Робин Роу – Этикет темной комнаты (страница 61)
Он ничего не замечает. Я сажусь на свое место и беру бутерброд.
Медленно откусываю от него, хлеб размягчается у меня на языке.
А затем будто раздается взрыв, и папа вскакивает так стремительно, что его стул летит на пол. Он в течение нескольких секунд недоверчиво смотрит вниз, а затем переводит взгляд с меня на Пенни и обратно, и его лицо выражает сильнейший шок – ярость – шок – ярость.
Он с рычанием сует руку в карман и достает ключи. Пенни, испуганно вскрикнув, хватается за цепь, и он теряет равновесие.
Ключи выскальзывают из его пальцев и прыгают по полу.
Пенни бросается за ними.
Папа тоже.
Но Пенни ближе к ним. Завладев ими, она бежит к открытой сейфовой двери, я – за ней, и тут папа хватает меня за воротник.
Я сдавленно вскрикиваю, и Пенни стремительно поворачивается ко мне.
– Сайерс!
Хватает мою протянутую к ней руку.
Майка рвется у меня на спине, и мы пулей вылетаем в сейфовую дверь. Папа, громыхая цепью, бежит за нами, а мы берем влево и мчимся по коридору. Добегаем до следующей металлической двери. Пенни дрожащими пальцами сует один из ключей в замок.
Ключ не подходит.
Она пробует другой.
Не подходит.
Еще один.
Забираю у нее ключи – руки у меня трясутся не так сильно – и начинаю один за другим засовывать их в замочную скважину. Папа по-прежнему ревет как зверь, и весь дом, кажется, трясется.
– А что, если он высвободится? – Пенни смотрит в коридор огромными, испуганными глазами.
– Нет, у него не получится. – Если бы ему были известны какие-то хитрости, помогающие избавиться от пут, он бы уже успел сделать это.
Вставляю еще один ключ, и он подходит идеально.
Замираю на месте.
Вот и все.
Мне остается лишь сказать:
– До свидания, Пенни.
– Что?
Поворачиваюсь к ней.
– Я не могу уйти.
Она качает головой.
– Сайе, нет! Ты должен идти со мной… Ты должен…
– Я не могу, Пенни. Я не могу оставить его.
– Но я…
– Пообещай, что ничего никому не расскажешь. О том, где мы. Обещаешь?
– Но мы должны уйти вместе. Мы должны…
Из гостиной доносится невозможная какофония звуков – скрежет металла и треск древесины, и я страшно пугаюсь, что он в конце концов сумеет освободиться.
– Пожалуйста, Пенни.
Она начинает плакать, но одновременно кивает:
– Ладно.
– Уходи. Как можно быстрее. – Я разворачиваюсь и бегу по коридорам.
Позади меня, слышу я, открывается дверь.
А потом я слышу, как она закрывается.
Пятьдесят пять
Иду словно зомби.
Я в полном недоумении.
По моему лицу текут слезы. Вытираю их ладонями, возвращаясь в гостиную, где папа ходит вокруг сломанного стула и перевернутого стола. Увидев меня, он резко останавливается. Все его тело обмякает от облегчения, но потом он снова напрягается.
– Где она?
– Ушла, – с запинкой отвечаю я.
– Дэниэл, – яростно шипит он. – Что ты наделал? Что ты
Я подаюсь назад, умудряясь оставаться недосягаемым для него.
– Дэниэл… – Теперь он говорит ровно. – Сейчас же принеси мне ключи, и я не трону тебя. Знаю, это была ее идея.
Я медленно мотаю головой.
Он, с отвисшей челюстью, отшатывается от меня, а затем берется двумя руками за цепь и тянет. Его мускулы и вены набухают, и я боюсь, что он может оказаться достаточно сильным, чтобы оторвать цепь от пола.
Но у него ничего не получается, равно как это не получалось и у меня.
– Прости, папа. Она скучала по своей семье.
– Она приведет сюда твоих похитителей!
– Она пообещала не делать этого.
– Неужто? Она
– Нет… – Я этого не хочу. Мысль об этом ужасает меня.
– Тогда, пожалуйста, сын. Отдай мне ключи.
Пятьдесят шесть
Под папины крики за спиной иду на кухню. Кладу ключи на стойку и сажусь на пол, скрестив ноги. Закрыв уши ладонями, не моргая смотрю на плиту, на которой когда-то светились часы.
Пенни где-то снаружи, в темноте.
Минуты тянутся как годы.
Время не то, чем кажется.
Я пребываю в некоем странном ступоре, а потом вдруг осознаю, что папа молчит.
Поднявшись с пола, заглядываю в гостиную. Он продолжает расхаживать по комнате, но походка у него шаткая, а лицо заливает пот.