Робин Мейл – Испорченная корона (страница 27)
Тот, к кому он обращался, смущенно откашлялся, и Эвандер прищурился.
– Нам приказано сопровождать вас, милорд.
Выражение лица у Эвандера на миг стало зверским.
– Ладно, – сухо проговорил он и обернулся к Аресу и Тео. – Полагаю, на этом наша встреча окончена. Передавайте поклон Иро.
Тео рассвирепел, он стоял, сжимая кулаки и качая головой.
Давин обнял меня.
– Роу, всякий раз, когда лорд Сукин Сын будет тобой помыкать, помни – ты принцесса Локланна. Каждый из них – плебей рядом с тобой.
Я подавила смех, который, пожалуй, больше походил на всхлип, и он нехотя отошел, уступая место следующему прощанию, к которому я была совершенно не готова.
На лице у Тео отражалась мука, он тяжело дышал. Я бросилась к нему в объятия, спрятав лицо на широкой груди и чувствуя, как она часто поднимается и опускается под моей щекой.
– Еще ничего не кончено, Роуэн, – прошептал он мне в волосы, так сильно обняв меня, что я едва дышала. Но мне было все равно.
Все происходило слишком быстро. Мне хотелось только одного – чтобы время остановилось и я растворилась в Тео. Отдалась его прикосновениям. Забыла про весь мир и все неприятности, которые, казалось, никогда не переставали меня преследовать с тех пор, как моя нога ступила на землю этого проклятого королевства.
Тео дотронулся до моего подбородка, заставив посмотреть в его зеленовато-карие глаза. Слов не осталось. Он молча меня поцеловал, разлив тепло по всему телу.
Я поцеловала его еще крепче, не задумываясь, смотрят ли на нас и не возмущает ли кого-то в очередной раз поведение Рябиновой принцессы. Все было неважно, потому что этот поцелуй был слишком похож на прощальный, а что бы я себе ни говорила, на самом деле была не готова от него уйти.
Мое внимание отвлек хруст сапог по снегу, и мы оба застыли, когда к нам подошел вновь прибывший солдат Са́му.
– Если пленница готова. – Он остановился и многозначительно посмотрел на Эвандера, чуть ли не отдавая приказ.
Эвандер, сжав зубы, кивком велел мне садиться на коня. Я крепче прижалась к руке Тео, прежде чем смогла заставить себя отступить, разрывая объятия. Мне вдруг стало холоднее, чем в самый сильный мороз.
Когда я проходила мимо Ареса, он протянул руку и слегка сжал мне плечо.
– Берегите себя, принцесса. – Я правильно расценила его слова. Он меня предостерегал.
С каждым шагом, приближавшим меня к Эвандеру, ноги наливались свинцом. Он молча зашагал прочь, не сомневаясь, что я пойду следом, как настоящая зверушка. А какой у меня был выбор?
Подойдя к коню, он резко остановился, усадил меня и сел сам.
Как только все взобрались на лошадей, мы пустились вскачь с головокружительной скоростью. Я была не в силах обернуться. Я не могла смотреть, как Тео с Давином исчезают из виду. Только не тогда, когда было неизвестно, увижу ли их вновь.
Глава 39
Дорога к сторожке была совершенно не похожа на прошлую поездку. Никто не разговаривал, не перебрасывался шутками. Молчание повисло над нами, словно толстое, душное одеяло.
Эвандер сидел у меня за спиной, излучая мощнейшие волны раздражения, и по меньшей мере часть из них была явно направлена на меня. Я не возражала, ведь у меня тоже накопилось немало злости.
Я не вполне понимала, что произошло, и не могла как следует его расспросить при солдатах. Но я планировала непременно получить хоть какие-то ответы, когда мы остановимся.
Наконец мы добрались до сторожки, чтобы прихватить вещи и забрать с собой тех, кто оставался. Эвандер в гробовом молчании проводил меня в комнату, отказавшись зайти. Тогда я пошла за ним.
Он раздраженно обернулся как раз в тот момент, когда я захлопнула за собой дверь его спальни и прислонилась к ней спиной. Он насмешливо приподнял брови, но в гневном выражении его серых глаз не было веселья.
Я вдруг засомневалась, с чего начать. Пытаясь выиграть время, я оглядывала его комнату, отметив, что она оказалась удивительно уютной, теплый текстиль и темное дерево дополняли черно-белую клетку.
Эвандер первый начал разговор.
– Смелый ход – запереться наедине с безжалостным убийцей невинных женщин и детей. – Говоря это, он не смотрел на меня, а сосредоточенно складывал одежду в дорогу.
Я слегка покачала головой и тихо сказала в ответ:
– Что, по-вашему, я должна думать?
Пока он укладывал стопку белья в сумку, повисло напряженное молчание.
– Честно говоря, принцесса, на свете немало вещей, которые волнуют меня больше, чем ваши мысли.
– Действительно, ведь я лишь зверушка! – горько проговорила я.
– Да, вот именно, – пробормотал он, наконец обернувшись ко мне. – Что же вам нужно?
– Я хочу знать, что это вообще было? – Я махнула рукой куда-то за спину. – Вы это и имели в виду, когда говорили, что придется развлекать участников переговоров? Поэтому устроили такое?
Он принялся массировать переносицу.
– Я ничего не устраивал. Отец…
Я подняла руку и перебила его.
– Вы говорите, что другие мной манипулируют, а сами так запросто мне врете, да? Мы оба знаем, что ваш отец, наверное, даже не помнит, что я здесь.
У Эвандера округлились глаза и напряглась челюсть. Я думала, что невозможно выглядеть более разгневанным, но оказалась неправа.
– Что вы знаете об отце? – Его слова были пропитаны таким презрением, что я на миг осеклась.
Но прикусить язык все же не смогла.
– Знаю, что он не посылал этого письма.
– Ничего вы не знаете, – поправил он. Это был приказ, а, возможно, даже угроза.
– Я…
– Ничего. Вы. Не. Знаете, – повторил он, на этот раз еще отчетливее выговаривая каждое слово. – И если вы постараетесь проявить хоть немного здравого смысла, то сможете это запомнить.
Нас прервал короткий стук в дверь, и один из солдат сказал, что нужно выехать до того, как стемнеет. Эвандер прошел через всю комнату и оказался прямо передо мной, так близко, что я физически ощущала исходящий от него гнев.
Я замерла, не желая уступать, даже когда он протянул руку в опасной близости от моей талии, задев меня пальцами. Он дышал шумно и раздраженно, а я будто вовсе не дышала. Ощущение, похожее на страх, но чуточку более зловещее, расползлось по спине.
Эвандер повернул дверную ручку. Мне ничего не оставалось, как подвинуться, иначе он оттеснил бы меня дверью, так что я нехотя отступила.
Он сбежал по лестнице, отправив Кирилла караулить меня, пока я спешно собирала вещи. Когда мы наконец пришли в конюшню, я направилась прямиком к лошади, на которой ехала до этого, но Са́му меня остановил.
Он сморщился от омерзения и схватил меня за руку, как будто думал, что я вот-вот сбегу.
– Почему пленница позволяет себе такие вольности? – спросил он у Эвандера. – Нельзя же ей ехать на отдельной лошади.
– Она будет помехой в пути для любого, с кем поедет верхом, – ответил тот. – Да еще в такую пору, когда изгои активны, как никогда.
– Теперь у нас много людей, – возразил стражник. Он говорил почтительно, но был настойчив.
Эвандер вздохнул.
– Мне все равно, как она поедет, Саму.
– Артем, – позвал настырный стражник. – Возьми принцессу.
Солдат, почти такой же крупный, как Кирилл, кивнул, откровенно плотоядно на меня пялясь. Я сделала над собой усилие, чтобы не спасовать, не показать ни смущения, ни страха, пусть мне меньше всего хотелось провести следующие несколько дней на коленках у этого громилы.
Не то чтобы у меня был выбор, но создавалось впечатление, что он будет наслаждаться моим несчастьем.
– Отставить, – рявкнул Эвандер, непростительно противореча самому себе. – Она поедет с Тарасом.
Я попыталась скрыть нахлынувшее облегчение.
Подумать только, всего несколько часов назад я жаловалась, что мне приходится терпеть компанию этого чопорного парня. Я боялась, что Тарас начнет возражать, но, к моему удивлению, он без колебаний подошел ко мне. Мужчина чуть ли не заботливо помог мне сесть в седло и даже встал между мной и солдатами, загородив, пока я садилась.
Наверное, его смягчил приз в конкурсе ягодиц. А может, он наконец-то понял, что я не представляю угрозы для Эвандера. И ни для кого другого. Я просто пленница, чья надежда изменить свое положение стремительно тает.