Робин Мейл – Испорченная корона (страница 34)

Разумеется, снова возникал вопрос «почему»?

Эвандер явно не думал, что я могу сбежать в своем нынешнем состоянии или при других обстоятельствах. Я подозревала, что он держал меня у себя по той же причине, по какой я с этим не спорила. Ради моей безопасности.

Пусть я и считала, что мой страх перед очередным ударом Эйвы был необоснованным, но мне было любопытно, насколько же вероятным это казалось Эвандеру, раз он готов был держать меня здесь?

Возможно, я боялась не зря.

Я не знала, что и думать, но уже привыкла к такому положению дел.

Днем мы почти не разговаривали. Эвандер – потому что работал. Скрип его пера по пергаменту стал неизменным фоном моей жизни, пока он вносил изменения в приходно-расходные книги или писал письма за широким столом. Само собой, стол был устрашающе чистым, без единой бумажки или чернильницы не на своем месте.

Я же просто понимала, что мне нечего сказать. Я то и дело дремала, задергивая полог на кровати Эвандера и отгораживаясь от мира на несколько часов. Но все равно оставалось слишком много времени для раздумий. О семье. О Тео. О моем странном новом положении и о том, сколько это может продолжаться. И – мое любимое – о длинной череде моих достойных подражания решений, которые завели меня сюда, в лапы Эйвы.

Единственным развлечением были визиты Кирилла, Тараса или Юрия с повседневными докладами или новостями, а иногда они просто заходили вечером, чтобы выпить с Эвандером. Ко мне они тоже заглядывали, а Тарас даже принес с собой колоду карт.

А еще больше меня поразило, когда он уселся на огромной кровати, скрестив ноги. Я-то думала, что от такого нарушения всех приличий его хватит удар.

– Готов наконец поступиться своей гордостью? – поддразнила я.

Тарас скорбно улыбнулся.

– Я надеюсь только на то, что в постели вам будет сложнее жульничать.

Я не стала отнекиваться.

– Что ж, наоборот, потому что в одеялах легче прятать карты.

– Так вот как она это делала! Я так и знал! – прокричал Юрий из другого конца комнаты, чем очень развеселил Кирилла.

Эвандер лишь покачал головой, не прерывая своих занятий.

Тарас, выгнув бровь, раздал карты. Я как можно осторожнее села, и как можно выше натянула одеяло, чтобы прикрыть свою возмутительную одежду. Наверное, я могла бы уже носить свои ночные сорочки, но какой в этом смысл, если в моем распоряжении был бесконечный запас удобных кремовых и черных рубашек. По крайней мере, сегодняшняя была черной.

Мы сыграли несколько туров молча, прежде чем Тарас снова заговорил.

– Вы могли позволить моему брату солгать ради вас.

Перо Эвандера на миг остановилось, а потом заскрипело дальше. Я сглотнула.

– Она бы все равно меня наказала. – Я с удовольствием отметила, что мой голос прозвучал беззаботнее, чем я себя чувствовала.

Это наказание было одним из множества вещей, о которых я старалась не думать каждый день.

– Может быть, – согласился Тарас. – Но не так сурово. Мужчины принимают на себя основной удар за нарушение дисциплины.

– Я бы не смогла так поступить, – тихо проговорила я.

– Знаю, – ответил он. – И что я хочу сказать – хоть и плохо получается, – так это спасибо.

– Ладно. – Я откашлялась. – Смотреть, как ты мне проигрываешь – вот благодарность, в которой я нуждалась!

К счастью, Тарас понял мой намек и прекратил разговор, чтобы мы продолжили игру. Он все-таки мне проиграл. А жульничала я совсем чуть-чуть.

Хоть я и была благодарна, что иногда мне составляли компанию, но не могла заставить себя вылезти из постели или отказаться от безопасности, которую она теперь символизировала. Когда ребята собирались в гостиной, я оставалась под уютным черным балдахином.

Однако они никогда до конца не закрывали дверь в комнату, где сидели, как будто давая мне понять, что я могу присоединиться, когда пожелаю. А, может, чтобы их голоса прервали мой новый любимый досуг – сон. Конечно, иногда это бывало кстати.

Этим утром солдаты явились с докладами, пока Эвандер делал утреннюю зарядку. Даже если бы я не могла его видеть, мерные шумные выдохи между отжиманиями выдали бы его с головой. Сквозь щелочку в двери мелькали только четко очерченные мышцы рук и половина торса, пока он бесконечно, раз за разом, опускался до самого пола, а потом снова поднимался.

Кирилл только что закончил рассказывать Эвандеру об очередных случаях обнаружения изгоев, когда тихо заговорил Тарас. Я напрягла слух и еле-еле расслышала имя леди Мэйри.

Сердце заколотилось в груди. Эвандер застыл на месте, а потом сел на колени. Кто-то бросил ему полотенце, он вытер пот с лица и просушил волосы, прежде чем ответить.

Я изучала каждую мелочь в выражении его лица, в полном ужасе от того, что может означать это упоминание.

– Ни слова, – выпалил он, все еще запыхавшийся после зарядки. – Горничные говорят, она снова больна.

Юрий мрачно горько рассмеялся.

– Скорее всего, она просто ждет, чтобы нанести удар.

– Змея, затаившаяся в своем гнезде, – добавил Тарас.

Эвандер угрюмо кивнул.

– Просто держите ухо востро. Если она что-то замышляет, мы должны быть в курсе.

Он обернулся ко мне, и наши взгляды на миг встретились. Я поняла: он знал, что я слышу, и дал мне дослушать.

Потому что хотел убедиться, что мне хватит ума ее опасаться? Или давал понять, что я не одна?

Прошло больше недели, как я жила в комнате Эвандера, когда кот наконец осмелел и начал ко мне подходить. Он то спал в изножье кровати, то лениво грелся на солнышке у ближайшего ко мне окна.

Якобы не принадлежавший Эвандеру, питомец не часто уходил из его комнаты. Он был довольно милым, у него была пушистая мордочка, большие глаза и длинная рыжая шерсть, ярко выделявшаяся на фоне темной комнаты.

– Иди сюда, кис-кис-кис!

– Не стоит, – донесся голос Эвандера из-за стола, но я не обратила на него внимания и попробовала еще раз.

Кот навострил уши и, запрыгнув на кровать, стал тереться о столбик рядом с моей ногой.

– Иди сюда, киса, – снова позвала я, довольная, что он подошел поближе и начал урчать.

Но когда я протянула руку, чтобы он обнюхал ее, – Авани уверяла, что животные это любят – он зашипел и укусил меня. Я отдернула руку от маленького злодея, который выглядел вполне довольным собой.

Эвандер, обернувшись через плечо, притворно побранил его:

– Котка, невежливо зверушке кусать своего товарища.

Я сощурилась, но никак не отреагировала на его замечание.

– Котка? – переспросила я, примеряясь к звучанию этого слова. – Это что, имя?

Он вздохнул, посмотрев на меня.

– Леммикки, вам, и правда, стоит хотя бы немного поучить язык. Это значит «кот».

– Вы назвали своего кота Кот? – Я недоверчиво на него взглянула.

– Я уже говорил, что это не мой кот.

Я фыркнула.

– Мне врите, но себя-то не обманывайте.

Эвандер с вызовом поднял брови.

– Какая любопытная сентиментальность с вашей стороны.

Я не ответила, и он вернулся к вопросу о моем знании языка.

– Вам нужно хотя бы попробовать что-то выучить.

Я свернулась в клубочек и еще глубже зарылась в одну из слишком мягких подушек, дав понять, что мне не терпится начать.

– У вас же вроде сотни разных диалектов? По-моему, это чересчур сложно.

Он поднял на меня глаза.