Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 156)

Пер держался между мной и схваткой.

- Стой сзади! - предостерег меня он, но я закричала:

- Их слишком много. Мы должны помочь ему или мы все погибнем!

Они облепили его, словно он был ботинком, вляпавшимся в грязь. Тут в тылу наших врагов что-то произошло. Я услышала женский крик, но не боли, а ярости, из холла послышались непристойные проклятия. Низкий мужской голос прервал ее слова:

- Сбейте его с ног, но не убивайте!

Нож Симфи! Я порылась под рубашкой, доставая его, затем поднырнула Перу под руку и побежала к Феллоуди. Большой трус пытался проскочить мимо скопления сражающихся и ускользнуть от битвы. Возможно, я была такой же большой трусихой, поэтому ударила его ножом в спину. Короткое лезвие проскользнуло вниз по ребрам, будто там стояла защита, но затем нашло мягкий участок ниже коротких ребер и выше поясницы. Я вдавила лезвие изо всех сил, а затем схватила рукоятку ножа обеими руками и завертела ее в разные стороны. Случайно я выдернула его, когда противник резко рванулся прочь.

Кусаться у меня получалось лучше, чем резать ножом.

Потом Коултри ударил меня. Удар, с силой нанесенный открытой ладонью, пришелся сбоку по голове, и мое смятое ухо взвыло. Феллоуди кое-как отползал от меня, коротко и резко взвизгивая. Я повернулась лицом к Коултри.

- Ты маленькая грязная предательница! – кричал он мне. В его глазах было безумие. – Ты убила Симфи и бедную дорогую Двалию!

Тело Винделиара, подергиваясь, лежало перед ним на полу. Я бросилась на Коултри, выставив нож вперед. Он отступил, чтобы избежать удара, наткнулся на Винделиара и завалился назад. Он пнул меня, когда я прыгнула на него, от резкого толчка я отлетела в сторону и не могла вздохнуть какое-то время. Но я не обращала внимания на удары и пинки, я должна была всадить нож в сердцевину, в его живот, где сложно перевиты между собой части, необходимые для жизни. Волки всегда рвут живот.

Я ударила его слишком высоко. Грудная кость остановила лезвие. Мне пришлось вытащить нож и, перехватив рукоять двумя руками, я снова всадила его, несмотря на попытки сопротивления. Он был не очень хорош в этом деле. Двалия била меня гораздо сильнее. Мой нож полностью вошел внутрь. Я поняла это, пытаясь протолкнуть его глубже. Коултри обеими руками вцепился в мои волосы и оттаскивал от себя. Голову, но не руки. Я с усилием толкала нож, а Коултри отталкивал меня прочь. Потрескавшаяся краска на лице делала его похожим на сломанную куклу.

Вдруг еще чей-то нож перерезал ему горло. Он еще не знал, что уже мертв. Губы изгибались и обнажали зубы, а я потеряла часть волос, освобождаясь от его хватки.

Я почти забыла, что вокруг меня сражаются другие люди. Пер схватил меня за плечо и потянул назад с криком:

- Нет, Пчелка, не поддавайся! Не давай себя задеть!

Нож в другой его руке был в каплях крови.

Мой отец все еще сражался с тремя охранниками, которые пытались сбить его с ног. Он был весь в крови. Где-то он добыл короткий меч, в его рычании слышалась радость. Феллоуди все еще стремился уползти прочь от схватки. Охранники уронили человека, которого несли. Черный человек, Прилкоп, безоружный, поддерживал упавшего. Кроме этих двоих и остатков охраны спина к спине стояли мужчина и женщина, и я поняла, что мужчина был Фитцем Виджилиантом. Лант был жив! Странная дрожь прошла по мне. Что, если происходящее собиралось отменить все, что случилось, все мои раны и потери. Мой отец пришел, чтобы спасти меня, Персиверанс выжил и Лант тоже. Можно ли было надеяться, что и Ревел окажется живым? Смела ли я надеяться?

А затем кто-то достал отца мечом, ранив в бедро. Он зарычал от ярости, и не похоже было, что он ранен, так сильно он ударил мечом противника, почти перерубив ему хребет. Он резко вытащил меч, так как другой охранник метился ему в голову. Он увернулся от этого удара.

- Помоги ему! - вскрикнула я, но Персиверанс тащил меня назад.

- Он не должен бояться еще и за тебя! – закричал он, и через короткое мгновение взгляд отца заполнил меня, как поток. Затем я услышала крик Капры:

- Спасите меня, спасите меня! Бросьте все, спасайте меня!

Она отбежала от места схватки и прислонилась к стене коридора, по-прежнему хватаясь за свой кровоточащий живот. Пятеро бойцов Клерреса резко отступили, прекратив сражение, и образовали защиту вокруг нее. Она схватилась за одного из них, и, несмотря на сильную хромоту, он принял на себя ее вес, помогая ей идти. Остальные по-прежнему стояли, развернувшись к нам лицом, - стена, ощетинившаяся лезвиями. Капра споткнулась, и воины подхватили ее. Отступая прочь от нас, они несли ее, как ребенка. Феллоуди запричитал, чтобы они помогли и ему, и один из охранников схватил его за руку, поставил на ноги и потянул прочь, заставляя бежать, хотя тот шатался и еле стоял на ногах.

Мой отец остановился, успокаивая дыхание, его окровавленный меч медленно опускался, пока противники отступали. Лант хотел было их преследовать, но девушка крикнула ему:

- Нет, дай им уйти! – и он послушался.

Отступление Капры спасло нас. Как только их скрыл изгиб коридора, мой отец на дрожащих ногах шагнул в сторону. Пер оставил меня и подошел к нему, помогая устроиться на полу. Отец сыпал яростными проклятиями, схватившись за место, откуда сквозь пальцы продолжала вытекать кровь. Пер разорвал свою рубашку. Ткань оказалась плохого качества. Я вытащила руку из рукава и оторвала его.

- Разрежь, как надо, и используй это! – сказала я ему, и после секундной растерянности он так и сделал.

- Пчелка! – воскликнул Лант, как только подошел к отцу. Он смотрел вниз на меня, а я смотрела вверх на него. Его лицо было испачкано кровью. Мне показалось, что чужой. Он выглядел так, словно чувствовал себя плохо, и, думается, я знала - почему.

- Вы хотели убить меня, так ведь? Это была магия Винделиара. Не ваша вина. Он мог заставить людей верить во что угодно. Даже меня.

Мой отец заговорил хриплым и усталым голосом:

- Это было похоже на Скилл, но не совсем. Магия использовалась таким образом, какого я еще не встречал, - я слышала, как он сглотнул. - Как он смог быть таким сильным?

- Они давали ему пойло, сделанное из змеиной слюны. Это делало его очень сильным. Я едва могла удерживать стены против него.

- Я не смог удержать свои стены. Если бы не Персиверанс…

- Я ничего не чувствовал, - сказал Пер. - Я подумал, что вы все сошли с ума, - тихо добавил он мрачным голосом, а затем опустился на колени подле моего отца. – Надо срезать ткань с раны.

- Нет времени, - сказал Лант. - Огонь разгорается все сильнее.

Он встал на колени, взял у Пера мой рукав и плотно обернул вокруг бедра моего отца. Концы он завязал крепким узлом, и я услышала, как отец застонал. Рукав начал краснеть. Затем к нам подошла девушка, имени которой я не знала. Опираясь на ее плечо, с ней с трудом шел Любимый.

- Они ушли, убежали прочь, – говорила она ему.

Из угла рта у него текла кровь, лицо было искажено синяками и отеками, но все, что он сказал:

- Пчелка! Ты жива!

Он бросился ко мне, растопырив руки, как клешни, одна из них была в перчатке, я невольно отпрянула.

- Пчелка, он не может навредить тебе, - тихо сказал Прилкоп. Я почти забыла о нем. - Он никогда не навредит тебе, - тихо повторил он. – Ты же его.

Любимый протянул ко мне руку в перчатке ладонью вверх.

- Пчелка, - мое имя было единственным, что он невнятно произнес.

Я отступила от него.

- Я не могу. Когда я касаюсь его, я вижу много всякого, а я не хочу более этого видеть, - и это была правда.

- Я понимаю, - с сожалением согласился Любимый и опустил ладони.

- Пчелка. Он носит перчатку на одной руке, - сказал Персиверанс очень мягко. - Он прошел длинный долгий путь, чтобы спасти тебя.

Его голос напомнил мне давно ушедший день, когда он спросил: «Мне подготовить ее для вас?» и оседлал лошадь, на которой я боялась ездить. Но теперь я была не той маленькой девочкой. Я посмотрела по сторонам. Выражение на лице моего отца я хорошо разглядела. Я все еще держала нож Симфы. Я вытерла с него кровь и вернула на место - за пояс брюк. Медленно я протянула руку и положила ее на тыльную сторону перчатки Любимого.

- Я дала тебе яблоко, - тихо сказала я. – Ты помнишь это?

Его губы задрожали.

- Я помню, - сказал он, и набежавшие слезы хлынули по лицу.

- О, Пчелка, что они сделали с тобой? – спросил меня Лант. Его глаза изучали мое лицо. Мои шрамы вызывали у него отвращение.

Я не хотела говорить с ними об этом. Я не хотела, чтобы они задавали мне вопросы. Я смотрела на мертвых охранников, лежащих в коридоре. Вокруг тел образовалась лужа крови. Девушка двигалась среди трупов, что-то высматривая. Я видела, как она взяла меч из руки погибшего. Коултри лежал на спине, неподвижный и весь в крови. Я помогла убить его, но меня это не волновало. Я надеялась, что Феллоуди умрет тоже. Тут в дальней части замка я услышала крики и треск. Ничто не остановит огонь. Я и правда была Разрушителем?

- Мы должны убираться отсюда, - напомнила я им всем. Неужели они не понимали, что мы не можем оставаться здесь? - Я подожгла библиотеку. Огонь усиливается.

- Библиотеку? - произнес Любимый слабым полуобморочным голосом. Он выглядел опустошенным, когда смотрел на меня. - Ты подожгла библиотеку Клерреса?