Робин Хобб – Странствия Шута (страница 20)
— Почти?
— После этого я был опустошен, но, думаю, это было из-за исцеления, а не из-за связи.
Про раны на своей спине я не стал упоминать. Я думал, он поймет, что я чего-то не договариваю. Вместо этого он медленно заговорил:
— Возможно потому, что связь уже существует. Потому что она была всегда.
— Связь через Скилл?
— Нет. Ты не слушаешь, — он вздохнул. — Вспомни еще раз Элдерлингов. Человек долго живет среди драконов, и в конце концов в нем проявляются черты дракона. Ты и я, Фитц, много лет мы провели вместе. А во время исцеления, которое на самом деле было побегом из смерти, мы разделились. Мы смешались. Возможно, мы стали, как ты сказал, единым целым. Возможно, тогда мы не до конца собрали себя в своих телах. Возможно, произошел обмен наших сущностей.
Я серьезно обдумал это.
— Сущности. Это плоть? Кровь?
— Я не знаю! Возможно. Возможно, что-то важнее, чем кровь.
Я помолчал, выискивая смысл в его словах.
— Можешь ли ты сказать мне, почему это произошло? Насколько это опасно для нас? Должны ли мы изменить что-то? Шут, я должен знать.
Он повернулся ко мне, глубоко вздохнул, будто собираясь заговорить, затем остановился и выдохнул. Я видел, как он думает. Потом он заговорил со мной, будто с ребенком.
— У человека, много лет живущего рядом с драконом, появляются черты дракона. У белой розы, много лет растущей рядом с красной, на цветах появляются красные прожилки. И, возможно, Изменяющий, ставший спутником Белого Пророка, перенимает некоторые его черты. Может быть, как ты упомянул, и ты передал мне черты Изменяющего.
Я изучал его лицо, надеясь, что он пошутил. Потом я ждал, когда он начнет смеяться над моей доверчивостью. Наконец я попросил его:
— Ты можешь просто объяснить?
Он выдохнул.
— Я устал, Фитц. Я как мог ясно объяснил тебе все, что думаю. Ты, кажется, считаешь, что мы становимся, или были, «единым целым», как ты изящно выразился. Я же думаю, что наши сущности прошли сквозь друг друга, создав мост между нами. А может быть, это след связи Скилла. — он положил слабую голову на подушки. — Я не могу уснуть. Я совершенно устал, но спать не хочу. На самом деле мне скучно. Ужасно скучно среди боли, темноты и ожидания.
— Мне казалось, про скуку ты говорил что-то…
— Она милая. Милая до ужаса.
По крайней мере, в нем появлялись первые признаки прежнего Шута.
— Я хотел бы помочь тебе. Но, к сожалению, я мало чем могу развлечь тебя.
— Кое-что ты уже сделал. Язвы на спине стали меньше. Спасибо.
— Пожалуйста. А теперь, боюсь, я должен тебя ненадолго оставить. Лорду Фелдспару из Спайртопа нужно встретиться с леди Кетриккен. Придется переодеться для этой роли.
— Ты уходишь прямо сейчас?
— Надо, если я хочу правильно одеться и попасть в очередь на аудиенцию. Я вернусь позже. Попробуй отдохнуть.
Я с сожалением отвернулся. Я понимал, как должно тянуться для него время. Он всегда был полон жизни, был жонглером и акробатом, искусным в фокусах, с живым умом и ловкими пальцами. В моей молодости он развлекал двор короля Шрюда быстрыми и остроумными тирадами, и всегда был самым веселым парнем в замке Баккип. Теперь его зрение, его умные пальцы и ловкое тело исчезли. Его спутниками стали боль и темнота.
— После того, как благодетель Прилкопа выкупил меня у моего «хозяина», по оскорбительно низкой цене, кстати, мы хорошенько подлечились. Его патрон был не дворянином, просто очень богатым землевладельцем. Нам очень повезло — оказалось, этот человек хорошо разбирается в легендах о Белых Пророках.
Он замолчал, отлично зная, что я замер, прислушиваясь к его словам. Я попытался подсчитать, сколько времени прошло. Трудно было это сделать в вечном полумраке комнаты.
— Мне скоро придется уйти, — напомнил я ему.
— Ты правда уйдешь? — спросил он, слегка посмеиваясь.
— Уйду.
— Очень хорошо.
Я повернулся.
— Дней десять мы отдыхали и отъедались в его доме. Он нашел нам новую одежду, собрал провизию, а затем сам проводил нас к Клерресу. Мы добирались туда почти месяц. Иногда мы разбивали лагерь, но чаще всего останавливались в гостиницах. Нас с Прилкопом беспокоило, что этот человек тратит свои деньги и время, чтобы доставить нас к школе, но он постоянно твердил, что для него это честь. Наш путь прошел через горный перевал, почти такой же ледяной и холодный, как зимний Баккип, а затем мы долго спускались с него. Я начал узнавать запахи деревьев и вспоминать названия придорожных трав из детства. Клеррес разросся с тех пор, как я последний раз видел его, а Прилкоп был поражен, что место, которое он помнил как простую деревеньку, обзавелось стенами, башнями, садами и воротами.
Но так и было. Школа процветала, и в свою очередь, процветал город, ведь теперь в нем торговали пророчествами с купцами, невестами, корабелами. Люди приходили издалека, надеясь за деньги получить аудиенцию у Главного Слуги и рассказать ему свою историю. Если он считал ее достойной, они могли приобрести разрешение на один день, три или тридцать, и пройти по перешейку до острова Белых. Там кто-то из служителей начинал исследование пророчеств, чтобы найти то, которое относится к конкретному делу, свадьбе, или путешествию.
Но я забегаю вперед.
Я стиснул зубы, а затем сдался.
— На самом деле ты отлично понимаешь, что отошел назад в своем рассказе. Шут, я отчаянно хочу услышать эту историю, но я не должен опоздать на свою аудиенцию.
— Как хочешь.
Я успел сделать четыре шага, когда он добавил:
— Я только надеюсь, что потом мне хватит сил закончить.
— Шут, ну зачем ты так?!
— Ты действительно хочешь знать это? — старая нотка насмешки проскользнула в его голосе.
— Да, хочу.
— Потому что знаю, что мои насмешки бодрят тебя, — мягко и серьезно ответил он.
Я повернулся, готовый опровергнуть его слова. Но обманчивый свет огня показал мне его совсем другим, совсем не похожим на моего старого друга. Скорее, он был подобием марионетки того Шута, побитой, рваной, как любимая старая игрушка. Свет коснулся шрамов на его щеке, серых глаз и соломенных волос. Я не смог выдавить ни слова.
— Фитц, мы оба знаем, что я балансирую на острие ножа. Вопрос ведь не в том, упаду ли я, вопрос в том — когда это случится? Именно ты держишь этот баланс и жизнь во мне. Но когда произойдет то, чего я боюсь, это будет не твоя вина. И не моя. Ни один из нас не смог бы исправить эту участь.
— Если ты хочешь, я останусь.
Я отбросил все мысли о вежливости по отношению к Кетриккен и обязанностях по отношению к Чейду. Кетриккен поймет, а Чейд переживет.
— Нет. Нет, спасибо. Мне что-то захотелось спать.
— Я вернусь, как только смогу, — пообещал я.
Его глаза были закрыты, и, возможно, он уже уснул.
Я тихо вышел.
Глава шестая
Те, кто владеет Уитом
Когда Регал-самозванец отступил во внутренние герцогства, прибрежные земли остались безнадзорными. Самые сильные герцогства: Бернс, Шокс и Риппон были заняты защитой своих берегов, и даже не думали о едином ответе Красным кораблям. Даже подложный герцог Бакка, двоюродный брат Регала-самозванца, который был просто марионеткой в его руках, не смог сплотить знать.
Именно в это время и проявила себя леди Пейшенс, королева Чивэла. Она стала продавать свои драгоценности, чтобы набрать команды для военных кораблей Бакка, а когда ее личные сбережения закончились, она начала работать, тем самым поднимая боевой дух фермеров и шахтеров, и сплотила мелкую знать, только своими силами организовав сопротивление захватчикам.
Вот в такое время и вернулась королева Кетриккен. Нося под сердцем наследника династии Видящих, она со своим менестрелем Старлинг Птичья Песня прибыла из земель Элдерлингов к стенам замка Баккип верхом на огромном драконе. Король Верити оставил королеву в безопасном месте и вернулся к своему дракону. Вместе с другими Элдерлингами, как коней оседлавшими драконов, он поднялся в воздух, чтобы продолжить великую битву против Красных кораблей. Немногие смогли засвидетельствовать возвращение короля в Баккип, и не было там королевы, чтобы подтвердить это, и, хотя менестрель Старлинг Птичья Песня клялась, что это правда, это внезапное появление выглядело почти волшебством. Сверкающие драконы, заполнившие небо, привели в ужас защитников Бакка, пока королева не показала, что они не опасны для народа Бакка, а пришли вместе с королем на их защиту.
В тот же день, до наступления темноты, все Красные корабли были изгнаны с берегов Бакка. Легионы драконов быстро усеяли береговую линию Шести Герцогств, охраняя ее, пока луна дважды не стала полной. Множество воинов и отважных моряков могут подтвердить, что драконы походили на далекие сверкающие огни в небе, которые росли и росли, пока их сила и величие не прогнали пиратов.
И в это время горная принцесса превратилась в королеву Шести Герцогств и приняла корону. Леди Пейшенс оставалась с ней до конца войны, помогая советами и мудро передавая бразды правления в ее руки. С рождением наследника право наследования было обеспечено.
Я спустился, закрыл за собой дверь, глянул через прикрытое ставнями окно и ужаснулся. Действительно, пока я был с Шутом, утро прошло. Я был все еще в ночной рубашке, немытый, небритый, и возможно, опоздал на аудиенцию к Кетриккен. Признаки того, что Эш уже побывал в комнате, прибавили мне раздражения. Огонь ярко пылал, а новые одежды лорда Фелдспара были разложены на кресле. Коричневый парик спасли новая шляпа и тщательная чистка щеткой. Ну что ж, подрастающий сын куртизанки по крайней мере владел некоторыми навыками камердинера. Я помнил, что, уходя, запер дверь комнаты. Дал ли Чейд ключ Эшу, или он вскрыл замок? Второе было бы непросто. Я попытался не допустить, чтобы этот вопрос отвлек меня, быстро умылся, побрился, остановил кровь из легкого пореза и переоделся.