Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 201)

– Потому что я сбежала на Присс тогда? – я почувствовала укол сожаления. Что за глупую вещь я сотворила. Теперь моя сестра мне не доверяет. Я не заслужила ее доверие.

Спарк покачала головой.

– С первого дня, как мы вернулись. Много лет назад твоя сестра Неттл была чужаком в замке Баккипа, в то время она была совсем юной девочкой. Она боится, что здесь могут быть люди, которые попытаются использовать тебя, чтобы получить для себя выгоду. Риддл согласен с этим. Так что я присматриваю за тобой и каждые несколько дней отчитываюсь перед ними.

– Но в таком случае, почему я не видела тебя? О, – мои глаза проследовали по стене в поисках шпионских отверстий, в наличии которых я не сомневалась.

Она улыбнулась.

– У меня лучше получается следить за тобой, когда ты меня не видишь. Меня научили, какими путями передвигаться по замку, чтобы оставаться незамеченной. Может быть, когда-нибудь я покажу тебе.

– Почему сейчас ты здесь?

– Чтобы сказать тебе, что Олух не умеет хранить секреты. Он покажет свои платки. Два из них он повязал на кровать. И однажды он покажет кому-нибудь портрет Дымка. Он слишком нравится ему, чтобы беречь его только для себя. Авторство не оставляет сомнений. Никто другой не рисует в твоей манере, не говоря о такой тщательной прорисовке деталей.

– Неттл скажет, что я больше не могу дружить с Олухом?

Она пожала плечами. На ее волосах, обрезанных в знак траура, была паутина. Я протянула руку и убрала ее.

– Неттл примет какое-нибудь решение. Но они в любом случае узнают. Потому что завтра я должна отчитаться перед ними.

– Ты скажешь им, что предупредила меня?

Она сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула:

– Ты скажешь им, что я предупредила тебя?

– Нет, конечно, нет.

– Я ужасный шпион, – призналась она. Я смотрела, как она исчезает за дверью, и улыбалась.

Мне так и не удалось уснуть. Утром я умоляла Коушен позволить мне позавтракать в моей комнате, чтобы избежать ужасных процедур одевания и причесывания. Она испугалась, что я заболела, и уступила. Я поела и после этого позволила одеть меня, причесать и уложить мои короткие волосы настолько, насколько это вообще было возможно, прежде чем отправиться на очередное занятие в качестве фрейлины королевы Эллианы. Ее живот уже выдавался вперед, как нос корабля, и говорила она только о будущем ребенке, для которого теперь предназначалось все наше шитье. Затем я отправилась на уроки по языкам и по истории.

Я шла на обед полная опасений перед тем, что мне предстояло. Я сидела на помосте вместе с остальной знатью и ела вместе с ними, а к концу трапезы Риддл пригласил меня прокатиться днем вместе с ним и Неттл. Его глаза лучились добротой, но рот был сдержанно сжат. Я приняла его предложение с формальной вежливостью, а затем леди Симмер отправила меня обратно в мою комнату. Коушен подобрала соответствующую случаю одежду. Все мои принадлежности для езды были зелеными и желтыми – в цветах Ивового Леса. Это заставило меня подумать о том, как я вписывалась в иерархию Видящих.

Я спустилась, готовая к тому, что нас будут сопровождать. Но на улице не было ни ребенка, ни няни, и Риддл отпустил всех слуг, даже Пера, который с надеждой слонялся рядом с нами. Риддл без всяких церемоний посадил меня на лошадь, а Неттл без какой-либо помощи оседлала свою. Мы покинули двор спокойным шагом, но перешли на легкий галоп, как только выехали за ворота Баккипа. Мы не разговаривали, пока ехали, но пустили лошадей в быстрый галоп по лесной тропе, которая привела нас к уединенной поляне возле ручья. Здесь мы спешились и позволили лошадям напиться. И Неттл сказала:

– Я знаю, что ты посещаешь лорда Олуха каждую ночь. Тебе должно быть известно, что неприлично бегать по замку в ночной рубашке.

Я склонила голову и притворилась удивленной.

­      – Ну? – потребовала она ответа.

– Он мой друг. Он учит меня музыке Скилла. Мы играем с его котом. У него есть вкусная еда. Это все.

– И ты научилась возводить такие стены, что я едва могу обнаружить тебя в течение дня?

Я не поднимала глаз, разглядывая траву.

– Это чтобы удерживать музыку внутри. Он сказал, что мы не должны играть музыку слишком громко, потому что иначе ученики не будут хорошо спать.

­      – Можешь ли ты опустить стены и позволить мне послушать музыку, которой ты научилась?

Это была проверка. Доверяю ли я ей достаточно для того, чтобы опустить стены и доказать правдивость своих слов? Если я откажусь... Нет. Я не могла отказать ей в этом. Я опустила стены и почувствовала, как ее мысли коснулись моих. Я начала играть музыку мурлыкающего кота.

Волк-Отец ворвался в мое сознание с такой силой, что я резко села на траву.

Мы должны идти к королеве!

Королева Эллиана знает тебя?

Я была поражена так, будто из меня выбили разом весь воздух. Я заметила, как вскрикнула Неттл и Риддл внезапно опустился рядом со мной на колени, но знала, что волк был важнее.

­Как ты можешь быть здесь, если мой отец мертв? – спросила я его.

– Что она сказала? – с беспокойством спросила Неттл Риддла.

Он не умер. Пока нет. И мне нужно попасть к королеве, той, что охотилась со мной. Королева Кетриккен. Я хочу попрощаться с ней.

Попрощаться?

Да.

Я почувствовала, что он скрывает что-то от меня. Волк-Отец был очень похож на другого моего отца.

Хорошо. Я сделаю все, что смогу.

Я подняла взгляд на Риддла и Неттл. Не было ни одного простого способа объяснить это им. Я решила не пытаться.

– Я не больна. Ко мне пришел Ночной волк. Я должна увидеть королеву Кетриккен прямо сейчас. Мой отец жив. Ночной волк хочет с ней попрощаться, – следующие слова были приглушенными, – я думаю, они где-то умирают.

Риддл сел на корточки рядом со мной. Он положил руки на мои плечи.

– Объясни подробнее. С самого начала.

Я чувствовала скребущуюся внутри панику волка. Я попыталась.

– Иногда, когда отец не может быть со мной, ко мне приходит Волк-Отец. В мои мысли. Ночной Волк. Я знаю, что вы знаете его! Он был связан Уитом с моим отцом, и после смерти он жил в моем отце.

Я переводила взгляд с одного обеспокоенного лица на другое. Они, несомненно, должны были это знать. Они смотрели на меня, как на умалишенную.

– Когда меня похитили, Волк-Отец ушел со мной. Он старался помочь мне, предупредить об опасности или подсказать, что делать. Но иногда, когда мои стены были слишком высоки, он не мог говорить со мной. Когда я увидела своего отца, Ночной Волк вернулся к нему. И только сейчас, когда я опустила свои стены для Неттл, он снова пришел ко мне. И сказал, что должен увидеть леди Кетриккен. Потому что мой отец умирает.

Я покачала головой и вслух спросила Ночного волка:

- Как мой отец может умирать сейчас, если Любимый сказал, что он мертв? Зачем бы он солгал мне? Зачем бы оставил моего отца умирать в одиночестве?

Он не умер, Пчелка. Но он один и долго так не протянет. Он верит, что сможет отдохнуть и набраться достаточно сил, чтобы вернуться домой. Я знаю, что он не сможет. Он должен остаться там. Пришло время нам вырезать своего дракона.

– Пчелка!

– Что?

– Пчелка. Ответь мне. У тебя есть Уит? – спросила Неттл.

– Нет, не думаю, – я помедлила. Это казалось таким посторонним вопросом в то время, когда я пыталась понять слова Ночного Волка. – Я не знаю. Кошки говорят со мной, но они говорят со всеми или с теми, кто их слушает. Но это не Уит. Я не думаю, что это Уит. Он мой Волк-Отец. Пожалуйста! Позвольте мне пойти к Кетриккен. Это важно!

Неттл положила руки мне на плечи. Она медленно сказала:

– Пчелка. Наш отец мертв. Это трудно принять, и даже мне хотелось бы сделать вид, что это неправда. Но он мертв. Шут рассказал нам. Он попал под упавшую балку и потерял много крови от удара меча. Он отдал Шуту последние силы. Чтобы он смог спасти тебя. Наш отец не мог выжить, а тем более выбраться оттуда.

– Я бы не был так уверен, – сурово сказал Риддл. – Пока бы не увидел его тело. Идем. Нам нужно возвращаться в Баккип.

– К лекарям? – неуверенно спросила Неттл.

– К леди Кетриккен, – заявил Риддл. – Неттл. Я знаю, что ты сомневаешься. Но мы должны действовать исходя из того, что это правда! Мы пойдем к Кетриккен и спросим ее мнение. А затем мы примем дальнейшее решение.

– К Кетриккен, – неохотно согласилась она.

Старая королева чувствовала себя нехорошо еще до того, как получила новости о смерти моего отца. По пути в ее комнаты Неттл рассказала мне, что целители считают, что эти новости стали для нее последней каплей.

– Я беспокоюсь, – сказала Неттл Риддлу. – Может, нам не стоит еще больше волновать ее сейчас, когда она и так стала такой хрупкой?

– Я не думаю, что «хрупкая» – подходящее слово для нее. Мне кажется, она сдалась, Неттл.

Я виделась с Кетриккен только однажды, во время той неловкой встречи вскоре после нашего возвращения. В то день она была серьезно больна и печальна. Тогда ее покои были зашторены и закрыты. А сегодня нас пригласили в комнату с распахнутым окном, залитую светом. Это была простая комната, скудно обставленная мебелью. Там были стулья, низкий стол и совсем немного прочих вещей. Ваза ростом с меня была наполнена тростником и камышами. Это все. Облицованный плиткой пол был вычищен и ничем не покрыт.

Леди Кетриккен вошла без всяких церемоний вскоре после того, как слуга пригласил нас в комнату и объявил о нашем приходе. Ее седые волосы были уложены вокруг головы. Она была одета в длинное прямое бледно-голубое платье, перехваченное поясом на талии, и мягкие туфли. Она не носила ни драгоценности, ни косметику на лице. Ее можно было принять за обычную старую женщину с рынка. Она оглядела нас спокойными голубыми глазами. Легкое недовольство сквозило в ее голосе, когда она обратилась к нам: