
— Это такая у него бизнес-модель? — спрашиваю я, кивая на сканер. — Торговля электронными книгами?
— Да у нас, по сути, нет никакой бизнес-модели.
Джед пожимает плечами.
— Она нам не нужна. Реклама приносит столько денег, что вроде как обеспечивает все.
Он оборачивается к Кэт.
— Правильно говорю? Даже если мы сделаем, типа, пять… миллионов… долларов? (Он не уверен, воспринимается ли это как пропасть бабла. Сообщаю: воспринимается.)
— Так вот, никто и не заметит. Там…
Он машет длинной рукой куда-то в сторону центра городка.
— …столько заколачивают, ну, за двадцать минут.
Это суперубийственное знание. Если бы я заработал книготорговлей пять миллионов, я бы велел носить меня в паланкине, сделанном из первых изданий «Хроники поющих драконов».
— Ну да, примерно так, — Кэт кивает. — Но это ведь хорошо. Это дает нам свободу. Мы можем строить планы. Вкладываться в штуки типа этой.
Она подходит ближе к освещенному столу с длинными железными руками. Глаза у нее расширяются и блестят на свету.
— Только глянь.
— Ну все равно, простите, — тихо бросает мне Джед.
— Да мы не пропадем, — отвечаю я. — Людям пока еще нравится книжный запах. Ну а потом, Джедов сканнер — не единственный в мире проект с щедрым финансированием. У Пенумбры тоже есть свой покровитель.
Я вытягиваю журнал из котомки и подаю Джеду.