Робин Кук – Шарлатаны (страница 56)
Кабинет доктора Мейсона находился на восьмом этаже, а доктора Хироси — на шестом. Ной решил начать с восьмого, чтобы побыстрее убраться из владений Дикого Билла, а потом пешком спуститься на шестой. Войдя в приемную, обшитую панелями из красного дерева, он направился к столу миссис Ланкастер. Секретарь Мейсона, женщина лет пятидесяти с пепельно-русыми волосами, которые она укладывала на макушке в причудливую конструкцию, отличалась властными манерами и жестким характером. К ординаторам миссис Ланкастер относилась как к наемникам, которым можно отдавать приказания. В прошлом Ною доводилось несколько раз иметь с ней дело — встречи, оставившие не самые приятные впечатления.
Когда молодой врач подошел к столу, миссис Ланкастер разговаривала по телефону, точнее — злобно отчитывала собеседника, который, по всей видимости, хотел как можно скорее связаться с ее шефом.
— Извините, доктор Мейсон крайне занятой человек. Нет, он не сможет вам перезвонить.
Ной протянул папку с отчетом. Без сомнения, миссис Ланкастер узнала по характерной красной пометке в верхнем правом углу, что за отчет принес главный ординатор. Женщина глянула на Ноя поверх очков, висевших на кончике носа, — короткий взгляд, в котором не было даже намека на благодарность за доставленный документ, — и ткнула пальцем в сторону открытой двери во внутренние покои короля хирургии, а затем раздраженно взмахнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. При этом она не прерывала беседу по телефону. Ной понял, что звонившему недавно диагностировали рак поджелудочной железы и больной пытается договориться о встрече с врачом.
— Пусть ваш лечащий врач позвонит мне, — рявкнула миссис Ланкастер в трубку, — но сначала убедитесь, что снимки компьютерной томографии отправлены доктору Мейсону. Он не будет говорить, пока не посмотрит их.
Ной всей душой сочувствовал пациенту, которого терроризировала миссис Ланкастер, и все же воздержался от каких-либо замечаний. Заполнив ворох анкет на ординаторов, он сожалел, что не существует такой же дотошно разработанной системы оценки секретарей главных врачей, заведующих отделениями и прочей верхушки больничной иерархии.
Ной замер на пороге святилища. Примерно так он представлял себе кабинет генерального директора какой-нибудь крупной международной корпорации. Размеры помещения соответствовали количеству денег, которые текли в клинику благодаря доктору Мейсону. Кабинет был до смешного огромен, из панорамного окна открывался впечатляющий вид на Бостонскую бухту. Как и в приемной, стены были отделаны красным деревом, а мебель обита мягкой белой кожей. На стенах красовалось множество дипломов и сертификатов в изящных рамочках. Гигантский письменный стол соответствовал раздутому эго хозяина.
В течение нескольких секунд Ной размышлял, куда лучше положить отчет. На мраморном столике перед диваном стоял пластмассовый лоток с надписью «на подпись», в котором возвышалась стопка корреспонденции. И все же Ной решил оставить папку на рабочем столе. Приблизившись, он заметил другую папку в характерной обложке — переплетенная докторская диссертация, — которая показалась Ною странно знакомой. Подойдя еще ближе, он замер, не веря собственным глазам. Потребовалось время, чтобы осознать: это была его диссертация!
Он бросил папку с отчетом на стол, покосился через плечо, убедившись, что миссис Ланкастер все еще говорит по телефону, и схватил диссертацию. Так и есть: «Генетический контроль скорости бинарного деления кишечной палочки. Автор: Ной Ротхаузер». В нескольких местах между страницами виднелись закладки.
Ной снова бросил вороватый взгляд в сторону приемной и быстро пролистал заложенные страницы. В основном Мейсон отметил различные графики и таблицы с цифровыми данными. Одна из таблиц заставила сердце Ноя провалиться в район живота. В первый момент пришла паническая мысль выкрасть диссертацию. Но он тут же отказался от этой затеи. Во-первых, от орлиного ока миссис Ланкастер не укроется, если Ной выйдет из кабинета с другой папкой в руках. Конечно, можно попытаться спрятать ее под курткой, хотя, скорее всего, и это не поможет: женщина-цербер заметит его стесненные движения. Но даже если предположить, что Ною удастся выскользнуть из приемной, миссис Ланкастер наверняка вспомнит, как главный ординатор заходил в кабинет, пока она была занята телефонным разговором, и виновника пропажи вычислят в два счета. Ной с неохотой положил диссертацию на место. Глупо было бы красть ее — только привлечешь внимание и ухудшишь и без того шаткое положение.
Глава 28
— Доктор Ротхаузер, — внезапно ожила система громкой связи в операционной, — это Дженет Сполдинг. Только что звонил доктор Эрнандес. Спрашивал, когда вы освободитесь, и просил, чтобы вы зашли к нему. Срочно.
Ной вздрогнул, словно получил удар электрическим током. Сердце пустилось вскачь. Прошло всего две недели с тех пор, как шеф вызывал его на ковер. Правда, тогда все закончилось благополучно. Но на этот раз внезапное желание заведующего повидаться, да еще срочно, не сулило ничего хорошего. Одно то, что приглашение поступило по громкой связи, уже настораживало.
— Скажите, закончу минут через тридцать, — стараясь не выдать волнения, бросил Ной.
— Передам, спасибо, — ответила Дженет и отключилась.
Ной глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Легко сказать — успокоиться. Он наблюдал, как Линн Пирс, новичок-ординатор, зашивает рану под неусыпным контролем Арнольда Уэллса, старшего ординатора третьего курса.
Доктор Пирс отлично справлялась, хотя для нее это был первый опыт. Весь прошлый месяц Линн провела в отделении интенсивной терапии, а теперь по плану ротации ей предстоял целый месяц работы в отделении гастроэнтерологии.
Операция панкреатэктомии — удаление поджелудочной железы — область, в которой специализировался доктор Мейсон. Хорошо изучив его технику. Ной справлялся почти так же быстро, как и сам Дикий Билл. Сегодня он тоже остался доволен результатом. Ной в принципе считался одним из самых «быстрых» хирургов в больнице. И дело было вовсе не в спешке: он прекрасно знал анатомию и обладал исключительной зрительно-моторной координацией — ни одного лишнего движения.
— Эй, ребята, ничего, если я улизну? Справитесь? — спросил Ной, не в силах больше выдерживать неизвестность и гадать, зачем доктору Эрнандесу понадобилось видеть его.
— Без проблем, — сказал Арнольд Уэллс. Линн Пирс промолчала, она сосредоточенно накладывала швы и не замечала ничего вокруг.
Ной заскочил в раздевалку, сменил операционный костюм на белые брюки и куртку и поспешил на встречу. Шагая по длинному коридору хирургического отделения, он решил, что доктор Кумар все-таки пожаловался доктору Эрнандесу на главного ординатора, который досаждает ему визитами. Другого объяснения Ной придумать не мог, точно так же, как не мог сочинить более-менее правдоподобного объяснения, почему обратился через голову шефа напрямую к заведующему анестезиологическим отделением. Передряги последних дней вымотали настолько, что мозг просто отказывался работать.
Прошлой ночью Ной мало спал, не в силах отделаться от навязчивой круговерти одних и тех же вопросов: зачем Мейсону понадобилась его диссертация, как она вообще попала к нему и что означают закладки в тексте? Угрозы Дикого Билла сделать все, чтобы добиться увольнения главного ординатора, тоже не давали покоя. Может, хирург нашел способ осуществить их? Ной не знал и от этого тревожился еще сильнее.
Измучившись от бесполезных попыток уснуть, он встал в четвертом часу утра и вернулся в больницу. Делать ему в такую рань было нечего, и он занялся подготовкой к следующей конференции по летальным исходам. Но и здесь мысли об Аве не оставляли его. Просматривая расписание операций на вторник, он увидел, что ее имя появилось в списке анестезиологов. Значит, Ава вернулась в город. Интересно, что он почувствует, если случайно столкнется с ней в коридоре?
Когда Ной предстал перед миссис Кимбал, секретарем доктора Эрнандеса, — женщиной чрезвычайно обходительной, полной противоположностью миссис Ланкастер, — она улыбнулась ему и попросила подождать в общей приемной, сказав, что позовет Ноя, как только заведующий будет готов принять его. Обычное вежливое обращение миссис Кимбал не изменилось, и Ротхаузер воспринял это как добрый знак. Опускаясь в кресло, он чувствовал себя гораздо увереннее. И тут ему в голову пришла другая идея. А что, если доктор Эрнандес хочет поздравить своего подчиненного с тем самым отчетом, который Ной сдал накануне? Документ был составлен почти идеально, и главное — общий тон вышел положительным: в отличие от предыдущих лет, ни у одного из новичков не возникло проблем с адаптацией к суровым требованиям учебной программы.
Ной предавался грезам о заслуженной похвале ровно до того момента, когда в коридоре появилась небольшая процессия, состоящая из главных больничных авторитетов, в том числе докторов Кантора, Мейсона и Хироси, а также, как ни странно, Глории Хатчинсон — президента БМБ. Они уверенно промаршировали в кабинет заведующего и скрылись за дверью. Беспокойство вернулось и нарастало с каждой секундой. Для чего эти шишки собрались у заведующего хирургией? Они тоже будут присутствовать на встрече или у них свое собрание, а Ноя просто попросят подождать, пока оно закончится? Если первое — затевается что-то грандиозное, если второе — есть шанс отделаться легким испугом. Ротхаузер положил пальцы себе на запястье и посчитал пульс: сто десять ударов в минуту. Ной чувствовал, как кровь пульсирует в висках.