Робин Кук – Шарлатаны (страница 23)

— Да, я в курсе слухов, и они меня не волнуют. Но нет, я не гей.

— Понятно. Благодарю за откровенность. Так в чем же дело, почему Мейсон точит на вас зуб?

— Помните Мэг, Марджери Грин? Она была хирургом-ординатором три года назад.

— Помню. И, кажется, внезапно уволилась?

— Верно. Ее выгнали из ординатуры. У них с Мейсоном был роман.

— Мэг уволили из-за связи с руководителем ординатуры? — Ава нахмурилась. — По-моему, это несправедливо.

— Нет, об их связи с Мейсоном стало известно уже потом. Мэг уволили по другой причине: выяснилось, что она наркоманка. А мне пришлось стать тем, кто раскрыл ее тайну. Мейсон так и не простил, что я сдал его подружку. А теперь выходит, я снова оказался у него на пути. Он бесится из-за того, что могут поднять вопрос конвейерной хирургии. Меньше всего на свете мне хочется вступать в конфликт с Мейсоном, но, думаю, вы правы: в смерти Брюса Винсента виноваты двое — сам пациент и хирург.

— Понятно. Выходит, мы оба досадили Дикому Биллу, — подытожила Ава, — и он хочет поквитаться с нами обоими.

— Я бы использовал более сильное выражение, — грустно усмехнулся Ной. — Во всяком случае, на мой счет. Учитывая мстительную натуру Мейсона, не удивлюсь, если он попытается добиться моего увольнения из ординатуры.

— Вряд ли вам следует беспокоиться, — возразила Ава. — Вы на хорошем счету, все в больнице уважают вас и ценят.

— Да, знаю. Но все равно не могу перестать волноваться. Беда еще и в том, — признался Ной, — что я испытываю неконтролируемую тревогу перед любыми авторитетными фигурами. Это началось давно, еще в школе. И только усугубилось после того, как я решил стать хирургом.

— Вы видите в докторе Мейсоне авторитетную фигуру?

— Конечно. Он известный и влиятельный человек.

— Извините, можно задать вам личный вопрос? — осторожно произнесла Ава. — У вас не было проблем в отношениях с отцом?

— Мой отец умер, когда я учился в старшей школе, — сказал Ной.

— Надо же, какое совпадение, — вздохнула Ава, — мой тоже.

— Соболезную.

— И я вам.

— Ну что же, — предложил Ной, — давайте все-таки перейдем к нашей главной теме. Просто чтобы вы знали: я изучил историю болезни мистера Винсента, поговорил со всеми, кто так или иначе принимал участие в его подготовке и в самой операции. Со всеми, кроме доктора Мейсона. От одной мысли, что придется говорить с ним, в дрожь бросает. Поэтому я оставил его напоследок.

— Разумно, — согласилась Ава. — Беседа с ним может оказаться не менее трудной, чем выступление на конференции.

— Именно так! Мне нужно подготовиться и к тому, и к другому. От вас же я хотел бы услышать все, что, по вашему мнению, является важным и что я не смогу получить из других источников.

Ава помолчала, задумчиво прикусив губу.

— Вы обратили внимание, что в карте нет записи дежурного ординатора о предоперационном осмотре? — спросила она.

— Конечно! Марта Стэнли объяснила, почему так вышло: ординатор был завален работой, а мистер Винсент опоздал на сорок минут. Они решили ускорить регистрацию и обойтись без дополнительного осмотра.

— А то, что в анамнезе нет ни слова о рефлюксной болезни и обструктивных симптомах, связанных с грыжей, тоже знаете?

— Ну, это не совсем так, — сообщил Ной. — Оба фактора упомянуты.

— Нет, там не было этой информации! — с внезапным волнением, почти гневом, возразила Ава.

— А сейчас есть. Запись добавили позже. Шрифт, которым набран текст, отличается от шрифта в остальных документах. Думаю, отчет исправили с целью скрыть изначально допущенную небрежность. Просто скопировали текст из интернета и вставили в историю.

— О боже! — воскликнула Ава. — Как думаете, это сделал Мейсон?

— Вряд ли. Он не стал бы действовать так топорно. Скорее это его ассистент, доктор Калганов. Но с ним я поговорить уже не смогу: он вернулся к себе в Казахстан. Однако, если факт подделки в истории болезни всплывет — а сам я не намерен об этом упоминать, — ответственность за фальсификацию я возложу на отсутствующего доктора Калганова.

— Разумно, — согласилась Ава. — Может сыграть нам на руку.

— Да, таким образом я выгораживаю Мейсона, и у него нет ко мне претензий. Даже если в конечном итоге выяснится, что он отвечает за действия своих ассистентов.

— А поскольку адвокаты больницы не заинтересованы в раздувании скандала и постараются замять такое вопиющее нарушение, — подхватила Ава, — на конференции доктор Эрнандес тоже не станет углубляться в подробности и поспешит перейти к следующему делу.

— Конечно, конференция же не ограничится одним случаем Брюса Винсента. И все же проблема остается: пациента берут на плановую операцию, и никто знать не знает, что он страдает рефлюксом. Вы действительно интересовались, нет ли у него проблем с ЖКТ?

— Естественно! Иначе я не стала бы писать об этом в карте. Но пациент все отрицал, как и насчет еды. Вы лучше вот что скажите: вам известно, что нам звонили от доктора Мейсона и сказали, что их босс просит сделать спинальную анестезию?

— Да, известно. Как и то, что пациент тоже был в курсе, какая ему предстоит анестезия.

— Тогда вам наверняка известно, что Мейсон не проводил предоперационный опрос.

— Да. Еще я знаю, что после начала анестезии он еще около часа не появлялся в операционной, — сказал Ной. — Но в докладе я тоже не буду упоминать об этом, поскольку тут мы вступаем на зыбкую почву: возникает вопрос в сомнительности самой практики конвейерной хирургии. А Мейсон предупредил, чтобы я даже заикаться не смел на эту тему.

— Сложно не упомянуть, что пациент, находящийся в наркозе, больше часа ждет хирурга, — с сомнением заметила Ава. — Это действительно было похоже на остановку конвейера.

— Понимаю. Но не хочу ворошить осиное гнездо. Если у аудитории возникнут вопросы — пожалуйста, но инициатива будет исходить не от меня.

— Есть одна вещь, в которой я хотела бы признаться. — Ава выпрямилась в кресле и немного подалась вперед. — Для меня дело Брюса Винсента стало настоящим ударом. В моей практике это первая смерть на операционном столе и, надеюсь, последняя.

— Справиться со смертью непросто, — кивнул Ной. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете, потому что сам прошел через это. Первый год в ординатуре был настоящим адом. К смерти никогда не привыкаешь, но можно научиться принимать ее как некую вероятность, событие, которое происходит вне зависимости от наших усилий. Особенно в некоторых областях медицины, в онкологии например.

— Да, верно, — Ава снова откинулась на спинку кресла. — Ну что же, вернемся к нашему делу. Как я уже говорила, мы с коллегами, включая доктора Кумара, несколько раз просмотрели карту анестезии и не нашли ошибок, если не считать начала наркоза до прихода хирурга.

— Спасибо за проделанную работу, — искренне поблагодарил Ной. — Ну, раз вы всё так подробно изучили, позвольте задать еще один вопрос, касающийся моего участия в операции. Как вы считаете, я был прав, когда экстренно перевел пациента на искусственное кровообращение?

— Думаю, ваши действия были оправданны, — кивнула Ава. — Если бы вы не сделали этого, пациент умер бы еще до бронхоскопии и подключения к кислороду. Сатурация упала до критического уровня, и к тому же у него была остановка сердца. Перевод на искусственное кровообращение — решение смелое и необходимое. Вас следует только похвалить за это, даже несмотря на печальный исход.

— Меж тем доктор Мейсон грозился обвинить меня в гибели пациента, — с некоторой долей горячности заявил Ной.

— Чушь полнейшая! — отрезала Ава. — Он угрожает, потому что ему стыдно за собственную беспомощность. Он не захотел или не сумел сделать того же. Только стоял в сторонке и сокрушенно цокал языком.

— Спасибо, — сказал Ной. — Я ценю ваше мнение. Это придает мне уверенность.

— Когда вы собираетесь поговорить с доктором Мейсоном?

Ной пожал плечами:

— Полагаю, чем быстрее, тем лучше. У него сейчас есть несколько прооперированных пациентов. В таких случаях он обычно приходит на работу в субботу. Постараюсь набраться храбрости и поговорить с ним завтра.

— Будьте осторожны, — с явным сочувствием произнесла Ава.

— Осторожен? — Ной криво усмехнулся. — Именно это доктор Мейсон и посоветовал мне, налетев со своими угрозами после собрания новичков.

— Извините, — сказала Ава. — Давайте изменим формулировку: хорошенько подготовьтесь к разговору с ним. А после нам нужно будет снова встретиться и обсудить дальнейшую тактику. На эти выходные я остаюсь в городе. Дайте мне знать, если завтра вам удастся поговорить с Диким Биллом. А я пока еще разок хорошенько все обдумаю. Договорились?

— Конечно! — кивнул Ной.

— Этот случай неприятен для нас обоих, — добавила Ава, — и тем не менее я рада познакомиться с вами. Спасибо, что откликнулись на приглашение. У меня была мысль самой подойти к вам в больнице, но я почему-то не решилась. Даже не знаю почему. — Ава пожала плечами. — ? Пожалуйста, держите меня в курсе. Мой номер у вас есть, и скиньте мне свой. Кстати, вы пользуетесь «Фейсбуком» или «Снэпчатом»?

— Чаще «Фейсбуком». Но в основном — «Фейс-Таймом».

— Ладно, мессенджер в «Фейсбуке» тоже сойдет. Я там под именем Гейл Шафтер.

Они поднялись и вышли из библиотеки. На площадке лестницы Ава пропустила Ноя вперед и жестом предложила ему спускаться первым.

— Вы не используете свое настоящее имя? — спросил он, шагая вниз.