Робин Роу – Этикет темной комнаты (страница 62)
– П-папа?
Дыхание у него тяжелое.
– Воды.
Бегу в кухню и хватаю бутылку. Хочу отдать ему, но, передумав, пускаю ее катиться по полу. Он обиженно смотрит на меня, но открывает ее дрожащей рукой и делает большой глоток. Кажется, он готов расплакаться, и мне трудно вынести это.
– Прости, папа.
– Они найдут тебя. Она расскажет им, где мы, они найдут тебя и заставят снова забыть меня.
– Не расскажет.
– Ты очень глупый, глупый мальчишка, если веришь в это. – Его ноги подергиваются, словно он готовится опять броситься ко мне. – Они убьют меня, как только окажутся здесь. Ты хочешь увидеть своего отца
– Нет…
– Тогда освободи меня!
Но я не двигаюсь с места, и выражение его лица – выражение лица человека, пережившего предательство, – настолько ужасно, что смотреть на него выше моих сил. Я иду на кухню, а папа кричит мне вслед, что я приговорил к смерти нас обоих, что мы уже покойники.
Я надеваю шлем, и меня здесь больше нет.
Возвращаюсь я через тысячу лет. Встаю, иду на негнущихся ногах в гостиную и вижу отца лежащим на полу, под его левым глазом набух похожий на веревку сосуд.
– Папа! – Я подбегаю к нему, он бросается вперед и хватает меня за лодыжку.
Я, потеряв равновесие, падаю и больно ударяюсь об пол локтями и позвоночником. У меня перехватывает дыхание, но не успеваю я набрать в легкие воздуха, как он подтаскивает меня к себе, засовывает руки в карманы и выворачивает их наизнанку.
– Где они? – кричит он.
– Ч-что?
Он переворачивает меня на живот, обыскивает мои задние карманы, а потом снова переворачивает на спину.
– Ключи! Где они?
Упираюсь босыми ногами в пол и пытаюсь отползти от него, но он, пригвоздив мою грудь к полу одной рукой, замахивается другой и бьет меня по лицу.
Боль от удара в челюсть отдается в ухе.
Он снова бьет меня.
Чувствую вкус крови во рту. В ушах звенит, перед глазами все плывет, я пытаюсь свернуться в клубочек, но он хватает меня за рубашку и заставляет сесть.
– Давай сюда ключи! – кричит он прямо мне в лицо.
– Послушай, пожалуйста, я…
Его ладонь ударяет меня по лицу в третий раз.
– СЕЙЧАС ЖЕ! СЕЙЧАС ЖЕ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Я плачу.
– Пообещай, что, если я отпущу тебя, ты поступишь именно так. Пойдешь, возьмешь ключи и принесешь мне. – Я киваю, и он трясет меня.
– Обещаю!
Он встает на ноги, одновременно поднимая меня с пола, и толкает в направлении кухни. Я спотыкаюсь, чуть не падаю, но удерживаю равновесие.
Хлюпая носом и вытирая глаза, беру со стойки ключи и направляюсь обратно в гостиную, но останавливаюсь.
Что, если ей надо еще время?
– Дэниэл. – Его глаза как магниты, они одновременно притягивают и отталкивают меня. – Ты обещал.
Я сомневаюсь еще несколько секунд.
– Дэниэл!
Преодолеваю расстояние между нами, и он вырывает ключи у меня из рук. Быстро работая кистью, открывает замок на цепи и швыряет оковы на пол, словно они вызывают в нем сильнейшее отвращение, а затем смотрит на меня, словно я отвратителен ему не меньше, чем они, и хватает сапоги.
– Ты уезжаешь?
– Конечно, уезжаю. Я еду за ней. И, Дэниэл?
– Д-да, сэр?
– Молись о том, чтобы я ее нашел.
Пятьдесят семь
Папа велел мне молиться о том, чтобы он нашел ее, но я молюсь, чтобы не нашел.
Мое лицо пульсирует, спина болит там, где я ею ударился, но я становлюсь на колени, осеняю себя крестом и молюсь:
– Пожалуйста, Господи. Сделай так, чтобы Пенни оказалась дома с Николаем, и своей мамой, и со своей лучшей подругой. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Я все еще стою на коленях, когда срабатывает сигнализация.
И я молюсь.
Звук открывающегося замка.
И я молюсь.
Дверь со скрипом открывается.
И я молюсь.
Папа высится подобно горе. Какую-то секунду я ничего не вижу, кроме него. Темный, напоминающий пришельца силуэт на пороге. Но потом он входит в комнату, а на его плече висит Пенни.
Я уничтожен, словно он наступил на меня огромным сапогом.
Она вся в ссадинах и неподвижна, будто…
– Она?..
Но тут ее рот приоткрывается, и я слышу невозможно тихое дыхание.
Спасибо.
Спасибо.
Спасибо.
Меня, как воздух – воздушный шарик, наполняет облегчение, но под папиным взглядом я сдуваюсь. Он говорит отрывисто:
– Иди в свою комнату и закрой дверь.
Я не в силах пошевелиться.