Робин Хобб – Странствия Шута (страница 41)
Он смотрел на меня, тоже начиная злиться.
— За мгновение до того, как я попросил помощи у Неттл. Ты думал, я буду ждать?
Он протянул мне меч в кожаных ножнах, слегка запыленный, с задубевшим от времени ремнем. Я молча застегнул его на поясе, вытащил меч, осмотрел и вновь вложил в ножны. Простой, но сделан на совесть.
— А это отдай мне, — предложил Чейд, и я вспомнил, что по-прежнему ношу стальную корону. Я легко снял ее и передал ему. Он бросил ее на кровать. Я поднял шерстяную рубашку над головой и сунул руки в рукава. Накидывая плащ на плечи, я попросил Чейда:
— Объясни Шуту, почему я ушел. Он поймет.
— Свяжись со мной, как только попадешь туда. Пожалуйста.
— Обещаю.
Меня не заботило, оглядывался ли кто-то мне вслед, следил ли за мной, когда я, стуча сапогами, слетел с широкой лестницы замка, пробежал по коридорам и спустился во двор, где мальчик держал поводья прекрасной чалой кобылы. У нее были светлые умные глаза и длинные, сильные ноги.
— Спасибо, — коротко поблагодарил я его, взял поводья и вскочил в седло.
Только у ворот я услышал, как мальчик кричит что-то про лошадь лорда Деррика, и краем глаза заметил, как к крыльцу подводят длинноногую вороную лошадку. Я взял не ту лошадь. Но поздно. Уже ничто не заставит меня повернуть обратно.
— Пошла! — сказал я чалой, голосом и сапогами посылая ее вперед.
Глава одиннадцатая
Ивовый лес
Принцу Фитцу Чивэлу
Сэр,
Много лет я хранил ваш секрет так же надежно, как вы хранили мой. Король доверил его мне, чтобы я смог лучше понять, что вы сделали в то трудное время. Гордость моя была серьезно уязвлена уловками, с помощью которых вы и ваш друг лорд Голден играли со мной. Хочу, чтобы вы знали: теперь, по прошествии многих лет, я лучше понимаю свою роль в тех событиях. Я не забыл, что вы сделали для меня. Я отлично помню, что, если бы не вы, я давно был бы мертв. Я пишу это, чтобы напомнить, что до сих пор в долгу перед вами, и, если есть какая-то возможность услужить вам, я надеюсь, что вы без промедления сообщите мне об этом.
Пожалуйста, помните, что я искренне предлагаю вам свои услуги.
Чалая кобыла сорвалась в галоп, и мы проскочили ворота прежде, чем кто-то успел окликнуть нас или махнуть рукой. Это горячее животное, казалось, насаждалось мыслью о ночной скачке. Ее Уит мерцал, ища у меня желание стать лучшими друзьями. Но мое сердце было заморожено ужасом, и я затих внутри себя. Ее копыта срывали куски льда с дороги, встречный ветер сжимал мое лицо в ледяных тисках. К Камням-Свидетелям вел след от телеги. Эта заснеженная дорога оказалась рыхлой, и лошадь пошла медленней, несмотря на все мои усилия поторопить ее. Я благословил краткое затишье между бурями, позволившее луне и звездам залить светом белые поля. Я пришпорил лошадь, и она снова рванулась по следу, укрытому глубоким снегом. Задолго до того, как мы подъехали к камню, я принял решение. Когда-то ученики и подмастерья Регала смогли перевести лошадей через Скилл-колонны. Правда, из-за этого некоторые из них потеряли разум, но сейчас я был более опытен в Скилле, чем они тогда. И мне было крайне важно это сделать.
На вершине холма, я ослабил поводья, дал ей отдышаться, а потом подвел ее поближе к камням.
Я изо всех сил потянулся к ней Уитом, и она радостно откликнулась. Я хлопнул ладонью по камню и одновременно пришпорил ее. Она вскинула голову, сверкнув белком глаза. Бесконечно-долго она летела сквозь звездное небо, потом мы выскочили из него, и на негнущихся ногах она приземлилась на вершине холма Виселиц. Трехдневное путешествие окончилось в одно мгновенье.
Ветер и падающий снег стерли почти все следы моего предыдущего перехода. Чалая вскинула голову, широко раскрыла глаза и раздувала ноздри. Ее странное возбуждение охватило и меня, но вслед за ним накрыла волна тошноты, и мне с трудом удалось собраться, нащупать Уит, окутать чалую уверенностью, удовольствием и пообещать тепло, овес и чистую воду. Я не спеша пустил ее вниз по снежному склону. Немного терпения окупится выносливостью на оставшейся части перегона.
Когда мы вышли на утоптанную тропу, я перевел ее на рысь, а когда нам подвернулась твердая дорога, она пошла галопом. Чувствуя, что она устает, я ослаблял вожжи, и мы снова переходили на шаг. Я никогда не мог похвалиться серьезной верой в Эду и Эля, но той ночью я молился Эде о том, чтобы найти мою девочку спрятавшейся в безопасном месте. Меня мучили тысячи догадок о том, что могло произойти с ней. Она оказалась в ловушке в стенах без пищи и воды. Она была в конюшне, когда они загорелись. Она задохнулась в дыму. Шан сделала что-то ужасное с ней, потом подожгла дом и убежала.
Но ни одно из моих диких предположений не объясняло, почему слуги поместья утверждают, что ничего не слышали о леди Би или леди Шан. Я обдумывал все и так и этак, но ничего не решил. Ночь выдалась холодная, на меня навалилась усталость. Чем ближе подъезжал я к Ивовому лесу, тем меньше мне хотелось оказаться там. Мне нужно было переночевать в Приречных дубах. Эта мысль меня удивила, и я встряхнул головой, чтобы избавиться от нее. Я пустил лошадь в галоп, но, увидев огни поместья между деревьев, почувствовал, как меня охватывает уныние.
От холки чалой поднимался пар. Даже в холодной ночи я слышал вонь сгоревших конюшен и животных, оставшихся в них. Потеря зданий и лошадей остро уколола меня, сделав реальным и потерю моей маленькой дочери. Но, спрыгнув с седла и выкрикивая слуг и конюшенных мальчиков, я немного успокоился, заметив, что сам дом цел. Огонь его не затронул. Внезапно я почувствовал себя невероятно усталым и медлительным. «Би», напомнил я себе и оттолкнул мутную сонливость.
Мое сообщение никуда не ушло. Только ужасное ощущение, будто на мгновение меня придушили, и я пытаюсь сделать вдох.
С каждой попыткой чувство удушья увеличивалось. Поток Скилла был здесь, я почти касался его, но что-то кромсало мои разрозненные нити. Истощение нахлынуло подобно приливу, подавляя мой ужас. Мой страх превратился в отчаяние, и я отказался от усилий. Я опять закричал и был рад услышать хоть свой собственный голос.
Слуга распахнул дверь и что-то с шумом протащил через порог. В рассеянном свете лампы, поднятой им, я увидел двери поместья. Они были выломаны. Это привело меня в чувство.
— Что здесь случилось? — прорычал я, задыхаясь. — Где Рэвел? Где Фитц Виджилант? Би? Шан?
Мужчина вытаращился на меня.
— Кто? — удивился он. — Писец долго спит, сэр. После несчастного случая ему нехорошо. Вся прислуга в постелях, кроме меня. Я могу сходить за дворецким Диксоном, но, арендатор Баджерлок, вы выглядите усталым. Может я разожгу огонь в вашей комнате и провожу вас туда? А утром…
— Как сгорели конюшни? Где моя дочь? Где курьер лорда Чейда, Сидвелл?
— Леди Неттл? — искренне спросил мужчина, и я понял, что он слабоумный. Не стоит задавать вопросов таким людям, нужно найти нормального человека.
— Разбуди дворецкого и попроси его немедленно встретиться со мной в кабинете. В моем личном кабинете! Пусть он приведет Фитца Виджиланта.
Я миновал мужчину, вырвав лампу из его рук, и бросился бежать, прокричав ему через плечо:
— И найдите кого-нибудь позаботиться о лошади!
Би будет там. Я точно знал, что она будет там. Единственное место, где она всегда чувствовала себя в безопасности — эта маленькая тайна, моя и ее. Пробегая по коридорам и поднимаясь по лестнице, я старался не обращать внимания на разрушения дома. Я миновал взломанную дверь, болтающуюся на петлях. Гобелен был срублен и болтался наискось, одним углом метя пол. Я никак не мог осознать все это. Мои конюшни сгорели, кто-то напал на Ивовый лес и разорил его коридоры, моя дочь пропала, а слуга у дверей оказался совершенно спокойным на фоне этого хаоса.
— Би! — кричал я, пробегая по поместью, и продолжал выкрикивать ее имя, пока не добежал до двери кабинета. Я слышал, как по всему дому захлопали двери и вопросительно загудели голоса. Я разбудил всех, но это было не важно. Почему кто-то должен спать, когда дочь дома пропала?
Дверь моего кабинета была взломана и щетинилась мелкими щепками. Две стойки для свитков пьяно прислонились друг к другу, их содержимое валялось на полу. Стол был разграблен, стул опрокинут. Меня не заботил ни этот разгром, ни украденные секреты. Где моя малютка? Задыхаясь, я старался выровнять дверь, чтобы закрыть ее и открыть потайной лабиринт.
— Би… — с надеждой звал я ее. — Папа дома, я уже иду. О, Би, умоляю, только будь там.
Я все-таки заставил сработать шарнир в дверных петлях и, сгорбившись, вошел в потайной коридор. Я нашел ее крошечное убежище. Оно пустовало и выглядело нетронутым: ее подушки и перья лежали так же, как она их оставила. В воздухе все еще висел аромат одной из свечей ее мамы.
— Би! — позвал я, все еще надеясь услышать от нее ответ.
Согнувшись в три погибели, я направился ко входу в кладовке, следуя ее знакам, нарисованным мелком. Меня объял ужас, когда я увидел другие значки на стенах, ровные буковки, указывающие на коридоры, о которых я и не подозревал.
Я увидел мелкий помет на полу и почуял запах мочи. Меня очень озадачили рассыпанные свечи и буханки хлеба, будто погрызенные мышами. У выхода в кладовку валялись огарки и мокрый платок, который точно не мог принадлежать Би. Дверь оказалась приоткрыта. Я навалился плечом, открыл ее, выбрался из коридора и плотно прикрыл дверь за собой. И не сразу понял, куда попал.