Робин Хобб – Странствия Шута (страница 104)

Он отшатнулся от меня, порезав себе лицо. Я встал над ним и взял меч Верити. Он рассказал все, что мог. Пора было кончать. Он смотрел на меня и понимал все.

— В ту ночь, в ту ночь, они все убежали. Керф мог бы знать. Ему нравилась женщина в красном платье, страдал по ней, как дитя по мамке. Мы смеялись над ним. А он все время наблюдал за ней. Крался по кустам, когда они отходили.

Керф. Крохотный кусочек.

— Мальчик-волшебник и женщина, которая им командовала. Что с ними стало?

— Я не знаю. Это было безумие, драки, кровь. Может быть их убили. Может, они убежали, — он внезапно всхлипнул. — Я умру здесь, в Шести Герцогствах! И даже не вспомню, зачем сюда приехал!

Все случилось одновременно. Я услышал хрип лошади и ответный гомон коней у привязи. И крик вороны:

— Береги спину!

Мой закрытый Уит не смог предупредить меня. Старые тренировки позабылись. Никогда не оставляй врага за спиной. Я взрезал горло Ходжену и закрутился вниз и в сторону.

Старика я недооценил. Поработав руками над моей веревкой, он, должно быть, развязал ее, потому что украденный меч зазвенел надо мной. Влажные седые волосы раскиданы вокруг лица, зубы оскалены в ярости — у него был еще тот вид. Один из камней пращи рассек ему лоб, и глаз был залит кровью. Рубашка тоже окрасилась в красный. Против его меча у меня был только нож. Позади него я видел меч Верити, засыпанный снегом. Он хмыкнул, наши клинки слились в поцелуе, затем он оторвался, перевел дыхание и снова взмахнул мечом. Я парировал его, не без усилий, шагнул вперед, с силой махнул в его сторону лезвием и отскочил назад. Он улыбнулся и сделал шаг вперед. Я уже был готов умереть. Он чуть-чуть не дотянулся.

Я отступил, он усмехнулся и двинулся вперед. Эллик был стар, но его подпитывала гордость и жажда мести. Еще одна бездумная атака — и я понял, что он просто решил умереть, как воин. Мне не хотелось помогать ему в этом. Я снова отступил. Весь в крови, как и он, я был уверен, что могу просто не мешать ему нападать, пока он не устанет. Очень уверен. Почти уверен. Я попытался вернуться к мечу Верити, но он отогнал меня. Улыбка его стала шире. Он не тратил дыхание на слова и удивил меня внезапным прыжком вперед. Мне снова пришлось отступить.

Стук копыт, приглушенный снегом. Вряд ли я продержусь один против того количества всадников, которых слышал. Я не осмелился оглянуться, чтобы проверить, чалсидианцы это или гвардейцы Рингхилла. Затем кто-то крикнул:

— Берите лошадей!

По чалсидиански.

Эллик бросил взгляд в сторону.

— Ко мне! — крикнул он своим людям. — Ко мне!

Я заставил себя поверить, что они не могут и не будут откликаться на его крик. Я должен был сделать что-то неожиданное, что-то неуместное. Шагнув вперед, я нанес сильный удар по лезвию его меча и почти разоружил его, но ему удалось дернуться и неожиданно сильно оттолкнуть меня. Меня замутило от этого движения. Я отпрыгнул, освобождаясь, встретив его издевательскую усмешку. Затем он закричал:

— Парни! Ко мне! Ко мне!

Чалсидианцы садились на лошадей, и вряд ли таким образом они собирались прийти к нему на помощь. Всадники даже не подозревали об Эллике. Один прошел так близко от него, что чуть не наступил ему на ногу. Должно быть они видели меня, и все же никто из них не нашел времени, чтобы бросить мне вызов, потому что они спасались бегством. Я услышал отдаленный крик:

— Здесь, они пошли здесь! — и понял, что приближаются гвардейцы Рингхилла. Чалсидианские наемники намеревались только поменять лошадей. Они ехали прямо к привязанным лошадям, быстро спешиваясь и каждый стремился схватить свежую лошадь, чтобы бежать дальше. Лошади у коновязи были перепуганы этим безумием, танцевали и дергали поводья, почти топча сошедших с ума людей. Свежих лошадей хватило не всем.

— Фитц Чивэл! Принц Фитц Чивэл! — раздался крик, и я узнал голос. Ко мне приближался Персеверанс.

— Персеверанс! Подожди! — предупреждающий окрик Риддла.

— Стой там! — заорал я в ответ.

Я отвлекся, и Эллик воспользовался этим. Он безрассудно кинулся вперед, решив либо убить меня, либо заставить меня убить его. Я попытался отступить от него, но позади был только глубокий снег и ветки кустарника. Страшная волна головокружения охватила меня. Я едва устоял на ногах. Шатаясь, боком, я продирался через снег. От навалившейся усталости деваться было некуда. Мышцы начали расслабляться. Меч выпал из моей безвольной руки, колени подогнулись. Я откинулся назад, и куст ежевики принял меня.

Эллик не сомневался в своей удаче. Он качнулся вперед, и меч из моего собственного дома устремился к моей груди.

— Милорд! Фитц Чивэл! — и я понял, что смотрю на Персеверанса.

Он скакал в нашу сторону и каким-то образом вытащил меч Верити из сугроба. Схватил его, как кочергу. Он ведь никогда не держал оружия.

— Вернись! — закричал я, потому что Эллик уже поворачивался и поднимал меч, чтобы встретить удар мальчика.

Меч Верити был слишком тяжелым для ребенка. Все случилось как-то неумело. Лезвие шло низом из-за веса меча, а скорость лошади придала силы удару. Меч скорее воткнулся в Эллика, а не ударил его. Несостоявшийся герцог уронил свой клинок и схватился за тот, что вошел в его грудь. Персеверанс закричал, и я увидел ярость и ужас на его лице. Он слетел с лошади, все еще цепляясь за меч, с которым падал Эллик.

Семена карриса подвели меня. Сердце прыгало, как рыба на крючке. Я выдохнул, погружаясь в снег. Слышал, как кричали люди, но ничего не понимал. Кроме одного. Опустив нож, я нащупал ремень, сложенную бумажку, щепоть семян, оставшихся в ней. Я бросил их в рот, раскусил и вздрогнул, меня чуть не вывернуло. Мир побледнел и скрутился. Только что было шумно и холодно, и внезапно все стало ярким, легким, ясным.

Я потянулся к Персеверансу, схватил его за ворот, оттащил от умирающего Эллика и встал на ноги. Наклонился, ощупывая снег в поисках ножа. Обернулся, пытаясь понять, что происходит. Я видел, как Лант, размахивая мечом, отсекает руку чалсидианца, вместе с оружием. С ужасом увидел лежащего на земле Риддла. Чалсидианец стащил его с лошади и сам пытался залезть на нее. Лант спас моего друга.

Я наклонился и вытащил меч Верити из груди Эллика. Мужчина захрипел. Он еще не умер. Следующий удар прикончил его. Персеверанс не отрывал от меня взгляда. Рот его был открыт, грудь вздымалась, и я вдруг испугался, что он сейчас заплачет.

— Возьми этот меч! — рявкнул я на него. — За мной! За мной, парень!

На удивление, он послушался. Поднял меч и отступил от тела Эллика.

— Следуй за мной, — снова приказал я ему, и мы пошли к Риддлу и Ланту.

Они уже прикончили чалсидианца, пытавшегося забрать мерина. Пер свистнул, и его лошадь подошла к нему. Присс следовала, за ней, ее ноздри и глаза были широко раскрыты.

— Привяжи лошадей! — приказал я мальчику. — Лант, помоги ему. Не хочу, чтобы кто-то из этих ублюдков смог взять свежую лошадь.

Я услышал дикий крик, обернулся и увидел, как мои Роустэры мчатся вслед за гвардейцами Рингхилла. За два корпуса от них летели Фоксглов и остальная часть моей стражи.

— Берите в плен! Не убивайте! — изо всех сил заорал я.

Но один из чалсидианцев, оказавшийся между солдатами Рингхилла, уже падал на землю. Прежде чем я успел сделать вдох для очередного приказа, упали еще двое. Последний мужчина успел схватить лошадь и почти оседлал испуганное животное. Когда я направился в его сторону, он упал и был растоптан.

— Стоять! — закричал я.

Даже если кто и услышал меня, то внимания не обратили. Одна из моих Роустэров спрыгнула с лошади. Она подняла меч на двумя лежащими мужчинами. Я не успел остановить ее. Третьего не пришлось убивать, он умер сам.

— Прекратить! — заорал Риддл. — Принц Фитц Чивэл! Гвардейцы! Опустите мечи!

Никогда не слышал, чтобы он так кричал. Он сел на лошадь и оказался между мной и обезумевшими воинами.

— Принц Фитц! — закричал кто-то еще, и вдруг мои Роустэры повернулись ко мне, ухмыляясь и стряхивая кровь с мечей, такие же гордые, как щенки, только что задавившие амбарного кота. Я смотрел на них. Дрожь усталости, тошноты, дурмана и отчаяния затопила меня. Я потянулся, чтобы ухватиться за Риддла. И не упал.

— Би здесь? Она в безопасности? — в полудетском беспокойстве зазвенел голос Персеверанса.

— Нет, — ответил я. — Нет Би. Нет Шайн. Здесь нет.

Я собрал себя в кучу. Ноги дрожали. Я перевел дыхание и почувствовал новый всплеск силы от карриса.

— Мы будем искать их. И начнем прямо сейчас.

Глава двадцать шестая

Перчатка

Про рожденного среди людей и названного Любимым мы знаем очень мало. Все началось с небрежности Слуги, который встретил ребенка у ворот. Несмотря на то, что он утверждал, что полностью рассказал о его происхождении, о братьях и сестрах, бумаги либо никогда не было, либо ее забрали у ребенка и потеряли, пока решалась его судьба. Некоторые предполагали, что он сам украл и уничтожил бумагу, но я считаю это маловероятным. Опекуны лишком высоко оценивали его ум.

Сначала ребенок был веселым и послушным, так как семья уверила его, что Клеррес — самое лучшее место для него, и здесь о нем позаботятся. Но с каждым днем он становился мрачнее и равнодушнее. Он мало разговаривал с теми, кто пытался выяснить его происхождение. Мы можем почти уверенно сказать, что он прожил с родителями более двадцати лет, что все трое его родителей были пожилыми и не могли более заботиться о себе или о Любимом. Сначала он утверждал, что у него есть две сестры, по которым он очень тоскует. Позже он говорил, что ни братьев ни сестер у него нет. Попытки найти их и отобрать для изучения и скрещивания с нашими основными носителями крови Белых провалились.