Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 137)

Симфи не заперла дверь камеры, я вышла, задумалась на мгновение и бросила латунное кольцо с ключами на пол, оставив дверь закрытой, но не запертой. Пусть гадают, что здесь произошло.

Мой разум был быстрее штормового ветра. Я могу сбежать, но они будут выслеживать меня по залам и комнатам. И найдут, я не знала, как избежать этого. Найдут меня с кинжалом Симфи и с одеждой, запятнанной маслом и змеиной слюной. Тогда они поймут, кто я - убийца, как и мой отец. Разрушитель из их снов.

Они найдут и убью меня.

Я не хотела умирать.

Волк-Отец проговорил:

Сейчас тебе надо спрятать свою истинную сущность. Будь той, кем они тебя считают.

Истинная сущность?

Я неохотно приняла это утверждение.

Та, кем они тебя сделали.

В его словах звучала грусть, смешанная с гордостью. Перо превратилось в лезвие.

Я поспешила, не зная, как много времени прошло. Вышла из камеры, миновала уродливый стол, и ужасный запах остался позади, когда я закрыла дверь. Обратно я вернулась тем же путем. Добравшись до первого этажа, вспомнила, как Капра водила меня по крепости, и вернулась в прачечную, с удовольствием обнаружив там чистую одежду, в точности такую, что была на мне. Я сняла сухую одежду с натянутых веревок и передвинула оставшиеся вещи, чтобы скрыть кражу. Сполоснув руки и ноги, я насухо вытерла их своей грязной одеждой, затем скатала ее и закопала в одной из клумб. Потом поднялась по лестнице в камеру, где они держали меня, двигаясь тихо, как призрак. Открыла дверь и вошла в холл. Лампы погасли, только луна и звезды освещали путь. Стражников не было. Несомненно, все это подстроила Симфи, но такой порядок вещей играл мне на руку. Мысленно я послала вперед сон и проскользнула мимо занятых камер. Никто не шелохнулся. Самым сложным стал подбор ключей, я не знала, что это должно делаться в определенном порядке. Мне удалось правильно подобрать их лишь с третьей попытки. Я зашла и закрыла дверь так тихо, как только могла. Еще труднее оказалось запереть камеру изнутри, и я покрылась потом, прежде чем поняла, что порядок ключей при закрытии - противоположный.

У меня был набор ключей и кинжал, которые трудно спрятать в практически пустой камере. Единственный вариант – положить под матрас. Я вспорола шов ровно настолько, чтобы вложить их туда. Потом легла на матрас и закрыла глаза, но так и не смогла заснуть. Змеиная магия гуляла по моему телу и разуму. Успокоиться не получалось.

- Итак, Симфи больше нет.

Тихий голос черного человека достиг моих ушей. Я затаила дыхание, пусть думает, будто я сплю.

- Значит, ты убила. Мне так жаль.

Я лежала с закрытыми глазами очень тихо. Змеиная магия вращалась во мне, как паразит в желудке. Я чувствовала, что она смешивается с магией Видящих. С ужасающей ясностью я чувствовала Прилкопа в соседней камере и знала, что в остальных камерах еще шестеро узников и узниц, одна из которых беременна. Моя магия стремилась все дальше, и дальше, и дальше…Я захлопнула свой разум. Если я выйду за пределы себя, кто может проникнуть ко мне в голову? Сомневаюсь, что Винделиар единственный, кто принимал змеиную слюну. Я буду маленькой и твердой как орех, тихой как камень, все это умолкнет внутри меня.

К моему удивлению, слезы так и текли сквозь мои ресницы по щекам. Я не плакала о Симфи или Двалии.

Я плакала от страха перед той, кем стала.

Глава двадцать восьмая. Ненадежная гавань.

Этому сну здесь не место. Он важен лишь для меня, больше ни для кого. Я записываю его здесь только потому, что навсегда хочу его сберечь для себя.

Во сне мы с мамой работаем с травами в саду. Небо голубое, и светит солнце, но это раннее утро, поэтому сейчас не жарко, а приятно тепло. Мы ползаем по рядам по обе стороны лавандовых грядок. У мамы сильные руки. Когда она хватается за сорняк и тянет, он выходит из земли с длинным белым корнем. Я стараюсь помочь ей с прополкой, но у меня получается только обрывать верхние листья. Она прерывает меня и дает маленькую лопаточку: «Бесполезно выполнять работу наполовину, Пчелка. Ведь ты думаешь, что работа закончена, но кто-то должен будет прийти после тебя и все переделать. Даже если тебе придется приложить больше сил, а успеть меньше – лучше довести работу до конца с первого раза». Затем она показала мне, как вогнать лопатку в землю и вытащить сорняк, выдернуть который мне не хватило сил.

Я проснулась, все еще слыша ее голос. Он был таким настоящим, но удивительно, хотя сказанное было вполне в духе моей мамы, такого дня в своей жизни я не помню. Я нарисовала здесь мамины руки, сильные и загорелые, когда она тянет из земли сорняк с корнями.

Дневник сновидений Пчелки Видящей

Что за дурацкая у меня привычка - не могу как следует выспаться в ночь перед важным заданием. После неприятного сна о кричащем в силках кролике я проснулся квёлым. Корабль вел себя по-другому. Видимо, ночью мы встали на якорь. Я это проспал?

Я, наконец, овладел искусством выбираться из гамака и даже в темноте справился неплохо. Были слышны храп Ланта и ребяческое дыхание Пера. Со сна в голове еще не прояснилось, и я не представлял, сколько прошло времени. От подпалубного фонаря света было недостаточно, чтобы рассеять полный мрак. Нашарив свои ботинки, я обулся, а затем наощупь нашел лестницу, ведущую вверх на палубу. Зевая, я постарался полностью проснуться, но все равно чувствовал себя вялым и окоченелым.

На горизонте брезжил рассвет. Я протер глаза, но все мое тело протестовало против бодрствования. Сдав спиной вперед, я прокрался мимо стоящих рядом Альтии с Брэшеном, которые смотрели не на город, а на море за гаванью. Отыскав для себя тихое место у леера, я стал разглядывать Клеррес под светлеющим небом. На рассвете город был еще красивее, с ухоженной растительностью и аккуратными розовыми, бледно-зелеными и небесно-голубыми домиками. Я наблюдал, как город начинает просыпаться, ощутил неуловимый запах свежеиспеченного хлеба и увидел, как несколько маленьких рыболовецких судов покинули гавань. Рассмотрел даже крошечную фигурку человека и запряженную ослом повозку, которые спускались с пологих холмов в просыпающийся город. В заливе находился лишь один большой корабль, с носовой фигурой в виде резного букета. Тишь да благодать. Мое тело жаждало вернуться ко сну. Я поморгал, почувствовав, что вот-вот усну стоя.

Наша носовая фигура была неподвижна, словно действительно была сделана из простого дерева. Мое молодое лицо смотрело в сторону портового города и окружающих его невысоких холмов. Все казалось мирным, но, вероятно, сегодня мои руки обагрятся кровью. Если выйдет по-моему, погибнут люди. Чтобы вернуть свое дитя, я сделаю всё, что должен. Я отважился послать робкий лучик Скилла.

Пчелка, папа здесь. Я иду, найду тебя и заберу домой.

Ответа от нее не было, но я продолжал все так же держать разум открытым и ждал. Да только дождался совсем не Пчелку. Тонким, как нитка, ощутил я прикосновение Дьютифула, и еще более слабым ­– касание Неттл. А потом – как будто стальной трос заменил собой связующую нить – их укрепил Олух. Сила все еще была при нем. Старый, больной и раздраженный оттого, что его разбудили так рано, он все же дотянулся сквозь расстояние и слил свое сознание с моим.

Привет, дедушка!

В первое мгновение приветствие Дьютифула не имело для меня смысла. Затем я понял.

Ребенок родился?

Неттл работала Скиллом ровно, но ее усталость все же давала о себе знать.

Девочка. Королева Эллиана в восторге. Она попросила разрешения дать ребенку имя. Мы с Риддлом согласились. Хоуп. Ее зовут Хоуп.

Хоуп.

Я произнес имя и почувствовал, как его сила – надежда - снисходит на меня. Слова не нужны, когда я общаюсь через Скилл со своей дочерью. Все мои чувства к ней и к моей новорожденной внучке устремились потоком через нашу связь. Я ощутил, как мое тело покрылось гусиной кожей.

Хоуп, - повторил я и снова наполнился надеждой.

И есть еще новости! - это был Дьютифул, нетерпеливый, будто ребенок, спешащий чем-то поделиться. - Моя королева хранила секрет, пока не почувствовала, что теперь об этом можно без опаски объявить. Она беременна, Фитц. Несмотря ни на что, я снова стану отцом. И она уже выбрала имя. Неважно, мальчик ли, девочка - назовём Промис.

Слезы обожгли мне глаза, и каждый волосок на теле встал дыбом. Его радость пронеслась сквозь все расстояние между нами и переполнила мое сердце.

Да, дети. Повсюду эти младенцы. И чтобы поболтать о них, мы все должны просыпаться в такую рань, - без сомнения, Олух считал, что все это могло бы подождать и более позднего часа. Я пожалел маленького человечка и его больные кости.

Разбуди поваров! Закати радостный пир! Пусть подадут розовые сладкие пирожные, пряники и те маленькие пирожки с мясом и пряностями! – предложил я.

Да! - я почувствовал, как эта перспектива приободрила Олуха. - И маленькие шарики из теста, приготовленные в масле, с вишнями внутри! И темный эль!

Я не смогу быть там, дружище Олух, так что, может, ты составишь меню, чтобы отпраздновать рождение моей внучки? И съешь мою долю?

Это я могу, - и, более осторожно: – Можно я попробую ее подержать?

Я затаил дыхание. Ушами Неттл я услышал ответ Риддла: «Конечно, можно! Двумя руками, Олух, будто щенка. Нет, держи ее близко к телу. Так в твоих сильных руках она будет чувствовать себя в безопасности».