Робин Хобб – Судьба Убийцы (страница 108)

Я слышал, как корабль сомкнул зубы, и волна эмоций, идущая от него, заставила мое сердце пропустить удар и на миг задохнуться. Я подумал, отчего не пришли Альтия с Брэшеном, на что корабль ответил:

- О, они догадываются и подозревают, но не знают всего того, что произошло на моей палубе. И не явятся сейчас. Все эти годы мое тело было заключено в корабле, а разум заперт в ловушке с избитым мальчиком! Это продолжалось до того дня, когда мы убили их. Кеннит отравил пиратов опилками с моего лица, подброшенными в суп. А когда все они заболели, ползая и держась за животы, ослабевшие и неспособные подняться на ноги, Кеннит прикончил их. Тем же топором, которым рубил мои глаза, он забрал их жизни, одну за другой, и тогда их кровь и память впитались в мою палубу. Каждый из тех, кто наблюдал его унижение и позор, ощутили на себе удары топора, Игрот в последнюю очередь. Кеннит расчленил его особенно любовно. У меня остались и эти воспоминания, баккиец, - он замолчал на какое то время, повернувшись ко мне спиной и глядя на воду. - Ты можешь вообразить, каково это, человек? Бессильно и беспомощно смотреть на страдания любимого малыша? Не иметь возможности убить его мучителей, не убив при этом и его самого? Снова и снова я забирал его воспоминания, дважды я забрал его смерть и удерживал в себе, пока он не смог безопасно вернуться в собственное тело. Да, я заставил эти воспоминания померкнуть для него, но не смог стереть.

Голос его стал отстраненным, будто описываемые события произошли сотни лет назад:

- Кеннит не мог жить, храня эти воспоминания, ему пришлось бы убить себя. Поэтому мы убили меня, вместо него, мы сошлись на этом решении. Мне не хотелось жить, наполненному его воспоминаниями. Прикончив их всех, одного за другим, и последним Игрота, Кеннит забрал большую часть трофеев и добычи, хранившихся на борту, перебрался в лодку и смотрел, как я постепенно набираю воду, опрокидываюсь и тону. Я пытался умереть, был уверен, что умру. Но оказалось, что мне не нужны ни воздух, ни еда, и я висел там, под водой. Волны носили меня, пока не затянули в течение. И поняв, что оно несет меня домой, в Бингтаун, я не стал сопротивляться. Так, в конце концов, меня и нашли, перевернутого, у пристани Бингтауна, ставшего помехой для судоходства. Моряки вытащили меня, отбуксировав от границы прилива, и пришвартовали на пляже – Безумный Корабль, Отверженный. Там меня и отыскали Брэшен Трелл, Янтарь и Альтия.

Звезды сияли в ясном небе над нашими головами, и корабль разрезал волны, гонимый легким попутным ветром. Казалось, во всем мире мы единственные живые существа. Молодой человек на палубе так и не шевелился, и я задумался, не удерживает ли Совершенный его насильно в глубоком сне. Поделился ли корабль своей историей с Кеннитсоном и зачем доверился мне?

- Я ничего не говорил ему, - ответил корабль. - Когда я превращусь в драконов, вся память уйдет со мной.

- Думаешь, человеческие воспоминания исчезнут после превращения?

- Нет, - в его голосе чувствовалась уверенность. - Драконьи воспоминания и память змей, до момента превращения в кокон, делают нас теми, кто мы есть. Мы не забываем ничего, если были правильно сформированы коконы, и драконы вовремя вылупились. Я разрушу форму корабля и твою деревянную копию, но навсегда сохраню воспоминания, на что способны люди ради простого развлечения.

На это трудно было что-то возразить. Я посмотрел на спящего парня.

- То есть он никогда не узнает, через что пришлось пройти его отцу?

- Он знает достаточно, все, что известно Этте и Соркору, известно и ему. И не надо ему терпеть истинные воспоминания отца. Зачем знать больше?

- Чтобы понять поступки отца?

- О, неужели знание об испытаниях, выпавших его отцу в детстве, поможет понять деяния взрослого Кеннита?

Я слушал свое сердце, когда ответил:

- Нет.

- И я так думаю, да и он тоже. Так зачем обременять парнишку этим?

- Возможно, для того, чтобы он никогда не поступал так же?

- Эта частичка кокона дракона на груди у парня, с вырезанным лицом его отца, принадлежала Этте гораздо дольше, чем Кенниту. Все свое детство она занималась проституцией. Задумывался ли ты, что Кеннит стал для нее первым человеком, отнесшимся к ней с добротой? Что она полюбила его, когда он избавил ее от жизни шлюхи?

- Я не знал об этом, - тихо ответил я.

- Поверь, Кеннитсон знает об изнасилованиях куда больше, чем показывает, и никогда не повторит того, что его мать переживала, испытывая отвращение, - он набрал воздуха и прошептал едва слышно, будто волны прошелестели по песку: - Может, потому мать и привязала медальон покрепче к его горлу, прежде чем разрешила взойти на борт.

Кеннитсон пошевелился, повернулся и открыл глаза, молча глядя в небо. Я задержал дыхание, замерев на месте. Плащ был не лучшей защитой, он принимал цвета и форму объектов, находящихся рядом, но раздуваемый ветром, выглядел своеобразно. Но парень не заметил меня и заговорил то ли с небом, то ли с кораблем:

- Я должен был родиться на этой палубе, повзрослеть, я столько всего пропустил.

- Как и я, - ответил Совершенный, в его голосе звучала доброта: - Пути назад нет, сын мой. Мы примем то, что есть сейчас, и запомним это навсегда.

- Когда ты станешь драконами, ты покинешь меня?

- Да.

Кеннитсон вздохнул:

- Ты даже не задумался над ответом.

- Другой ответ невозможен.

- Но ты вернешься навестить нас? Или исчезнешь навсегда?

- Я не обещаю, да и откуда мне знать?

Голос Кеннитсона прозвучал по-детски:

- Ясно, и что ты собираешься делать?

- Думаю, мне придется научиться быть драконом. Тем более что нас будет двое, а что случится потом неизвестно. Могу только сказать, что оставшиеся нам дни я проведу с тобой.

Я отступил, разговор был не для моих ушей. Мне было достаточно собственной боли, не хотелось слышать слова другого ребенка, брошенного отцом. Я пробыл с носовой фигурой слишком долго, Янтарь и Спарк должны были уже спать. Я пересек палубу, останавливаясь, чтобы не попадаться экипажу на глаза. В темноте, притаившись за дверью, я снял плащ, встряхнул и аккуратно сложил его, трижды постучав в дверь. Не дождавшись ответа, я вошел.

Шут лежал на полу, слабого света, идущего от иллюминатора, едва хватало, чтобы разглядеть его очертания.

- Фитц, - радостно поприветствовал он меня

Я перевел взгляд на верхнюю койку.

- Спарк нет?

-Дежурит. Итак, снова плащ-бабочка?

- Откуда ты знаешь?

- Я слышал шорох ткани за дверью и решил, что это плащ, а ты подтвердил мою догадку. За кем шпионишь?

- Не шпионю. Это единственный способ побыть в одиночестве, стать невидимым для окружающих. Мы немного пообщались с Совершенным.

- Это опасно. Посторонись, пожалуйста.

Я отошел от него, уперевшись спиной в дверь. Шут подтянул колени к груди и попытался вскочить на ноги, но не смог, с силой ударившись боком о койку. Наверняка потом останутся синяки, но он, не показывая боли, поднялся и присел на койку.

- Пока у меня не получается, но я смогу.

- Знаю, что сможешь, - сказал я. Шут был способен на многое, в том числе и овладеть старыми трюками.

Я вытащил потрепанную сумку из-под койки, залез внутрь и, убедившись, что камень Элдерлингов перевернут правильно, положил рядом плащ. Я раздвинул сложенную одежду и книги Пчелки, прощупывая флаконы с Серебром, завернутые в рубаху. На самом дне были взрывчатые горшки Чейда. Разложив все, я с облегчением задал вопрос:

- Шут, у тебя были другие сны?

Его вздох был полон раздражения:

- Я должен был догадаться, что Совершенный предупредит о моих снах. Что он сказал?

- Ничего об их содержании, но он поделился со мной, во впечатляюще яркой манере, историей того, что послужило становлению Кеннита.

Я поставил свой мешок обратно под койку и сел рядом с Шутом. Пришлось склонить голову, чтобы не стукнуться о верхнюю койку:

-Какие же чудовища люди! Лучше бы мне родиться волком.

Он удивил меня, внезапно подавшись в мою сторону:

- И мне, - спустя мгновение он добавил: - Прости, я рассердился на тебя, это было нечестно, но с твоей стороны было несправедливо сомневаться в моих снах. Ты еще говорил с Пчелкой?

- Нет, я пытался много раз, но не смог найти ее. Нужно быть очень осторожным, Чейд бушует, словно шторм. Дважды он настигал меня, требуя, чтобы я присоединился к нему. В первый раз я чувствовал Нетлл рядом, когда Круг Скилла пытался взять его под контроль и вернуть обратно в тело. А в последний раз я вообще ничего не почувствовал. Но если Пчелка окажется рядом, когда Чейд вновь начнет преследовать меня, это может выжечь ее способности. Она была очень осторожна, когда я оттолкнул ее прочь. Знаю, это должно было обескуражить ее.

Я остановился, достаточно информации для него. Боль и стыд пусть останутся со мной.

- Ты не говорил мне об этом.

- Ты злился, - я помедлил: - Твой черед, что тебе снится?

Он затих. Я постарался, чтобы следующая фраза прозвучала легко:

- Полагаю, мы оба умрем. Снова.

Он глубоко вздохнул, пытаясь найти своей рукой в перчатке мое запястье.

- Я не хочу спать, Фитц. Сижу здесь в темноте днями и ночами и стараюсь не засыпать, чтобы избавится от снов. Но у меня не получается. И желание рассказывать сны, записывать их, настолько сильно, что я делаюсь больным. Но я не смог бы их записать, даже будь у меня чернила – ведь я слеп, а рассказывать свои сны не хочу никому.